Ванцзи отчим Вэй Ина

- Они на тебе? Вэй Ин умирает от любопытства, но его «жестокий» отчим ничего не говорит, только ухмыляется так.. нехорошо. Когда Лань Ванцзи загадочно подмигивает ему и продолжает затем как ни в чем не бывало раскладывать по тарелкам закуски, Вэй Ин готов выть. Он умрет от перевозбуждения, честно, его сердце просто остановится в один момент, если в ближайшее время ему не удастся остаться наедине с отчимом ненадолго. Усянь раздражено фыркает, когда слышит, как в соседней комнате гости отца, становятся шумными и нетерпеливыми. Следующие полчаса гости галдят бурно, набивают свои ненасытные животы блюдами, приготовленными руками его Лань Чжаня и заливают в свои бездонные желудки бокал за бокалом лучшего отцовского вина. Его бесит вид Лань Ванцзи вынужденного крутиться по кругу - кухня-стол-кухня; хомяк в колесе, честное слово, больше нанятую прислугу напоминает, чем мужа хозяина дома. Усянь рад бы помочь отчиму, а еще лучше, чтобы Лань Чжань вообще ничего для этих придурков не делал, но, к стыду своему, он должен признать, он пока бессилен, чтобы остановить происходящее. Когда в какой-то момент, когда отец отвлекается на беседу с Гуаньшанем и больше не следит внимательно, чтобы Ванцзи все лично нарезал, лично к столу принес, лично со стола убрал, Вэй Ин пользуется своим шансом и все же пытается поговорить с отчимом. - Позволь мне отнести это. - Не нужно, не вмешивайся, Ин, все хорошо, я справлюсь. - Справлюсь? Ты один, имеешь всего две руки и ноги, а их там человек двенадцать и один капризнее другого. Ты не должен тянуть все на себе только потому, что он так хочет. - Я.. - Ванцзи ошеломлён, не знает почему, ведь забота о близком человеке, чтобы не устал, поел, хорошо поспал - это все естественное, это не должно так удивлять, но он все же ошеломлен, застыл с долькой помидора в руках, и стоит, глупо открывает и закрывает рот, не находя слов, которые были бы правильными в данной ситуации. Он настолько незнаком оказался с тем, каково это - иметь заботливого мужа/любовника. В глубине души Лань Чжаню даже становится немного стыдно за себя, он ведь всегда считал себя очень умным, но вот он, тридцатилетний мужчина, онемел и выпучил глаза впервые столкнувшись с проявлением здоровой заботы в здоровых отношениях, потому что, будем честными, тайная связь, которую он имел с сыном своего мужа - это самые нормальные его отношения за всю жизнь. - Я не сильно устал, честно, - шёпотом успокаивает Ванцзи, подойдя ближе и мягко касаясь рукой сжатой в кулак правой руки Усяня. Он ждет, пока пасынок посмотрит на него, затем бросает быстрый, осторожный взгляд за спину Усяня и шепчет: - Посмотри на них, они уже очень пьяны, значит скоро все закончится. Еще примерно час. Потом вся эта пьяная кучка захочет поехать куда-нибудь, где больше выпивки, громкая музыка и молодые люди, готовые продать им свои тела за их деньги. Ванцзи говорит тихо, но весьма твердо, заставляя Усяня слушать и подчиняться. Ванцзи боится, что вспыльчивый характер пасынка может принести им обоим неприятности. Если ссора между отцом и сына случится, это не конец света, конечно, но если Ванцзи может избежать неприятных вещей, то он определённо хотел бы избежать длинных, нудных лекций мужа о его компетентности, уме, способностях; как и от уничижительных риторических вопросов, вроде: «Что это ты о себе возомнил? Кто-то просил тебя лезть? Думаешь, раз почитал пару книг, подписался на пару психологов в соцсетях, и ты гуру воспитания? Что ты можешь вообще знать о воспитании детей? ТЫ! ХА! Не имеющий собственных детей! Не способный иметь детей! Ты, действительно, считаешь, что что-то знаешь о настоящем воспитании? Ты лучше меня понимаешь МОЕГО наследника, правильно? Так?» Ну и, конечно, не меньше хотелось бы держаться подальше от напоминаний: «Кто тебя кормит и на чьи деньги ты бездельничаешь? А? Отъел себе задницу и щеки, сидя в тепле и ленясь целыми днями». И прочее бла-бла... Но не говорить же все это пасынку. Взрослый на «ребенка» проблемы не перекладывает. Поэтому Ванцзи заталкивает временно свои эмоции и мягкость глубже за ребра и заставляет себя руководствоваться холодной головой, сейчас это им обоим принесёт гораздо больше пользы. - Он нас обоих содержит, Ин. - Своим самым учительским тоном приводит свои доводы Лань Ванцзи. - И ты зависишь от него гораздо больше даже, чем я, и будешь зависеть, пока не закончишь учебу и не найдешь хорошую работу. Нет! Нет, не спорь, пожалуйста, послушай меня сейчас. Хорошо? Подыши, вот так, правильно, возьми себя в руки, умница, я в шкафу спрятал кусок твоего любимого торта и несколько мандаринок, возьми их и перекуси в своей комнате. Я не видел, чтобы ты ел что-нибудь сегодня, так нельзя, гастрит себе заработаешь, - нежно ворчит-утешает он, не замечая маленькой застенчивой улыбки на губах Усяня и его порозовевших от удовольствия щёк. - Вечеринка скоро закончится. Да и отец твой будет дома не так уж долго, получит свой контракт и исчезнет снова на несколько месяцев. - Но он ведь тебя обижает, Лань Чжаань... - почти скулит Усянь, беспомощно. Ванцзи же успокаивается, он победил, он понимает это по тону и по грустно опущенным плечам пасынка, тот готов быть послушным, по крайней мере, сегодня. Свои размышления о том, чем за это послушание, ему придётся позже платить, Лань Чжань решает отложить. Главное ведь все равно, что Вэй Ин будет заботиться не только о своём удовольствии в процессе «сбора долгов», но и его. - Я не первый год замужем за твоим отцом, Ин. Я прекрасно знал, что так будет, я подготовлен. - авторитетно заявляет Ванцзи раздражённо фыркнув. - А теперь, будь хорошим парнем, не устраивай скандал, побудь у себя в комнате, поиграй в компьютерные игры, либо позови друзей и погуляйте на улице. - Повторно напоминает он, большим пальцем поглаживая золотистую кожу руки пасынка. - ВАНЦЗИ! У нас закончилось вино, принеси бутылку из моего кабинета, то, особое, которое я привез из Австрии и храню отдельно. Забывшись Ванцзи открыто закатывает глаза, а потом вспомнив, что Усянь тоже рядом, быстро пытается вернуть лицу серьезную мину. Вэй Ина пробирает