Wie heißt du? Meine Seele?

— Ты невыносима, — смеющимся голосом произнесла Света, впрочем, не слишком стараясь отстраниться от щекочущих прикосновений. Лёгкие, быстрые поцелуи один за другим покрывали её плечи и шею, ни на что не намекая, а лишь выдавая игривое настроение хозяйки. Словно дитю дали взрослые игрушки. — И я тебя за это обожаю, — Света обвила плечи своей девушки руками, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Анна оторвалась от своего занятия, только бы в глаза заглянуть. У неё самой они были хитрющими, довольными, хоть и такими же, как напротив, уставшими после рабочего дня. — Это ты меня разбуркала своими сообщениями, — мягко упрекнула она, несерьёзно, ведь сама же начала. Затем показушно тяжело вздохнула: — Эх, тяжела жизнь невзаимно влюблённого. Ты ей то, она тебе — это. — Эй, — весело протянула Света, цепляясь за начавшую отходить Анну. Та рассмеялась: — Поняла, поняла. Взаимно всё, взаимно, — и вновь припала к Свете, в этот раз чтобы быстро клюнуть в губы и взять за руки, утягивая за собой. — Как дела на работе? — Да нормально всё, — Света принялась снимать пальто, оставив пакеты на столе. — Этот мелкий засранец снова написывал весь день шутки из таких видео, на которые нужно ставить 18+ только из-за наркоманского вида, и записывал аудио-сообщения с одной единственной строчкой из «Кадиллака», — она остановилась, аккуратно вешая одежду. — В первый раз я подумала, что это что-то важное, и менеджер услышал весьма любительское исполнение сего произведения. — Боже, — Анна сокрушённо покачала головой, вытаскивая пирог, — передай, что я укушу его за это. — Ты знаешь, что это не поможет, — громко сказала Света из ванной комнаты со смешинкой в голосе. Она вышла в основное помещение, быстро стянув волосы резинкой и уже будучи в домашней одежде. Подошла к кухонной гарнитуре, по воле Анны мягко столкнувшись с ней бёдрами, и пробралась к шкафчику с посудой. — Отлично пахнет, солнце. — Спасибо, — улыбнулась она. — Стащила рецепт у Мадса. Причём рукописный — он так старательно его выводил. И, кхм, кажется, он обматерил меня на датском. — Серьёзно? — удивилась Света, издав смешок. Что-что, а Мадс и Анна на пару прекрасно разбирались в ругательствах. Особенно датских. Анна угукнула, запихнув в рот дольку помидора. — Но, — произнесла она с набитым ртом, однако пытаясь скорее прожевать и активно размахивая рукой, — я всё равно круче — я послала его на русском, — и в заключение своей молчаливой победы над коллегой скользнула лодыжкой Свете по ноге. — Аня!

***

Анна восторженно взглянула на тёмные грозовые тучи, нависшие под вечер над Копенгагеном. Всё ещё было тепло, хотя прохладный ветер уже начинал облизывать открытые плечи и голые щиколотки. Девушки прогуливались по набережной, держа друг друга под локоть. Сравнявшись в росте с помощью обожаемых Анной босоножек на каблуке, они могли спокойно идти плечо к плечу, сплетя вместе пальцы. Мельком бросив взгляд под ноги, Анна повернула голову в сторону Светы, крепче сжимая её ладонь. — Погуляем ещё или домой? Анна знала, что весенне-летний период был не самым лучшим временем прогулок для её второй половины, да и сама она периодически была не в восторге от него. — Как хочешь, — пожала плечами Света, выглядя совершенно умиротворённой. — Мне-то что, таблетка ещё действует, — на этих словах, после недолгого затишья, поднялся сильный ветер, разворошив тополиный пух. — Апхчи! — она резко остановилась, едва успев поднести руки ко рту. — Значит, домой, — ласково усмехнулась Анна, поворачивая в сторону метро.

***

Колокольчик радостно зазвенел, оповещая о новом посетителе. Укромный магазин выпечки и сладостей притаился в середине улочки, меж озеленённых стен домов. — Доброе утро, мистер Нильсен, — улыбнулась Анна неизменному продавцу. — Доброе, юная леди, — английский мистера Самые-Пышные-Усы чуть шипел и сипел, ведь мужчина был одним из тех жителей, которые большинство времени говорят по-датски. — Где же милая Светлана? Обычно вы приходите вместе. Особенно на новый завоз, — он задорно подмигнул. Анна слегка улыбнулась: — Ей сегодня нездоровится. Поэтому на меня возложили великую ответственность прикупить чего-то к чаю, — они понимающе переглянулись. — Ну-с, показывайте, есть что-нибудь новенькое? — Естественно! Всегда для моих постоянных клиентов, — засуетился мистер Нильсен. — Свежайшие плитки молочного шоколада, шарлотки, круассаны с базовыми начинками, булочки, багеты, хлеб… А! Это точно должно заинтересовать: халва. Анна вежливо засмеялась, покачав головой. — Прошу прощения, мистер Нильсен, уж что-что, а за халву меня больше одну ни за какими покупками не пошлют. Моя Шатц её не любит, разве что… мм… у Вас не найдется персиковая? Кому: meine Seele <ты как там, крошка? Держишься? <кажется, я сломала Пышные-Усы ":D <у нас больше нет постоянного магазина сладостей, по всей видимости "":D

***

Анна с рождения была окружена высокими потолками и огромным простором собственного дома, без шумных соседей сверху и без переживаний о потревоженных соседях снизу. Каково жить человеку, который держался за старинные серванты и ужасался каждой их перестановке, в другой стране, в маленькой квартире, с соседями по бокам? Отлично. Соседи были на редкость тихими, уютная квартирка — прекрасным решением для экономии, другая страна — интересной, да и к тому же всё это Анна проходила не одна. Дети еще смеялись под балконом, хотя час уже был поздним — на небе зажигались звёзды, а последние напоминания об алом закате больше и больше темнели. Девушка развернулась к соседнему стулу, лениво покачивая ногой. — Херцхен, как ты? — она влюблённо рассматривала профиль Светы, чуть улыбаясь. Та распустила волосы, позволяя им свободно обрамлять лицо и скатываться по плечам, и в свете, исходящем изнутри квартиры, она казалась Анне самым прекрасным человеком на Земле. Света обернулась, весело улыбаясь: — Ты решила превратить этот день в стендап, я поняла. — Да ладно тебе, — проворчала Анна, вновь отворачиваясь. — Всего-то в третий раз спрашиваю. Мы уже об этом говорили. — Да-да, тебе интересно, как я и как у меня день, — Света закатила глаза, нежно улыбаясь. — Хорошо я. А ты как? — Я? — Анна наклонилась, сцапала ладонь Светы и притянула к себе, вернувшись в удобное положение. Сжала горячими пальцами прохладную ладонь, уложила получившийся замок на колени и внезапно серьёзно произнесла: — Я — лучше не придумаешь.