Глава 129. Фотографии и откровения
23 июня 2023 г., 17:00
Мы молчим о будущем,
Мы молчим о прошлом,
Мы не задаемся вопросами,
Ответы на которые знать не хотим.
Медовый месяц завершен,
Оставив многое на послевкусие.
Everclear — Afterglow
20 сентября 1998 года — Что вы тут делаете? — задал вопрос Гарри. Рон уставился на Сириуса и Мию с открытым ртом и нахмуренными бровями. Джинни же криво улыбалась с каким-то блеском в глазах, который встревожил спустившегося по ступенькам Гарри, он поприветствовал девушку поцелуем. — Что я здесь делаю? — с сомнением в голосе переспросил Рон, все также неотрывно смотря на Мию и Сириуса. — Думал, что живу. Близнецы заглянули в Нору, и мы решили сыграть в квиддич. Я хотел зайти за тобой, но камин оказался запертым, так что мы с Джин решили аппарировать за углом и дойти пешком. Стоя в полный рост, Миа потрясенно уставилась на пару рыжеволосых. Она мельком взглянула на Сириуса и, когда тот кивнул, развернулась и бросилась вперед, буквально накидываясь на брата и сестру, обвив их шеи руками. — Ого! Мхм, и тебе привет, Гермиона, — посмеиваясь, сказала Джинни. Рон легонько похлопал ее по спине, прочищая горло. — Давайте зайдем в дом, — Римус поднялся и похлопал Сириуса по спине, привлекая его внимание. — Рон, Джинни, возможно, вам стоит отправить домой письмо, чтобы сюда никто не заглядывал в течение дня или даже больше. Скажите семье, что все нормально, но… Ну, придумайте что-нибудь и правдоподобнее. Каждый нашел себе место за большим обеденным столом. В одной части Миа и Сириус прижались друг к другу, Римус расположился слева от подруги, Рон и Джинни сели по другую сторону, а Гарри — справа от Джинни, при этом переплетая с ней пальцы. Странное чувство охватило Мию, ей казалось, будто она находилась на непривычной границе между поколениями. Она ощущала близость по отношению к Римусу и Сириусу, ведь всего день назад они делили одну квартиру, приходились друг другу друзьями и даже возлюбленными на протяжении многих лет. И все же какая-то часть ее все еще чувствовала связь с теми тремя, хотя к Гарри сильнее, чем к Уизли, что, по ее предположению, может быть связано с семейными узами. Римус пустился в долгие объяснения, поскольку именно он, по сути, являлся катализатором, который привел в движение серию событий. Рон, как и Гарри, поначалу разозлился, но в этом случае Гарри находился рядом с ним и успокаивал, поэтому остальная часть истории была рассказана с немного большей легкостью. — Давай-ка проясним кое-что, — Рон почесал затылок, явно запутавшись в некоторых рассказанных чуть ранее моментах. — Ты… — он указал на Римуса, — отправил Гермиону в прошлое, потому что Гермиона из прошлого велела тебе это сделать? Римус опустил голову. — По сути, да. Затем Рон повернулся к Мии, взглядом с которой он не мог встретиться, возможно, потому, что она выглядела совершенно иначе. Не помогало и то, что Сириус нависал над ней с таким собственническим видом. — А ты… — сказал ей Рон, — отправилась в прошлое, где не мертвый Дамблдор превратил тебя в одиннадцатилетнюю, отправил в Хогвартс и сделал тетей Гарри? Римус и Сириус рассмеялись. Миа улыбнулась Рону. — Если ты придерживаешься основного, то да. — Значит, ты спала с Сириусом? — выпалила Джинни. — Джинни! — резко повернувшись к своей девушке, Гарри с ужасом в глазах посмотрел на нее. — А что? Сделаем вид, что, когда мы подошли, ее язык не был у него во рту, — Джинни ухмыльнулась. — Да ты только глянь. Мерлиновы штаны, я даже отсюда чувствую сексуальное напряжение. — Я ничего не чувствую, — уверенно ответил Гарри. — Не будь ханжой, — пожурила Джинни. — Все нормально. Они вместе выросли, и даже если бы Римус не отправил ее в прошлое, все это все равно было неизбежно. — Почему ты так говоришь? — полюбопытствовала Миа. — Ты в течение многих лет трахала его глазами, — жестко оборвала Джинни, на мгновение замолчав. Миа подозревала, что та ждала, что ее отругают за нецензурную лексику. Когда она ничего ей не сказала, а вместо этого дерзко приподняла