смех, мимика отчима такая милая, когда он сердится или раздражен, естественно, он хихикает, и хихикает еще больше, когда получает от отчима мягкий выговор - «Тссс... Тише ты!» - и удар ладонью по плечу. - Все-все, молчу. Усянь делает вид, что закрывает рот на ключик, а ключ выбрасывает. - Вот и умница. - Ворчит Ванцзи, хотя, на самом деле, больше всего в эту секунду ему хочется сцеловать эту милую, заговорщическую улыбку, которую дарит ему сын его мужа. Обворожительный, проходимец! - Я должен идти. Помни, спокойствие, а если чувствуешь, что не можешь выдержать больше, просто уходи куда-нибудь, я позвоню тебе, когда все разойдутся. Окей? - И с мягкой улыбкой Ванцзи оставляет пасынка, после неохотного кивка последнего. Оставшись один на кухне Вэй Ин больше не улыбается, он кипит от внутреннего гнева и сжимает руками край столешницы до побелевших пальцев. Лань Чжань просил его не делать глупостей, и так как это едва ли не первая и единственная просьба отчима к нему за все время, Вэй Ин, как бы сильно он не был не согласен с Ланем сейчас, он не подведет своего ангела. Тем более, он действительно не хочет прибавлять Лань Чжаню больше проблем, чем мужчина уже носит на своих плечах. Усянь десяток раз успокаивающе вдыхает-выдыхает. Через десять минут, успокоившийся Усянь, находит себе «серый» угол. И чтобы не сорваться злобной собакой на всех этих «гостей», он занимает свои глаза и мозг более приятными вещами - своим красивым отчимом. Это значит, что следующие полчаса-сорок минут Усянь проводит сальными глазами глядя на отчима и пытаясь увидеть хотя бы рельеф кружевных трусиков сквозь светло-серые брюки, надетые Ланем этим вечером. Или... не надел? Усянь мысленно проклинает того, кто шил эти брюки такими плотными, это просто бессердечно, ужасная пытка, не знать точно нарядил ли отчим сегодня свою роскошную попку и киску одними из тех симпатичных, развратных трусиков, которые он привез ему или просто жестоко дразнит намёками. АГГРР! Вэй Усянь не может перестать думать об этом, бляяя, да его член постоянно дергается в трусах каждый раз, когда отчим оказывается поблизости где-то. Уташить бы его куда-нибудь и показать, какие наказания получаю те, кто слишком долго дразнится. И, похоже, он выглядит совсем не в себе, и выражение лица у него, вероятно, непонятно какое, потому что какая-то незнакомая молоденькая дама, дважды находит его и спрашивает, все ли с ним в порядке?! Возможно, она коллега отца или одна из секретарш его гостей, Усянь не знает, да и не интересно ему совсем, все его истинное внимание принадлежит только одному человеку, мужу его отца: плавность движений этого великолепного мужчины просто завораживает, не оторвать глаз, насколько слеп может быть его отец, чтобы не ценить такой бриллиант?! - Я отлично. Все супер. Просто задумался. - С фальшиво-дружелюбной ухмылкой в очередной раз отшучивается Усянь от глазастой девушки. Чуть не спалился как какой-то жалкий дилетант, раздражённо думает он про себя, торопливо «убегая» подальше от назойливой «помощницы». Но все же произошедшее заставляет его обратить больше внимания на свое поведение, нужно быть аккуратным и бдительным, поэтому уже следующий час, он старательно избегает смотреть на Лань Ванцзи слишком много. И именно из-за этого же неприятная сцена, случившаяся на кухне между Ванцзи и Чанцзэ, проходит мимо него. Ладно, говорит себе Ванцзи, он и без поддержки Усяня может вытерпеть несколько не самых приятных людей один вечер ради большой зарплаты мужа. Он уже делал это много раз, разве нет?! У Чанцзэ имеется много недостатков, да, но муж действительно хорошо обеспечивал их финансово. И если Ванцзи может получить свой «кусок от его пирога» всего лишь улыбаясь его гостям и терпя их плоский юмор, что ж, пусть будет так. Обычно мытье посуды вручную помогает Ланю найти внутренний покой, когда он расстроен или разочарован. Но не сегодня. Выдержка Ванцзи стремительно растворялась, как сахар в горячей воде с каждым новым часом, пока вечеринка длится. Ему требуется уже более весомые напоминания себе, зачем терпит все, поэтому он раз за разом просто по списку прокручивал в своей голове свои самые полезные «покупки», сделанные на деньги Чанцзэ. Благодаря деньгам Чанцзэ он смог (конечно, в тайне от Чанцзэ) добавить к накоплениям Сиченя недостающую сумму на операцию дяде, а также единолично оплатил отличную, профессиональную последующую реабилитацию. Также с помощью этих денег, он подарил старшему брату пару передовых печей и другого отличного оборудования, его брат великолепный кондитер, ему просто не хватало немного денег, чтобы показать это всему миру, а у Ванцзи деньги были, вернее они были у Чанцзэ, но разве в этом суть, ну и Ванцзи взял у него и помог Сиченю. Ну и, сколько удовольствия Лань Чжаню приносит просто смотреть даже на все те красивые украшения, которые он купил себе?! Мнооого! Себе Ванцзи не мало хороших вещей купил и оплатил деньгами Чанцзэ... Так что... закрываем глаза, вдыхаем медленно через нос, выдыхаем медленно через рот, берем себя в руки, и успокаиваемся. К сожалению, как всегда в жизни бывает, именно в этот момент внутреннего самоуспокоения его и застает Вэй Чанцзэ, почти портя весь с трудом достигнутый Ванцзи прогресс. - Ты не должен оставаться с ним наедине. Слыша за спиной недовольный голос мужа, Лань Чжань презрительно морщится, ненадолго позволяя своему внутреннему раздражению проявиться на своем лице, пользуясь тем, что стоит спиной и Чанцзэ не может видеть его лица. - О. С фальшивым спокойствием хмыкает он, продолжая стоять спиной и мыть очередную партию грязных бокалов в раковине, что эти «гости» с ними делают, он не знает, но пачкают как свиньи, а эта, сраная, поносного цвета, помада и вовсе въелась будто. - То есть Гуаньшань может меня лапать за задницу перед тобой, а с Вэнь Сюй я не могу просто находиться наедине на кухне, несмотря на то, что он всего лишь помогал мне принести вам бокалы и выпивку? Правда? Ванцзи через плечо пристально смотрит на Чанцзэ. Полминуты они играют в гляделки, пока Чанцзэ не фыркнет и с раздражённым: - Позже поговорим! - Не уходит, оставляя