За улыбкой шута

«Всё кажется, что маску я сниму... И этот мир изменится со мною, Но слёз моих не видно ни-ко-му – Эх, арлекин я, видно, неплохой»

(Арлекино; Борис Баркас, Эмил Димитров)

*** - Рукия-чааан, - Ичимару Гин с издёвкой тянет гласные, - какая неожиданная встреча, право слово! – всплескивает он руками. В этот момент у Рукии всё плывёт перед глазами. Как такое возможно? Почему он всё ещё жив, чёрт побери? Это какая-то иллюзия? Очередное недоразумение, которому скоро найдётся логичное объяснение? Как ночной кошмар, который непременно поблекнет поутру. Но не тут-то было: наваждение не спешит рассеиваться. Словно случайный свидетель, Рукия с ужасом наблюдает, как Ичимару Гин шаг за шагом приближается к ней, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Близко – гораздо ближе, чем она готова вытерпеть без предательской дрожи в ногах. Они посреди пустыря в заброшенном квартале Восточного Руконгая. Сейчас Рукия уверена, что и пальцем не сможет пошевелить, если этот человек вздумает на неё напасть – страх сковал её по рукам и ногам невидимыми путами. Впрочем, это как раз это типично для их взаимоотношений. В глаза бросается то, как он одет: на Ичимару обычная юката, он босоног, при нём нет оружия – но самое главное, что он жив! Живее всех живых. - И-ичимару! – слова даются ей с трудом, спазм сжимает горло, поэтому голос звучит сдавленно. Она тотчас мысленно одёргивает себя за эту невольную слабость. Столько лет прошло! Она выжила, несмотря на все козни судьбы, повзрослела, научилась сражаться за себя и своих близких – она уже не та, что прежде... Но инстинкты не обманешь: Рукия всё ещё цепенеет в его присутствии. Как будто и вовсе не было этих лет. - Как поживает моя ненаглядная Рукия-чан, мм? – от его улыбки хочется добровольно залезть в петлю, только чтобы больше никогда не видеть, не слышать, не чувствовать. - Ара, лейтенант Кучики – ведь так я должен теперь к тебе обращаться? – замечает он эмблему подснежника на рукаве её униформы. Его откровенно издевательский голос источает яд. «Горе-лейтенант ты, а не Рукия Кучики. А ну-ка выхватила катану и в бой!» Пока она безуспешно борется со страхом, Гин продолжает: - Вижу, что ты по мне ужасно скучала, так что даже слова к тебе не идут, наа!.. Смею тебя заверить, Рукия-чан, это взаимно. И я бы не отказался провести с тобой ещё несколько волшебных мгновений, но у меня мало времени. Не могла бы ты передать этот конверт нашему доблестному капитану Кучики? Боюсь, любимую сестру он послушает с большей охотой, чем мерзавца, проходимца и предателя Ичимару Гина, – суёт ей в руки увесистый конверт. Инстинктивное желание Рукии – отодвинуться как можно дальше. С опаской, она всё-таки берёт конверт из рук Ичимару. Какой тяжёлый! Что там? Пока она размышляет, что в конверте, Гин не сводит с неё тяжёлого взгляда. Он не торопит её и сам не торопится уходить. «Странно, только что говорил, что у него мало времени. Какой непоследовательный человек!» Наконец, она поднимает голову и, глядя ему в глаза, спрашивает в лоб: - Как?.. По едва изменившемуся выражению его лица заметно, что он прекрасно понял, о чём был вопрос, но не собирается на него отвечать. - Ты уверена, что хочешь услышать правду? – ответ вопросом на вопрос. Хочет её запутать? Разозлить? Рукия не уверена, что готова к правде, особенно, если она прозвучит из его уст, поэтому всё, что ей остаётся – это отвести взгляд. - Вот мы и поговорили, - разочарованно произносит Гин. – Ну, мне пора. Капитану шестого отряда прямо в руки. И не смей подглядывать! Бай-баааай, - на этих словах Ичимару Гин исчезает со скоростью шунпо. Как ветром сдуло. Был ли он здесь ещё секунду назад? Или ей всё это почудилось? Конверт оттягивает правую руку. «Значит, это был не сон»