Волна и камень (лёд и пламень)

Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лёд и пламень Не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой Они друг другу были скучны; Потом понравились; потом Съезжались каждый день верхом И скоро стали неразлучны. Так люди (первый каюсь я) От делать нечего друзья. Евгений Онегин А.С. Пушкин

───※ •❆• ※─── Джеймс не моргая смотрел на клетку из пуленепробиваемого стекла, невольно сравнивая её с аквариумом. Такая же прозрачная, открытая. Барнсу казалось это даже несколько ироничным — раньше Земо наблюдал за людьми, манипулировал ими, а сейчас сам находится в положение рыбки, которую разглядывают и изучают со всех сторон. — Джеймс, — барон разворачивается, окидывая взглядом неожиданного гостя. Барнс замечает в руках Земо открытую книгу, и если судить по обрывкам строк, которые смог выхватить внимательный взгляд Джеймса, она была на немецком. — Земо. Барон приподнял бровь, явно ожидая объяснение причины, из-за которой Барнс, буквально, прокрался в его камеру. Но Джеймс сам не знал причину, из-за которой он сейчас стоит здесь, смотря на спокойное лицо Земо, на лёгкие искры заинтересованности в его глазах, на расслабленные и грациозные движения его рук. — Лучше читать вторую часть. — Мм? — барон на мгновение глянул вниз на книгу, ухмыльнувшись. — Больше предпочитаю первую. Вторая тоже неплоха. Смесь античности и средневековья, древнегреческая мифология. Но конец разочаровывает, — Земо пожимает плечами. Джеймс хмыкнул. Эта оценка была так в духе Земо. — Разочаровывает, что душа Фауста оказалась у Бога? Барон покачал головой, одаривая Барнса оскорблённым взглядом, словно предположение Джеймса укололо личное достоинство Земо. — Разочаровывает Фауст. И Бог, в какой-то степени. Джеймс хмурится, пытаясь понять ход мыслей Земо. — Тебе думаешь, что Фауст не мог заслужить прощение для своей души? — Барнсу почему-то кажется, что барон оскорбил его лично, а не просто высказал своё мнение. — Человек, однажды заключивший сделку с демоном неважно на каких основаниях, не имеет права на прощение, — это тоже звучит личным, но на этот раз уже для Земо. Джеймс не успевает ничего ответить, потому что слышит шаги за дверью камеры. Стоит барону на мгновение отвести взгляд в сторону звука, как Барнс исчезает, словно призрак, коим он когда-то был. ───※ •❆• ※─── Земо оглядывает ночного гостя с головы до ног. Солдат снова здесь, снова стоит за стёклами, снова смотрит и выглядит ещё более потерянным в собственной голове, нежели две недели назад. — Земо. На этот раз Джеймс приветствует его первым. Барон отмечает, что его голос звучит так же пусто, как если бы Барнс сейчас бы был Зимним Солдатом. Интересно. — Джеймс, — Земо садится на кровати, подавляя зевок, — Зачем ты здесь? Опять? — барон слегка наклоняет голову в бок, показывая заинтересованность. Земо так и не понял, к чему был первый визит, но решил отложить это событие подальше, не думая, что Барнс вернётся. Но Джеймс снова здесь и, как говорят, один раз — случайность, два раза — совпадение, три раза — вражеские происки.* И как бы барон не пытался показать всем, кто мог наблюдать за ним через мониторы компьютеров, он не хочет разбираться с последним. Земо слишком устал. Морально. Недостаточно чтобы вновь совершить попытку суицида, но достаточно, чтобы рассматривать её как возможный вариант. Барнс снял тактическую сумку, доставая что-то. Солдат сжал губы в полоску, словно раздумывая над чем-то, прежде чем показать Земо то, что было у него в руках. «Преступление и наказание» Достоевского в оригинале. Неожиданно. — Подумал, тебе понравится. Барон приподнял бровь, показывая