Ванцзи, наконец, одного. - Ага, возвращайся «сладко лизать зад» своему хозяину, - тихо бурчит себе под нос Лань Чжань, глядя в спину мужа. Иногда Лань Чжань спрашивал себя: если бы секс между Цзинь Гуаньшанем и им, принёс Чанцзэ пару дополнительных нолей на чеке, его муж бы тоже притворился, что старик просто упал, а член его СЛУЧАЙНО воткнулся в вагину Лань Чжаня во время падения?? Несчастный, мать его, случай, а не измена?! Когда он замечает, как Лань Чжань идет в туалет, Вэй Ин видит свой шанс и осторожно следует за ним, запирая за собой дверь. Но когда он уже собирался наброситься и «изнасиловать» отчима, его заставляет остановиться на месте выражение лица его любовника - его Ангел грустный. - Лань Чжань.. Следуя своему первому инстинкту, Вэй Ин мгновенно оказывается возле задумчивого возлюбленного грустно сидящего на закрытой крышке унитаза. Но, похоже, отчим настолько глубоко погрузился в себя, что ни только не услышал его, но даже не осознал, что в маленькой ванной комнате он больше не один. Вэй Ин в два шага оказывается рядом с отчимом на коленях и аккуратно, чтобы не напугать отчима, ушедшего в свои какие-то темные мысли, осторожно зовет отчима по имени снова. - Чжань... Похоже, его муж верит, что Ванцзи, как и он сам, сделает все ради денег, не побрезгует даже сексуальными услугами. Всегда ли его муж думал о нем таким образом? Не потому ли Чанцзэ большую часть их брака держал его в холоде, потому что считал охотником за состоянием? Считал, что он просто шлюха, и кто-то вроде него не заслуживает искренних чувств? Думал, что он намеренно залез к нему в постель в тот первый раз? Ха... Может, в некоторой степени, это было правдой. Не та часть про постель – действительно несчастный случай - но все остальное... Все-таки он столько лет оставался рядом с Чанцзэ и терпел пренебрежительное, наплевательское, а порой и вопиюще аморальное отношение к себе старшего Вэя, закрывал глаза на многочисленные измены Чанцзэ; потому что ему нравилось иметь спокойную и сытую жизнь, всегда толстый кошелёк и красивые вещи, не работая при этом на работе с каторжным графиком. «Будет ли Чанцзэ больно, если узнает об измене?» – вопрос, который Ванцзи задавал себе ни один раз в эти месяцы. Скорее всего, нет. Если Вэй Чанцзэ и будет зол, то не из-за измены, а из-за того, С КЕМ. Любил ли Чанцзэ сына? Еще один вопрос на миллион. Вэй Ин, какую-то ценность для Чанцзэ, конечно, имеет. Его кровный сын... Усянь может стать для Чанцзэ хорошим вложением, средством увеличить свой капитал за счет продажи своего молодого и привлекательного мальчика какой-нибудь «дочке папиного друга». Ванцзи почти уверен, что мнения самого Вэй Ина в этой сделке никто спрашивать не будет: либо делай/ либо лишишься наследства. Нужно признать, когда его мозг полон подобных выводов, сложно чувствовать вину за то, что изменяешь холодному, безразличному, бесчувственному мужу, тем более, когда молоденький любовник постоянно уверяет его, что он стоит целого мира, весь особенный и неотразимый. В груди Ванцзи разливается тепло, когда он думает о Вэй Усяне, который терпеть не может находиться в одном пространстве с отцом, но вернулся из отпуска только ради того, чтобы поддержать его, Ванцзи. Ванцзи хотел бы, очень хотел бы, но тяжело поверить в серьёзность чувств молодого, красивого, перспективного молодого мужчины к нему. Разве не только в кино девятнадцатилетние парни искренне и навсегда влюбляются в кого-то на почти десять лет старше себя? Лань Чжань давно в том возрасте, когда точно знает - чувства приходят и уходят; можно заниматься сексом и не любить. Ванцзи сам довольно долго занимается именно этим с Чанцзэ, разве нет? А что знает Вэй Ин? Видит сексуальное тело, чувствует страсть и думает, что у него любовь. Ину весело сейчас, конечно, тайная любовная связь, азарт, страсть и все такое, должно быть, для кого-то его возраста, это захватывающее приключение, интересная история, которой можно похвастаться и показать, какой он крутой, обаятельный и востребованный парень. Ванцзи слишком легко представить, как эти молодые щенки, сидят в каком-нибудь доме и делятся своими грязными секретами за игрой с выпивкой на кону и Вэй Ин выбрасывает свою «карту: а я трахал своего отчима», и все приятели его начинают улюлюкать ему тут же. Временный, знакомый, безопасный... удобный. Ванцзи боялся оказаться для Вэй Ин именно всем этим. Боялся, что стал для пасынка теплым телом: подходящий, чтобы комфортно и легко начать познавать свою сексуальность и набираться необходимого в постели опыта. Но что произойдёт, когда он потеряет свежесть для Усяня? Ванцзи всегда был немного неуверен в себе, а за годы брака с Чанцзэ стал еще больше сомневаться в своей физической привлекательности. Но Вэй Ин прикасался с такой страстью и целовал так чувственно, как по-настоящему влюбленный человек... Где же правда? На этом правда мысли Ланя обрываются, потому что он, наконец, чувствует чужое прикосновение к своему бедру. Это сильно пугает его. Особенно учитывая совсем свежий опыт домогательств от одного из «деловых партнеров» мужа. Когда отчим вздрагивает под его прикосновением, готовый от испуга, кажется, немедленно вскочить с места и то ли ударить, то ли бежать, Усянь сразу использует мощное комбо из успокаивающего тона и мягких прикосновений к рукам испуганного, чтобы успокоить нервы любовника. Он не пытается схватить Ванцзи и обнять, хотя очень-очень хочет, но Ин волнуется, что так он сделает только хуже. Вдруг, вообще, паническая атака случится?! Ванцзи очень уж сильно выглядит сейчас именно как те люди в кино, у которых такое должно случится. А он ведь понятия не имеет никакого, что делать в таких случаях. - Это я, Лань Чжань. Это я, не пугайся. - Вэй Ин повторяет эти фразы снова и снова до тех пор, пока Ванцзи не перестанет трястись. - Посмотри на меня, любовь моя. Пожалуйста. Осторожно привлекает внимание отчима Вэй Ин, а когда мерцающие от непролитых слез золотые глаза сосредотачиваются на нем, Усянь уже не может больше ни секунды сохранять ту маленькую, вежливую дистанцию, которую держал все это время, и тянет отчима