почему нет

      теплый свет приятно плещется на темных стенах, невольно хочется наблюдать за тем, как он, подобно языкам ласкового пламени, играется с атмосферой в помещении.       венти никогда не боялся огня и даже очень его любил.       скоро это место должно было закрыться, оставив барда за дверью в не очень гордом и скорее весьма печальном одиночестве, но пока он может ещё быть здесь, растрачивая свои скромные сбережения на алкоголь.       впрочем, предстоящая ночь отчего-то кажется барду особенной, и ему даже хочется посмотреть, что случится, прежде чем впасть в короткое беспамятство.       предчувствия редко его обманывают.       посетители уже постепенно расходились, кажется, вечер был мирным и скучным, таким, когда всем почему-то хочется идти домой, туда, где ждут.       иногда просто бывают дни, когда все отчего-то спешат домой. не сговариваясь, кажется, у всего города внезапно возникает такая потребность: венти это нравилось и немного по-доброму забавляло. все они такие разные, но все ещё прекрасны в едином желании своего сердца.       иногда венти хотелось бы, наверное, быть, как они. — мастер дилюк, — обратился он к мужчине за барной стойкой. — если я тебе спою, то ты нальешь мне бокал вина? видишь ли, я совсем на мели...       ему бы сегодня хватило денег на пару порций вина. но зачем, когда можно просто попросить? ведь его песни, между прочим, тоже стоят не бесплатно.       хозяин таверны вопросительно поднял бровь и ничего не ответил. вместо этого он принялся протирать рюмки, а в его алых глазах замерло что-то едва различимо теплое.       этого было достаточно, чтобы понять, что он не был против.       тогда венти с улыбкой схватился за лиру, набрал в грудь побольше воздуха и пропел:

— жил на свете юнец одинокий, а в алых глазах — костёр, проделал путь он далёкий, а меч его был остёр.

— погоди, — хозяин таверны осторожно остановил его и хотел было сказать что-то ещё. — эй, мастер дилюк, невежливо перебивать барда во время песни!       венти усмехнулся, проводя пальцами по струнам инструмента, затем запел снова.

— и был он умеренным, стойким, сильнее его и нет, любил он в облаках робких смотреть, как займётся рассвет.

      бард перевел дух, гордо подняв голову и из-под опущенных ресниц посмотрел на дилюка. — только что придумал. мы, барды, бываем иногда невероятно быстры.       мужчина некоторое время молчал, потом, на секунду, всего на какую-то секунду, — венти был готов поклясться, что видел это, — улыбнулся. может быть, ему всего лишь показалось, но хотелось верить, что это произошло в действительности.       ведь заслужить улыбку такого серьезного, закрытого и, казалось, насквозь пропитанного печалью человека, очень сложно. буквально лучшая награда. — может быть, мне стоит немного повысить жалованье бардам в этой таверне, раз они пишут обо мне песни?       венти сделал вид, словно задумался, изогнул бровь и хмыкнул. — может быть. ах, чуть не забыл, так что там по поводу бокала вина? — он ласково протер лиру, взглянув на дилюка. — все ещё в силе? — к сожалению, всё вино закончилось, — последовал ответ.       дилюк в свою очередь протер тряпкой стойку. венти нравилось, что он перенимает его действия в своей манере. — мы скоро закрываемся.       венти жалобно вздохнул, однако во вздохе этом было какое-то недоверие. — закончилось до последней капли? как жаль! тогда мне совсем нечего здесь ловить. я пойду сочинять песни на трезвую голову в полном одиночестве.       все происходящее воспринималось венти больше как игра, и ему нравилось, что его собеседник с ним тоже, вроде как, играет.       он демонстративно развернулся, обняв инструмент, но не направился к выходу, остановившись и поглядев через плечо на дилюка. — что же, может быть, тебе хватит виноградного сока?       венти, довольный, развернулся не каблуках: он только этого и ждал. не знал почему, просто был уверен, что сможет здесь остаться. — виноградный сок — это как-то скучно, не находишь? но я останусь, если это поможет мне закончить мою песню! — значит, это ещё не конец? — красноволосый выточенным движением налил сок в стакан и поставил перед венти. — конечно нет! — тот сделал глоток, принявшись снова перебирать струны на лире. — мне нужно знать больше о персонаже своей песни.       хороший разговор с хорошим человеком никогда не бывает лишним, верно?       вообще-то венти планировал остаться здесь дольше, чем оставалось времени до закрытия. в такой особенный, хотя и самый обычный день, когда все ушли провести время с близкими, хотелось тоже с кем-нибудь его провести.       они с дилюком снова встретились взглядами, и тогда венти бойко ему улыбнулся. — что ещё ты хочешь знать о персонаже? — ну, я знаю, что он силен, смел и не любит тратить время на пустые разговоры. сегодня ему придется потерпеть: я ведь их очень люблю. я знаю, что он печален и умён... — о, в таком случае персонаж был бы благодарен за такое описание. — благодарен настолько, что согласился бы уделить своему автору время до рассвета? — да.       венти благодарно кивнул, сделав ещё один глоток сока. — тогда мне следует запомнить, что он ещё и весьма добр. — может быть, не совсем так. — нет, — запротестовал бард, — именно так.       их разговор цеплялся и путался между темами, но выходил удивительно стройным и ладным. в какой-то момент времени, когда сок был уже допит, венти сам налил себе ещё, а потом и дилюку. они успели поговорить о любви дилюка к игре в шахматы и о любви венти к одуванчикам. они избегали болезненных тем — похоже, им обоим казалось, что сейчас не время.       хотя венти с удовольствием написал бы об этом в песне.       они чокнулись стаканами с соком, будто это было вино, и венти устало засмеялся. — мастер дилюк, из тебя вышел бы, знаешь, отличный собутыльник... ну, если бы ты пил. почему нет, кстати? — мне просто не нравится, — коротко ответил дилюк. — почему же нравится тебе? — это тема для другой песни, но в целом... это все потому что вино, которое ты делаешь, просто восхитительно на вкус! — хорошо, я не буду спрашивать об этом, — кивнул дилюк. — благодарю за комплимент.       венти некоторое время молчал, думая, стоит ли ему говорить то, что всплыло у него в голове, или нет. он нахмурился, положив руки на стол. это всё стоило ему некоторых усилий. — я бы так хотел, чтобы ты спросил.       барду почему-то казалось, что хозяин таверны точно бы его понял. — хорошо, в таком случае, я обязательно спрошу об этом в следующий раз. — так значит будет следующий раз? — почему нет?       венти заметно оживился, заерзал на стуле, рассматривая копну алых волос. иногда он ловил себя на мысли, что хотел бы к ним прикоснуться. — знаешь что, — его голос немного дрогнул. — пойдем на улицу, и я исполню для тебя готовый вариант. конечно, ещё черновой, но уже готовый.       и дилюк согласился на удивление легко. когда они вышли на улицу, там не было ни души. лишь уличные кошки блестели своими глазами, и венти усмехнулся — мол, отличная публика.       дилюк остановился, оперевшись на стену, венти же вышел на дорогу, поклонился и подмигнул. — слушай мою песню, мастер дилюк. — с удовольствием, бард.       венти сыграл пару нот, настраиваясь, а затем его голос легко разлился по маленькому пространству улицы.       казалось, все вокруг замолчало, и даже ветер остановился.