удивление. Честно, Земо этого даже немного повергло в шок. — Очень мило с твоей стороны, Джеймс, — барон поднялся с кровати, чтобы подойти к двери прозрачной клетки. — Означает ли это что у нас конфетно-букетный период отношений? — Это означает, что ты должен заткнуться и сказать спасибо, — буркнул Барнс, доставая карточку, которую он стащил у какого-то охранника, чтобы открыть дверь в камеру. Земо усмехнулся, слыша неприятный пищащий звук, который означает, что дверь открыта. Джеймс протягивает ему книгу, которую барон забирает у него из рук. Подняв взгляд на Барнса, Земо может поклясться, что Солдат смущён. — Спасибо, liebling. — Сидеть в камере без дела не самое приятное времяпровождение, — едва слышно говорит Джеймс, игнорируя обращение, которое использовал Земо. ───※ •❆• ※─── — Ты так и не ответил на мой вопрос в прошлый раз. — И я тоже рад тебя видеть, Земо, — почти саркастично тянет Джеймс. Почти. Барон в этот раз не лежит в кровати, а сидит на полу, опираясь спиной о стену. Глаза Земо были закрыты, кожа нездорово бледна, голос хриплый, словно он кричал. — Как давно они у тебя? — Барнс резко становится серьёзным, понимая, что заставило барона выглядеть таким измученным. Взгляд Земо пустой, когда тот открывает глаза и смотрит на Джеймса. — С армии. Барнс догадывается, что хоть армия и была первым местом, которое подарило барону кошмары, сейчас Земо видит не их. Барон видит свою семью. Он видит их мёртвыми. Убитыми. Джеймс замирает. Он не знает, что делать. Он не знает, как помочь. Но знает, что он хочет это сделать. К счастью, Земо начинает говорить первым. — В тот день, меня не было с ними рядом, и я... — барон сжал губы в тонкую полоску, словно заставляя себя замолчать. — Если бы я был бы с ними... — Ты бы тоже погиб. — Иногда я очень хочу, чтобы случилось именно это. Чтобы я был бы с ними тогда. Барнс знает это чувство слишком хорошо. — Не вини себя за то, что ты живой, Земо. Барон отводит взгляд, и Джеймсу кажется, что он сделал только хуже своими словами. — Почему ты приходишь сюда? — Я не знаю, — Барнс смотрит на приподнятую бровь барона, отмечая, что тот начал возвращаться в прежнее состояние, — Скучно. ───※ •❆• ※─── Земо глупо уставился на Солдата. Джеймс стоял за прозрачными стенами в дурацкой красной футболке, в светлых рваных джинсах и берцах. Его всегда спрятанная за курткой металлическая рука была видна почти полностью. Барону оставалось лишь удивляться, каким образом охранники тюрьмы не увидели Джеймса в таком неподходящим для проникновения в одно из самых защищённых мест в мире виде. — Что? Барон решил, что не зря Джеймса прозвали призраком. И не важно, что Барнс уже не Зимний Солдат. — Может в следующий раз тебе надеть ещё и светоотражатели? — насмешливо спрашивает Земо. — Даже с ними они меня не заметят, — хмыкнул Джеймс. — И как ты всё ещё не сбежал? Барон ухмыльнулся. Барнсу не обязательно знать, что между страниц одной из книг уже лежит карточка одного из охранников. Так что технически он может сбежать отсюда в любое время. Нужно лишь обыграть некоторые моменты. — Как там Стив Роджерс поживает? — переводя тему, спросил Земо. Не то, чтобы барон прям горел желанием узнать, куда пропал Капитан Америка, но неожиданная реакция Джеймса на этот вопрос заинтриговала. Барнс замер, его взгляд приобрёл ощутимый вес. Земо слегка прищурился, изучая мимику Солдата. — Нормально, — Джеймс на секунду замолчал, отводя взгляд в сторону, — Наверное. Барон нахмурился сильнее, размышляя, что могло заставить Роджерса не навещать своего друга. — Ты не видел его очень давно. Почему? — Он принял такое решение. Это было всё, что сказал Барнс, но и этого было