на себя, усаживает к себе на колени и крепко обнимает, позволяя отчиму спрятать свое лицо у себя на шее. По крайней мере, Лань Чжань, не плачет, думает он, когда его шея остается совершенно сухой. - Что заставило тебя так сильно задуматься? Тихо спрашивает он, поглаживая отчима по длинным волосам, потому что, кажется, это лучше всего успокаивает Лань Ванцзи. Почти сразу Ванцзи чувствует облегчение, будто с его груди сняли огромный, тяжелый камень, когда пасынок позволяет ему устроиться на своих крепких бедрах, а сильные руки Ина нежно проходятся по его затылку, спине и плечам. Свет лампы падал на Лань Чжаня как раз так, что он, казалось, светится. Сердце Вэй Ина екает в очередной раз, когда он поднимает пальцами подбородок отчима и смотрит в эти красивые, тёплые, золотистые, подобно солнечному свету глаза. Горячий шепот на ухо вместе с ласковыми, разминающими массажными касаниями расслабляет Ванцзи довольно быстро, дышать сразу становится легче. Наслаждаясь ласковой заботой, Ванцзи закрыл глаза, его правому боку, которым он прислонялся к твердой груди Усяня, тепло, на самом деле, вся правая сторона его тела согревается высокой температурой тела Усяня. Вэй Ин всегда такой горячий, горячий и сильный, будто сделан из огня и камня. - Ты расстроен. - Да. - Подтверждает Ванцзи, нежась ощущением, как заботливые руки пасынка гладят его сверху вниз по голове к шее снова и снова. - Мой отец? Теперь Вэй Ин позволил своим губам коснуться уголка губ отчима. - Кто бы ещё? Фыркнув, Лань Чжань убирает руки пасынка от своего лица и укладывает голову на крепкое плечо Усяня, носом утыкаясь в место, где под тёплой кожей молодого мужчины быстро бьётся яремная вена. - Расскажешь мне? - Спросил Усянь, продолжая свои ласки. - Тебя это утомит. Естественно ответ отчима совсем не понравился Усяню, он остановился и нахмурившись, уставился на выглядывающий из под открытого воротника рубашки участок шеи отчима, который теперь был у него перед глазами, когда лицо свое отчим спрятал снова у него на шее. Его губы недовольно сжались, и обнажённая шея тоже отвлекала безумно... не удержавшись, Усянь поцеловал такую соблазнительную и очень нежную шею отчима один раз. - Ничего, что касается тебя, меня не утомит. - Вэй Усянь погладил Ванцзи по талии, крепче заключая мужчину в свои собственнические объятия. Одного раза оказалось совсем недостаточно. Он снова принялся выцеловывать ароматную кожу заёрзавшего на его коленях отчима. Немного тяжело держать на коленях взрослого мужчину, но Усянь сцепил зубы и терпел, потому что, если игнорировать лёгкое онемение в бедрах, было довольно приятно, психологически, что-ли, иметь отчима там, где тот находился - спрятался в руках Усяня, словно это было самое безопасное и лучшее место, которое Лань Чжань мог придумать. - Настолько важен тебе? - с полусмешком спросил Ванцзи, но знал бы кто как на самом деле дико билось его сердце под рёбрами в ожидании этого ответа. - Так и есть. Ты самый важный мой человек! - Уткнувшись носом в щеку отчима, сказал Вэй Ин, нежно кончиками пальцев касаясь щеки Лань Ванцзи. Его голос не дрогнул ни разу, он не заикался, не думал долго.. Вэй Ин, похоже, абсолютно уверен в том, что говорит. - Я, кажется, люблю тебя. Ванцзи не знает, что заставило его сказать эти слова, они ускользнули от него против его воли, просто взяли и вырвались, потому что он не смог контролировать свой рот. Он замер. Вэй Ин замер тоже. Вэй Ину, вообще, казалось, что у него случится сейчас микроинсульт, может, уже случился, и он, наверное, не жив совсем и все происходящее сейчас это райский сон на райских полях, куда он попал после смерти. Почему он в Раю? Откуда, черт побери, ему знать, может, пернатые святоши пожалели его, несчастного, безумно влюблённого человека, нелепо умершего, стоило только услышать, что его любовь возможно взаимна. Ванцзи дрожит в грязном, неправильном предвкушении, когда смотрит в пламенные от похоти глаза пасынка. Он случайно двигает тазом и отчётливо чувствует выпирающую джинсовую ткань под своими ягодицами. - Расстегни рубашку. Севшим голосом потребовал Вэй Усянь. Вопрос жизни и смерти, ему нужно подтверждение, что он не умер, не спит, не фантазирует, не представляет желаемое за действительное, что он, в конце концов, не псих какой-то чокнутый живущий теперь в собственном чудесном вымышленном мире где-то в палате сумасшедшего; и так как он теперь был тверд, как рукоятка топора, это навело его на идеальный способ скрепить сказанное, очень приятным для них обоих действием. - Н-но ...Ин, вдруг сюда кто-то придет? Большое желание и опасение быть пойманным одновременно мучают его. Но затем Лань Чжань смотрит в глаза пасынка, и пропадает, а его руки снова ощупью вспоминают какая у Вэй Ина мускулистая грудь и какие широкие плечи. И во второй раз, Ванцзи двигает задницей намеренно. С рычанием Вэй Ин прижимается губами к болтающим что-то губам отчима, целует яростно, исследует тщательно своим языком вкусный рот другого мужчины, а судя по стонам Ланя, ему тоже все очень нравится. - Расстегни рубашку, ангел, я хочу увидеть твои красивые маленькие сиськи. Ванцзи стонет, их языки танцуют вместе, у него в голове мысли путаются от удовольствия. - И-ин, это рискованно. Нас могут поймать. Для виду возражает он в поцелуй, на самом деле, не предпринимая никакой реальной попытки, чтобы остановить блуждание наглых и чрезвычайно требовательных рук приемного сына на своем теле. Видел бы сейчас Чанцзэ, что происходит, буквально, через стенку от него, ха-ха. Одна из рук Усяня оказывается на одетой груди Лань Ванцзи, открытой ладонью он медленно гладит плоскую грудь тяжело дышавшего от похоти старшего мужчины. Рубашка тонкая, а ткань настолько нежная, что Вэй Ин, который начал покрывать поцелуями шею Ланя, отлично ощущает, как трется о его раскрытую ладонь выступающий чувствительный твердый сосок отчима. Не сдержавшись, Усянь зажимает затвердевший комочек указательным и большим пальцем, крепко щипая. - Хнн... Ванцзи тихонько взвизгнул и покачнулся у него на коленях. И, к сожалению огромному Вэй Ина, их поцелуй из-за этого прервался. - Давай, дай