Часть 1
Глухой музыкант, слепой художник Люди вопрошают, как так можно Но я то знаю, они видят и слышат Больше вас
Им говорили: «так нельзя», «это невозможно», «даже не пытайтесь». И еще много всяких бессмысленных фраз. Но всех не упомнишь. Да и не нужно. Главное, что сейчас они есть друг у друга. Они познакомились случайно. На улице. Куроо тогда, помнит, оглянулся по сторонам, остановившись перед пешеходным переходом, а об его спину ударился Цукишима. Цукишима начал извиняться, к несчастью, вслух. Куроо, к счастью, его понял по прижатым друг к другу ладоням и губам, несколько раз повторившим честное и искреннее «извините». Позже они встретились еще раз. Но уже в библиотеке. Тецуро сидел за большим столом, внимательно читая книгу. А потом увидел Цукишиму. Он стоял около рядов с энциклопедиями вместе с братом, с которым Куроо познакомился еще при первой встрече. Старший что-то шепнул, Куроо не смог прочитать по губам: тот стоял спиной. А потом Кей кивнул и Акитеру повёл его в сторону Куроо. Вернее, прямо к Куроо. — Здравствуйте, Вы понимаете, что я говорю? — произнёс Акитеру, старательно открывая рот, чтобы Тецуро смог по движениям губ понять, какие звуки и буквы были сказаны. Куроо кивнул, и Акитеру продолжил: — мы Вам не помешаем, если сядем рядом? Куроо отрицательно мотнул головой, чуть поднимая уголки губ. Кей тоже поздоровался, усаживаясь на соседний стул.По коже стекает чёрной краской Искусство не может быть прекрасно Скрипки порванные струны хлещут По рукам
Как оказалось позже, Кей рисует. Когда Акитеру вежливо заметил, почему Куроо не удивлён этому, Тецуро честно ответил, что он музыкант. Играет на скрипке. Акитеру тогда посмотрел и не поверил. Они нашли друг друга.Он не видел звёздного лета, он не видел яркого света Он живёт в сплошной анархии вечной темноты В его глазах, лазурным шквалом танцует пена океана И ломит руки то ли злоба, то ли узкий фрак
Цукишима не просто неумело мажет холст яркой краской, а рисует. Куроо ставит перед ним все, что нужно, а потом берет худую бледную руку в свою и кладёт на палитру, помогая сориентироваться. Тецуро отпускает руку с сожалением. Отпускать не хочется. Цукишима рисует, и делает это так, что захватывает дух. Сначала он долго не решается начать, тщательно проверяя размеры листа бумаги, затем невесомо проводит пальцами по палитре и обхватывает кисти, изучая длину и толщину щетины. А потом начинает.Глухой музыкант, слепой художник Люди вопрошают, как так можно Но я то знаю, они видят и слышат Больше вас
Цукишима не видит. Но чувствует. Куроо рад водить его за руку всюду. Ощущать холод мраморной ладони и огонь влюблённого сердца. Цукишима трогает лицо Куроо, запоминая все изгибы, проводит пальцами по черным волосам. Тецуро смеется: «если бы ты мог видеть, ты бы точно сбежал от меня, когда бы увидел мою прическу». Кей смотрит сквозь, но взгляд все равно пробирает до костей, и отвечает: «нет, не сбежал бы. Я люблю тебя за тебя, за твой внутренний мир, а не за внешность».По коже стекает чёрной краской Искусство не может быть прекрасно Скрипки порванные струны хлещут По рукам
Куроо не слышит. Но чувствует. Цукишима называет его Бетховеном и искренне восторгается его музыкой. Цукишима берет в интернете уроки по изучению языка жестов для слепых. В тайне от Куроо. Когда Тецуро возвращается с работы, Кей, стоя в прохожей, говорит ему: «с возвращением».Он эту музыку не слышит Он не уверен даже в том, что он дышит Тишина ему поправит кудри на виске Бемолем гуляет по квартире Скрипач, перечивший сатире Оглох, когда ещё родился, а может — умирал
Куроо с детства ненавидел себя. Ему тыкали в лицо, что он другой. Гнобили, обзывали, а он не мог ничего сделать. Только терпеть. Некому было заступиться за него. Говорили, что он ничего не добьётся. И такому, как он, лучше умереть как можно раньше. Цукишима сидит на диване, а на свои колени кладёт голову Куроо. И Кей говорит ему, что он нужен, что он любим, и Тецуро верит.Глухой музыкант, слепой художник Люди вопрошают, как так можно Но я то знаю, они видят и слышат Больше вас
Куроо очень жалеет, что не может услышать голос Цукишимы. Он уверен, это было бы самым прекрасным, что он бы только мог услышать. Куроо очень жалеет, что Цукишима не может себя увидеть. Потому что он очень красивый. С его пшеничного цвета волосами, большими глазами и тонкими руками, что так искусно держат кисть… Цукишима рисует. И ни грамма не жаль, что он не может увидеть этого. Потому что ему не нужно. Потому что он запечатлевает то, что увидел руками. И это гораздо лучше и ценнее, чем то, что рисуют другие.По коже стекает чёрной краской Искусство не может быть прекрасно Скрипки порванные струны хлещут По рукам, по рукам
Они ругались. Нечасто, но серьёзно. Но всегда сразу же мирились. Подходили друг к другу, шептали «прости» где-то в глубине души, но оба знали, что всегда просили прощения, и всегда прощали. Они знают, что теперь не одиноки. Теперь они есть друг у друга. Они — две части, что так не похожи, одного целого. И они — противоположности, но они не противоречат. Они дополняют.