— жил на свете юнец одинокий, а в алых глазах — костёр, проделал путь он далёкий, а меч его был остёр. и был он умеренным, стойким, сильнее его и нет, любил он в облаках робких смотреть, как займётся рассвет. он пробыл и в странствиях дальних, в сражениях был закален. не нравились сердцу медали, он горечью был одарен. он был печален, но светел, из стали его душа. и честен, и скорбью он встретил, огнем застилая глаза. и был он умеренным, стойким, сильнее его и нет, он добрым был и слегка колким, и сам он был как рассвет.

      странная пауза повисла в воздухе, когда бард закончил. он стоял на этой дороге, на него смотрел тот, про кого он написал песню.       тот, про кого он написал песню, внезапно подошёл к нему и осторожно взял его за руку.       ладонь у дилюка была теплой, даже горячей. венти почувствовал силу, скрытую в чужих руках, но не отпрянул, наоборот, ему захотелось, чтобы дилюк никогда не отпустил.       он позволил себе некоторую дерзость, прижавшись плечом к его плечу, а затем встав на цыпочки и потянувшись к его лицу.       все происходило как-то слишком быстро, и он не успевал отдать себе полный отчет о том, что делает.       сначала дилюк посмотрел на него вопросительно, однако потом его лицо сделалось умиротворённым. — барды иногда пишут действительно прекрасные песни. — заметил он, — если хочешь, я мог бы поцеловать тебя. — нет, — бард хихикнул, мимолётно касаясь его волос и с некоторым смущением отстраняясь. — пускай это случится в следующий раз.       он надеялся, что дилюк ответит так, как ответил ему венти некоторое время назад. — так значит будет следующий раз? — голос его был мягким и глубоким.       венти рассмеялся, зажмурившись. — почему нет?       он до сих пор чувствовал тепло рук рагнвиндра, хотя отпустил его ладонь. и до сих пор чувствовал мягкость его волос.       они, словно сговорившись, почему-то в один момент посмотрели на небо, и когда венти, оторвавшись от неба, посмотрел на дилюка, то увидел, что тот едва заметно улыбается.

всё теперь казалось куда легче и интереснее. каким-то образом у венти появился тот, к кому можно прийти в такой особенный, но совершенно обычный день, когда все стихийно уходят домой, чтобы быть с теми, кто им дорог. венти смотрел на мужчину, ему хотелось им любоваться и любоваться. он был так прекрасен, добр и смел. в алых волосах его отражались первые солнечные лучи.

занимался рассвет.