посмотреть мне на твои сиськи.. Вэй Ин смотрит в глаза гипнотизирует будто, и Ванцзи, который все еще немного сомневался, под мягким воздействием Усяня потерял последнюю каплю воли к сопротивлению, тем более, когда этот вкусный, свежий, естественный аромат кожи Усяня забил его ноздри. Голова Ванцзи кружилась. Вэй Ин чмокает один раз распухшие и слегка приоткрытые губы отчима, слюна Лань Чжаня на вкус как апельсин, наверное, он ел их недавно на кухне. Член Усяня болит от того, как сильно он возбуждён, и то, что отчим постоянно ерзает и трётся своей мокрой промежностью о его пах, только усугубляет положение. Вэй Ин неуверен, как долго он сможет быть «джентльменом», прежде чем ему станет плевать на гостей за дверью, и он просто завалит отчима на спину и вытрахает душу из этой «порочной скромницы». - Когда я буду трахать твою киску через минутку, кричи громче, пусть твой муж, неудачник, узнает, как красиво нетерпеливо ты трёшься своей хорошенькой киской о бедро его сына, пока он там изображает из себя гостеприимного хозяина дома. - Зло ухмыляясь Усянь, с лукавой улыбкой играющей на губах, свободной рукой взволновано оглаживает и сжимает пышные ягодицы тихо стонущего отчима, Ванцзи думает, что это похоже на то, словно Ин мял кусок упругого теста. - Представь, он слышит твои крики удовольствия, он не поймет, что это именно они, потому что он никогда не мог заставить тебя кричать так сладко, но он осознает это, когда врывается в дверь и первое, что видит, это твои молочные ягодицы с красными отпечатками моих больших ладоней на них. Он застынет в дверях с открытым ртом. Но затем он услышит хлюпающий звук и его глаза опустятся ниже, где твоя пизда капает на мой член, зарытый глубоко внутрь тебя, как в ножны. Он покраснеет от гнева и зависти, будет задыхаться, возмущаться, что-то кричать и требовать от тебя ответов, но ты не сможешь ему ответить, потому что мой язык будет хозяйничать у тебя во рту, а ты, мой красивый, послушный распутник, только мой, позволишь мне делать с тобой все, что бы мне не захотелось. Ты сядешь на корточки над моими бедрами и бессовестно трахнешь себя на моем члене, потому что я тебя попросил. Неправда ли? Он доверял пасынку, точно знал, что Вэй Ин не сделает ничего, что причинит ему вред. Поэтому вместо того, чтобы напугать Ванцзи, грязная картинка ярко расписанная пасынком только сильнее возбуждает его. Он может слышать шум вечеринки за дверью, голоса и шаги, кто-то в любой момент может захотеть в туалет и поймать их, но трусики Лань Чжаня можно выжимать, настолько сыро в между его ног от похоти. - Несчастный папочка, если бы он знал, что я ощупываю его милого молодого мужа через комнату от него, а, Лань Чжань, как думаешь, у него случилась бы жуткая истерика? Наглая рука Вэй Усяня уже залезла в его штаны и дотянулась до дырки между ягодиц, а указательный и средний пальцы пасынка сразу начали массировать сморщенный, тугой и сухой вход. - Но эти дырочки принадлежат только мне! Собственническое поведение Усяня возбуждало. Заражаясь настроением пасынка, Лань Чжань невольно начал раскачиваться на коленях Усяня. Они будто играли в какую-то извращённую игру, стоило ему попытаться надавить и насадиться хотя бы на кончики пальцев, как пасынок тут же отодвигал свою руку назад, и Ванцзи просто не мог дотянуться. Но, видимо, Вэй Ин неправильно интерпретировал его раздражённое шипение и недовольно сузившиеся глаза, потому что пасынок вдруг начинает его утешать. - Не бойся, никто нас не застукает. Они себе бокал чистый со стола на кухне пойти и взять не могут самостоятельно, нахрюкались вином так... - Я и не боюсь! - Фыркнул Ванцзи. Он глазами указал на мыльницу совсем рядом с ними, как бы напоминая обратить внимание, что они в гостевой ванной вообще-то сидят, а пьяных, больше, чем других тянет сходить по нужде. - Просто... не очень подходящее место, и время, не считаешь? Лань беспомощно улыбается, когда в ответ пасынок только беспечно пожимает плечами, затем почти сразу его зрачки расширяются от смелости юноши: отодвинув в сторону тонкую ленту стрингов - в последнем Ин решает убедиться позже, - Усянь попеременно массирует и дразнит то анус, то киску отчима. Пальцы Усяня уверено скользят сначала по влажным, пухлым половым губам Ланя, затем скользкие и липкие, они легко погружаются в податливую женскую щель, чтобы грубо поиграть с ней. От всего происходящего несчастный (очень счастливый) Ванцзи, задышал тяжело и поверхностно. В тот момент, когда он наклоняется к лицу Усяня, чтобы вернуть их к умопомрачительным поцелуям, Ванцзи слышит, как раздаётся крик Чанцзэ где-то в доме: - Ванцзи, дорогой, приготовь и принеси нам еще этих своих маленьких закусок. Поскорее! Дорогой.. Пф. Даже слово «дорогой» Чанцзэ умудрялся всегда сказать таким тоном, что это совсем не звучало мило, или ласково, скорее, он будто называл чью-то профессию, что-то вроде - «няня Нин, повар Цзянь... дорогой Ванцзи». Вэй Ин насмешливо выгибает бровь, глядя на Лань Чжаня, как бы говоря - «Что я сказал? Ленивые пьяные задницы». Лань Чжань фыркает, все равно опровергнуть слова пасынка нечем, да и желания защищать Чанцзэ, он внутри себя не чувствует. Ин полностью прав. Требовательный крик мужа также поднимает в душе Ванцзи волну гнева, странно, но требовательность и наглость Усяня его ни разу не заставила почувствовать себя обиженным или оскорбленным, как делали слова Чанцзэ. Вэй Ин всегда очень ясно показывал, не только словами, но и доказывал своими действиями, что мнение и чувства Ванцзи на первом месте; и если он чего-то искренне не захочет, Вэй Ин остановится мгновенно. Еще пару секунд Лань Чжань смотрит на выражение лица пасынка, раздумывая, как поступить, а потом вдруг в голове будто что-то щёлкает, он говорит себе - к черту любые последствия! Он отдастся этому огню желания, заставлявшему его кровь кипеть. Поэтому, пять секунд спустя - две из них провозившись с воротником своей рубашки - Ванцзи торопливо расстегнул свою белую рубашку, ближе к концу он практически сорвал ее с себя и бесстыдно выпятил свою гладкую грудь, выставив себя напоказ жадным глазам