достаточно, чтобы понять, что Капитан Америка в какой-то степени предал Солдата. Земо не мог сказать при каких обстоятельствах, как именно, но это почему-то казалось не важным. Важным было то, что единственный друг Джеймса кинул его. — Не ожидал от него такого. — Он заслужил право быть счастливым, учитывая, через что он прошёл, а я ему только мешал, — пожимая плечами, сказал Барнс. Барон не смог скрыть своего удивления на эту реплику Солдата. — Он так яростно защищал тебя во время раскола, а сейчас кинул как игрушку, — Земо внимательно смотрит в глаза Джеймса резко вспыхнувшие гневом. — Тебе ли не знать, — колко замечает Барнс. — Я извинился за то, что сделал, и я извиняюсь снова, Джеймс. Но то, что я сделал — не было личным. С Роджерсом же кажется наоборот. Это кажется личным. Барнс горько усмехается, и Земо не может сказаться из-за чего конкретно, но, кажется, что-то из сказанного задело Солдата настолько, что тот, безмолвно развернувшись, исчез в темноте. ───※ •❆• ※─── Джеймс вошёл в камеру Земо, не скрываясь. И это почему-то казалось странным, неправильным. Но он здесь был официально, так что прокрадываться к нему в камеру было бы нелогично. И глупо. Учитывая сложившийся в голове план. Их последняя встреча была отвратительной настолько, что Барнс закинул всё связанное с Земо в самый дальний уголок своего мозга. И у него получилось. Он не думал о бароне. Ровно пятнадцать минут. И когда спал. Хотя даже там, в кошмарах, Джеймса преследует «это кажется личным» Земо. — Джеймс, — барон кивает головой, приветствуя. — Кто-то воссоздал сыворотку суперсолдата, — прямо говорит Барнс, не горя желанием ходить вокруг да около. Когда он предлагал Сэму воспользоваться помощью Земо, идея казалась шикарной. Барон знал многое и имел приличное количество связей, даже находясь в тюрьме. Плюсом Джеймсу нужно было разбавить их с Уилсоном дуэт. Он всё ещё не простил Соколу щит и не уверен, что хоть когда-нибудь сможет. Как и шутки над его прошлым. И речь сейчас далеко не о сороковых. И банальная проигнорированная просьба не звать его «Баки», почему-то стала последней каплей. Его снова не слушают. Его мнение снова не важно. Он снова не имеет права называться именем, которое удобно ему, а не кому-то другому. Земо хотя бы его слушает. Хоть барон и делает это из-за возможности в будущем использовать сказанное против него. — Думаешь в этом замешана ГИДРА? — прерывая поток размышлений Барнса, спрашивает Земо. — Возможно. Барон приподнимает бровь, откладывая книгу в сторону. — Кажется, ты отчаянно нуждаешься в помощи, раз пришёл ко мне, — Земо на секунду замолкает, явно для того, чтобы добавить моменту театральной драматичности, — Учитывая всё произошедшее между нами. Для всех, кто мог слушать сейчас «всё» — это события две тысячи шестнадцатого. Для них двоих — это события минувших двух месяцев. — Что ты читаешь? Джеймс знал, что читал Земо, увидел обложку, когда тот откладывал книгу. Барнсу нужно было намекнуть, что он в курсе о лежащей между страницами «Евгения Онегина» карты. Земо понял сразу же, открывая книгу и мельком показывая чёрный прямоугольник. — «Евгений Онегин» в оригинале, — пожимая плечами, говорит барон. — Я догадывался, что ты ценитель русской классики. — Я ценитель хороших произведений, — исправляя Джеймса, говорит Земо, — Мой друг. — Мы не друзья, Земо, — резко замечает Барнс, после чего кивает на книгу, незаметно показывая, чтобы тот готов был использовать карту в течение следующих пяти минут. Когда Джеймс уходит, Земо открывает разворот, в котором лежал чёрный прямоугольник, цепляясь за неиронично подходящую ситуации строку. «Но дружбы нет и той меж нами».