приёмного сына свою белую грудь. По телу Ванцзи прошла приятная дрожь, он почувствовал себя самым красивым человеком на свете, видя, как эти серые глаза поглотила чернота. Усянь уверен, что выражение его лица, должно быть, глупое, а изо рта течет слюна, но он не мог оторвать глаз от красных, торчащих вперёд, как у женщин, острых сосочков отчима. Усянь готов поклясться, что они стали, эм, больше?! Яйца Вэй Усяня так сильно болят, а изнанка трусов испачкана предэякулятом, которое его молодое и похотливое тело обильно производит и, которое сочится из щели его пульсирующего члена на хлопковую ткань его чёрных боксёров. - Какие красавицы... - От благоговейного шёпота и голодного взгляда пасынка Ванцзи сильно краснеет от щек до самых сосков, хотя, конечно, часть этой заслуги принадлежит также умелым пальцам его пасынка: Вэй Ин такой тактильный, он постоянно касается его восприимчивых местечек, гладит, щипает. Стоячие соски-малышки отчима, казалось, умоляли Усяня взять их в рот и пососать. Лань Чжань тоже явно хочет этого, иначе зачем бы он намеренно «сверкал и тряс» ими прямо возле его рта. Не так ли? И так как он совсем не святой, Усянь один раз щипает, а затем наклонившись вперед всасывает торчащий сосок в рот. Ванцзи хнычет, он вынужден прикусить свою губу, чтобы не закричать, когда жар внезапно окутывает его ареолы. Усянь сосёт его, как младенец ищущий молока. Вэй Ин прикусил маленький твёрдый сосок, затем нежно провёл по нему языком. Ощущение сначала горячего рта, затем и острых зубов пасынка на своем соске вместе с его тремя пальцами в своей влажной пизде, почти довели Лань Чжаня до обморочного состояния. Запутав руки в черной, густой гриве волос пасынка, Лань крепче прижимает голову Усяня к свой груди. Щетина Усяня царапается, но это ничего. Он низко скулит, когда пасынок начинает осыпать его сиськи поцелуями. - Ххнн... ах.. ах. Под одновременной атакой на две свои эрогенные зоны Лань Чжаню стало так хорошо, что в какой-то момент, его бедра непроизвольно дернулись, отчего пальцы игравшие с его чувствительной пиздой, резко воткнулись глубже. Неаккуратное движение причинило Ванцзи боль, но та прошла так быстро, что это почти никак не уменьшило его эйфории. Вскрикнув, Лань Чжань мотнул головой из стороны в сторону, его руки отпустили волосы пасынка и схватились за его широкие плечи для поддержки, потому что его тело стремительно теряло силы. Он не помнил, чтобы пальцы Ина были такими чертовски длинными, мелькнуло в затуманенной голове Ланя мысль, когда Усянь задел внутри что-то, что заставило его видеть, гребанные, звезды под веками. Вэй Ин зашипел, почувствовав, как ногти отчима впились ему в кожу, но продолжил двигать пальцами внутрь и наружу, а его рот также не оставил сиськи Ланя. Младший-Вэй посасывал и облизывал грудь Ланя, тело которого дрожало у него на руках. Пот катился по виску Усяня, несмотря на легкую боль в запястье из-за неудобного положения, он все же продолжил, и использовал для этого всю имеющуюся энергию, чтобы хорошенько трахнуть пальцами горячую, влажную, маленькую пизду отчима. Свободной рукой Усянь погладил живот Ланя, прежде чем сжать свои пальцы на талии старшего мужчины, потому что так он мог лучше контролировать и свою скорость, и то, как высоко Лань Чжань может слезть с его пальцев. - Бля, да, малыш, да, подпрыгни вот так, мой красивый, давай, впусти мои пальцы. - И Ванцзи взял. Кожа отчима удивительно мягкая, Ину безумно нравилось это, гладкая и мягкая, даже пот Лань Чжаня пах иначе, более мягче и слаще что-ли. Было ли все дело в том, что тело отчима вырабатывало гормоны обоих полов, либо это просто какая-то особенность днк семьи Лань? - Ммм... - пасынок дышал так же тяжело, как и он сам, и двигал его тело вверх-вниз на своих пальцах, как хотел. Лань Чжаню оставалось только неуклюже хвататься за плечи младшего и подниматься и опускаться на хозяйничающие внутри мужские пальцы. Его киска снова и снова прижималась к ладони Ина, которая была уже очень мокрой от всей той слизи, что вытекла из его киски. Ванцзи понял, что ему мало этого, он жаждал настоящего члена в своей пизде, толстого члена Усяня. Хотел, чтобы Ин уложил его на спину, стянул с него штаны и удерживая его бедра своими широкими руками, крепко трахнул, пока его мозг не превратился бы в кашу. - Пожалуйста, Ин... хочу кончить, ты меня уже трахнешь?! - Бесстыдно простонал Ванцзи, когда пасынок замедлился, закусив свою губу. Ванцзи заметил, что он хмурился, словно ему было больно. - Все хорошо? - Спросил он, дымка похоти стала немного отпускать его. - Ага, запястье, немного онемело. - Виновато усмехнулся Усянь. Ванцзи смутился, он был таким эгоистом все это время. Вэй Ин не позволил ему погрузиться в чувство вины, он наклонился к нему и поцеловал в губы. Ванцзи, как и Вэй Ин наслаждался ощущением других губ на своих. Их поцелуй сначала был нежным, но Усянь быстро уговорил Ванцзи открыть рот и позволить его языку скользнуть в свой рот, чтобы их языки «поиграли». Рука Ванцзи снова запуталась в его волосах, Вэй Ин застонал от удовольствия, когда отчим слегка потянул его волосы. Неопытность отчима в поцелуях все еще была довольно очевидна для Вэй Ина, когда Лань Чжань старательно пытался повторять за ним каждое движение языка и губ, особенно милым Ин находил то, как Лань Чжань, казалось, не знал, как наклонить голову, чтобы нос не мешал ему сблизить их рты. Когда они отстранились, Вэй Ин с огромным удовольствием любовался покрасневшими щёчками отчима. Не желая больше быть пассивным участником процесса Лань Чжань протянул руки к джинсам пасынка, расстегнул ремень, пуговицу, потянул молнию вниз и просунув руку внутрь, погладил большой, твёрдый, молодой член. Ванцзи маниакально улыбнулся, когда его рука покрылась скользким предэякулятом. Крепко удерживая ствол, он вытащил пенис наружу и погладил пару раз вверх и вниз. - Ох! Не знал, что ты можешь быть таким... мне нравится, когда ты без стыда требуешь то, что хочешь. - Усянь снова вонзил в него пальцы, и втянул ахнувшего Ванцзи в новый, жёсткий, но короткий поцелуй. Еще больше влаги хлынуло из киски Ланя на пальцы и ладонь пасынка, откуда она стекла вниз, пропитав джинсы и трусы Усяня тоже. Вэй Ин получал огромное удовольствие от того, как мокрая киска отчима засасывала его пальцы, как тугие внутренние стенки сжимались вокруг них. Он дико жаждал почувствовать это вокруг своей эрекции. - Я дам тебе все, что захочешь, любимый, но тссс, окей? Если только не хочешь, на самом деле, конечно, чтобы тебя нашли со спущены штанами, стоишь на четвереньках, умоляешь своего приёмного сына изнасиловать твою голодную пизду... - понизив голос, жарко зашептал Вэй Усянь на ухо растрёпанного Ланя. - Я больше не могу, И-ин. Либо остановись сейчас, либо войди в меня уже, потому что я сейчас кончу, - выдохнул Ванцзи, болезненно сжимая пальцами плечи Усяня. - Нетерпеливый и великолепный, - Вэй Усянь счастливо засмеялся. Он вытянул пальцы , стоная от хлюпающего звука, с которым они выскользнули из влагалища отчима. Усянь использовал липкую «грязь» из пизды отчима, оставшуюся на пальцах, чтобы смазать свой пенис, он сомкнул пальцы на стволе и размазал соки отчима по своему толстому члену. Спустя три минуты полностью голый Лань Ванцзи лежал спиной с широко раздвинутыми ногами на своей растленной на кафельном полу рубашке. - Знаешь, я видел тонны порно, но твои дырочки...черт, самые сексуальные штучки, которые я когда-либо видел. Твой обод такой крошечный, розовый, гладкий, я когда впервые увидел его, знаешь, я испугался, что порву тебя, был почти уверен, что твоя попка не справится с размером моего члена. - Вэй Усянь пристально смотрел на розовую сморщенную дырочку и слегка красную киску отчима. Пока он смотрел обе дырочки дернулись - будто кокетливо «подмигнули» ему , и с если бы член Усяня уже не был до боли тверд, он бы за секунды уплотнился просто видя это. - Нгххх... Д-дай мне свой член, пожалуйста. Прекрати меня мучить, - взмолился Ванцзи, его глаза увлажнились, казалось, он вот-вот заплачет, ну, или ударит Усяня за то, что тот заставил его слишком долго ждать и много просить. Взгляд ланя сосредоточен на головке члена приемного сына. Она большая, бордовая и блестит под светом лампы, как если бы была покрыта слюной... Ванцзи издает тихий жалкий звук, представляя, что она вдавливается в него. Глаза Усяня жадно блестели и Ванцзи не мог больше терпеть, и чтобы не позволить Усяню дразниться, он, удерживая твёрдый член пасынка рукой, прижал скользкую головку к своей чувствительной женской щели, после чего обвив ногами талию Ина и сцепив свои пятки у него за спиной, пронзил свою голодную пизду половым органом пасынка. - Аамм... - Ванцзи чувствовал, как сначала крупная головка раздвинула его вход, а затем и вся длина пасынка резко растянула стенки его влагалища. Это не было больно или неудобно, да и не могло быть, если вспомнить, сколько времени Вэй Ин потратил на прелюдии. Не то, что Чанцзэ: минута скупых прелюдий; С Чанцзэ все не так. С ним странно. Это скорее похоже на что-то клиническое, как доктор ощупывает тебя, но для того, чтобы доставить удовольствие, а потому что это нужно для того, чтобы понять нет ли болячек. Сухо, холодно, сосредоточено. Это те моменты, когда у тебя полно времени смотреть в потолок или в наволочки и составлять план покупок или расписание завтрашнее. Повторять мысленно свои лекции, например, тоже. Если попытаться лучше объяснить его чувства и отношение к их с Чанцзэ сексу, можно, наверное, сказать так: ты тело, рядом другое тело, и скоро вы немного вспотеете и испачкаетесь, не самое приятное, но и не тошнотворно, нормально, но просто ты мог бы жить и без этого, легко. Теперь Ванцзи понимает почему его раньше никогда не волновал секс, потому что Чанцзэ не вызывал у него возбуждения, не соблазнял, не был внимательным и заботливым любовником. Чанцзэ был красив и горяч, но не стремился доставлять удовольствие, только получать. Он явно не находил удовольствия в том,. чтобы быть учителем девственника, терпеть неуклюжие попытки новичка доставить ему удовольствие, ему, скорее всего, больше нравились любовники с опытом. Люди, которые уже знают и умеют доставлять другому удовольствие. А Вэй Ин брал много, но и отдавал очень-очень много. Вэй Ин трахался так, словно мир рухнет, если он не вложит всего себя в процесс. Он на сто процентов уверен, что если бы он сказал это Ину, мальчик воспринял бы это как комплимент и расплылся в дерьмовой ухмылке. Поэтому Ванцзи никогда не хотел секса с Чанцэ и был счастлив, когда муж уезжал, зато постоянно хотел Усяня. И он избегал бы секса всю жизнь, вероятно, если бы не Вэй Ин и его аккуратные и нежные «уроки». Лань Чжань чувствует в своем сердце огромную благодарность к пасынку за его терпение, которое, казалось бы, не должно быть присуще столь молодому мужчине. Но Вэй Ин уникален, не так ли? Ноги Лань Чжаня расслабились, но Усянь не позволил им упасть. Удерживая бедра отчима руками, он раздвинул его ноги шире и вытянул себя из тела отчима, чтобы через миг с силой врезаться обратно. Действие, которое он затем повторил много раз. Усяня вытягивался и вбивался снова и снова в гостеприимное тело, их рты соединены все время, пока они трахаются, чтобы их стоны не выдали их людям за стеной. - Ммм... Руки Усяня блуждали по потному телу Ланя, гладили всюду. Ванцзи выгнулся и прижался животом к животу пасынка, когда руки молодого мужчины твердо огладили его спину сверху вниз, прошлись от плеч до поясницы, а затем скользнули на ягодицы и со всей силой сжали их. Вэй Ин схватил ягодицы отчима, это позволило ему держать нижнюю половину тела отчима максимально ближе к своему паху, кафельный пол скользкий иначе, и не самый удобный, а таким образом, Усянь не позволил любовнику отползти, и мог продолжать яростно вбиваться в горячее и восприимчивое тело так глубоко, насколько это возможно. - Да, да, так хорошо, Ин, кончи в меня, кончи в меня, родной, пусть я полон твой спермы, когда выйду отсюда. - В голове Лань Чжаня полная каша, он не понимает даже, что несет, слова просто сами льются изо рта, когда могут. Его пальцы сжимаются на мускулистых плечах пасынка. Тяжелые яйца «доминирующего» мужчины стучали по заднице охотно «покорившегося» ему Ланя. И грязные, абсолютно развратные звуки погружения члена в мокрую киску наполнял уши сношающихся любовников вместе с шумом текущей воды, которую ни один из увлечённых любовник не помнит, кто из них включил. - Ох, черт! Усянь задержал дыхание, когда зубы Ванцзи сомкнулись на его мышце между плечом и шеей. Вэй Ин надеялся, что он не был слишком громким. Ванцзи сильнее сжал зубы на плече безжалостно трахающего его пизду сына мужа и обвил руками шею Вэй Ина, когда кончал, дико дергаясь и дрожа всем телом. Оргазм накрыл его как прилив гигантской волны, Лань Чжань издал слабый мяукающий звук и выгнулся, ему не хватало кислорода, он зажмурился, стенки его влагалища сжались вокруг зарытого глубоко внутри него пениса. Бедра Ланя бесконтрольно качались навстречу бедрам Усяня, стремящемуся к своему удовольствию и сосущему прямо в эту секунду огромный, по ощущениям Ванцзи, свежий засос на его шее. Собственное тело казалось Ванцзи невесомым, голова приятно кружилась и каждый нерв в теле пульсировал, пока пропускал через себя одну горячую маленькую волну затяжного удовольствия за другой. В какой-то момент, когда в глазах у него потемнело, он даже испугался, что потеряет сознание, кончая на восхитительный член пасынка. Когда ноги отчима, буквально, вдавили его ноющий член глубоко внутрь себя, Вэй Ину пришлось прикусить свою губу до крови, чтобы не заорать. Он мог поклясться, что головка его члена воткнулась в матку отчима и застряла там навсегда, больше никогда не сможет вытащить. Он почти закричал, когда отчим укусил его шею так сильно, что Вэй Ин удивился отсутствию кровотечения, а затем почти сразу его член омыли влагалищные соки старшего, стенки пизды Лань Чжаня стали пульсировать вокруг его болезненной уже, честное слово, эрекции. Наконец, киска Ванцзи ослабила свои тиски, и Вэй Усянь немедленно воспользовался появившейся вновь возможностью двигаться и еще дважды яростно врезавшись в Ланя, с рыком обильно залил манду отчима своим свежим семенем. Его плодородные семена извергались из него глубоко в матку Ланя, на этот раз... на этот раз у них все могло бы получиться. Через секунду после этой мысли, в серых глазах Усяня появилось точно такое же выражение блаженной пустоты со звёздами в глубине, как и у Ванцзи во время его кульминации. Выходить совсем не хотелось, хотелось остаться внутри Лань Чжаня и заснуть так, к сожалению, у них не было такой чудесной возможности, нет, пока за дверью были «гости». Когда они разошлись, Вэй Усянь, не без тайного извращённого удовольствия, наблюдал, как его сперма сочится из растраханной пизды отчима. Ооо, а как его отчим смотрел на его член... О, это был взгляд человека о котором говорят - «живот полон, но глаза голодны» - несколько минут назад плоский живот его милого отчима сейчас явно был хорошо набит, даже слегка торчал вперёд, заставляя Лань Чжаня выглядеть объевшимся. Но несмотря на это, Лань Чжань все еще имел вид человека мечтающего пойти на дополнительный раунд. - Меня возбуждает знание, как ты с моей жидкостью в твоей пизде, оденешься, выйдешь туда и будешь вести себя так, будто тебя не ебали на полу уборной, как сучку в течке. - С весёлой усмешкой и игнорируя глаза отчима, которые смотрели с вожделением на его снова поднимающийся член, сказал Усянь. - А когда эта вечеринка закончится, отец, скорее всего, отрубится от всего того, что он пил... Ты ведь наденешь один из моих свежих подарков, может, черное, с большим вырезом сзади, и пойдёшь в мою спальню, встанешь на четвереньки на нашей кровати и позволишь мне заполнить твою нуждающуюся маленькую заднюю дырку? - Хрипло спросил Усянь, облизываясь на картинку. Напоследок его рука скользнула вниз и пару раз шлёпнула по мокрой пизде, вынудив запыхающегося и явно тоже глубоко затронутого фантазией отчима закусить губу. Вэй Ин наклонился с Ланю, чтобы ещё раз поцеловать его раскрасневшиеся губы. Ему понравилось слабое нуждающееся нытье и нежные вздохи, которые отчим выдыхает ему в рот. Всегда нравилось. А еще очень любит, когда длинные пальцы Лань Чжаня гладят и перебирают волосы на его затылке, когда они целуются. И обожает, когда Лань Чжань льнёт всем телом к его собственному. Ванцзи такой горячий мужчина. Горячий и нежный одновременно. - А теперь иди, я уже хочу снова тебя трахнуть, как ты видишь... - Усянь с нахальной ухмылкой указал на свой набравший почти полную твёрдость член. - Ох, и, эм, думаю тебе стоит надеть водолазку? Мне жаль. - Виновато ухмыляясь, Усянь указал пальцем на шею Ланя, но, говоря откровенно, совсем не выглядел сожалеющим. Да и Лань Чжань совсем не расстроился из-за засосов, но для виду, он все же сурово зыркнул на пасынка один разочек. - Увидимся позже. - Лань Чжань чмокнул Усяня в щеку и покинул ванную, после того как Ин помог ему снова одеться и выглядеть презентабельно. Ванцзи старался не прихрамывать, пока носил тарелки из кухни в столовую и обратно, а также игнорировать то, как сильно раздражены его соски, пизда болит и капает, а в задницу прямо перед тем как помочь одеться, пасынок, слегка растянув его дырку пальцами, закупорил его попку, взявшейся неизвестно откуда - может, в кармане носил весь вечер - маленькой, розовой, анальной пробкой. - Ты переоделся? - Испачкался на кухне. - Держа лицо и голос максимально равнодушным, ответил Ванцзи, когда Чанцзэ наткнулся на него, как раз выходящего из их общей спальни после переодевания. - А я все думал, почему ты так долго несешь вино, - но подозрительность мгновенно исчезла из глаз Чанцзэ, сменившись простой нетерпеливостью, когда он услышал, как Гуаньшань жалуется, что его слишком долго заставляют ждать обещанного ему лучшего алкоголя. - Хорошо, иди туда, посмотри, что им нужно и дай им это, я сам возьму бутылку, разобьёшь еще, оно ценное. - Мгм, - с этим коротким звуком, Ванцзи прошел мимо супруга, слишком счастливый ухватиться за шанс не остаться наедине с мужем и не говорить с ним. Странно, но в последнее время Ванцзи просто ненавидел разговаривать с Чанцзэ. Ненавидел почти все в нем, как говорил, пах, двигался, даже дышал, все в муже люто раздражало Ланя. Очень странно...