бровь, глаза Джинни засверкали от восторга, как у нюхлера при виде золота. — К тому же, до того, как у тебя появились кошмары, ты разговаривала во сне, — а затем Джинни насмешливо произнесла: — Ох, Сириус… в Визжащей хижине? Но что, если нас поймают? Истерический хохот одолел Сириуса, пока Миа, прикрыв рот рукой, чувствовала, как по ее щекам разливается неподдельный румянец. Римус тихонько посмеивался, в то время как Гарри и Рон в полном ужасе уставились на Джинни. — Что ж, — Миа прочистила горло. — Я скучала по тебе, Джинни Уизли. — И я рада встретить тебя, Миа Поттер, — Джинни подмигнула. Глядя на девушку, Миа просияла, она испытывала странную смесь горя и восторга, как будто ей каким-то образом вернули Мэри и Лили в виде одной нахальной рыжеволосой ведьмы. Посмотрев на Гарри, она заметила, как внезапно он начал избегать ее взгляда. Она хмыкнула. — Да ладно тебе, Гарри. Учитывая, что вы трахались в ночь финальной битвы так громко, что весь замок бы вас услышал, у тебя вряд ли есть право смущаться. Щеки Гарри покраснели еще больше. — Ты… слышала нас?! — Поттеры плохо ладят с заглушающими чарами. Твой отец был таким же, — поддразнила Миа. — Это было так мерзко, — отметил Римус. — Все еще понять не могу, что он и Лили пытались тогда сделать, но, возможно, они задействовали волшебные палочки, и я лично… — Хватит разговоров! — громко взмолился Гарри. — Прости, но… — заикаясь, пробормотал Рон. — Гермиона, ты правда переспала с Сириусом Блэком? — Вот думаю, то ли возгордиться, то оскорбиться, — задумчиво прокомментировал Сириус Римусу. — Без обид, приятель. Просто… Фред и Джордж не особо скрывали истории, рассказанные тобою о своих днях в Хогвартсе, — Рон опустил взгляд, кончики его ушей стали ярко-красными. — И тебя это устраивает, Гермиона? Глядя на своего друга детства, Миа мягко улыбнулась, давая ему возможность устаканить собственные мысли без ее помощи. Однако Джинни справилась первой. — Мать Мерлина! — возбужденно воскликнула Джинни, хлопнув ладонями по столу, отчего Гарри подпрыгнул. — Он все это проделывал с тобой! — Все-таки горжусь, — Сириус ярко улыбнулся. — Я решил возгордиться собой. — Мы не всегда встречались, — отметила Миа Джинни. — Так что я не совсем уверена, о каких историях знают Фред и Джордж. Есть вероятность, что я не была их частью. И да, Рональд, меня устраивает прошлое Сириуса, так же как и его — мое. Гарри и Рон одновременно кивнули головами. Джинни не пропустила мимо ушей слова Мии, заговорщицки ухмыльнувшись. — И все же… — начал Рон, явно ошеломленный ситуацией. — Рон, все хорошо, — вмешался Гарри. — Они любят друг друга. Рон потрясенно посмотрел на Мию и Сириуса, как будто такая мысль даже не приходила ему в голову. — Любишь? Сириус потянулся к руке Мии и поднес к своим губам, оставив поцелуй на раскрытой ладони, после чего положил ту поверх татуировки с ее именем на своей груди. Миа улыбнулась ему. — Да, — гордо ответила она. — Уже много лет. Джинни проворковала и положила голову на плечо Гарри, глядя через стол. — О-о-о, это так романтично. — Но, — не закончил Рон, до сих пор не понимая всего. Миа по-настоящему сочувствовала ему. Ему сложно давалось осмысление всех деталей, связанных с Маховиком времени, когда она впервые воспользовалась им на третьем курсе. Поэтому она была рада, что он был не в том состоянии, чтобы присоединиться к ним для спасения Клювокрыла и Сириуса. — Он… — взгляд Рона метался между Мией и Сириусом. — Ты… Сириус, тебе сорок! Отпуская руку Мии, Сириус ахнул и прижал свою ладонь к груди. — Какие сорок! Мне всего тридцать восемь! — Тебе почти тридцать девять, — прокомментировал Римус. Сириус уставился на него. — Вообще-то мне тридцать семь, если исключить год, когда я был мертв, — провозгласил он. — Чего я и придерживаюсь. Сейчас мне тридцать семь, спасибо и на этом. — Как скажешь, Бродяга. Мне всегда казалось нелепым, что ты старше меня. Чего не скажешь по твоему поведению. — Ты завидовал, ведь я раньше тебя мог легально использовать магию, — Сириус закатил глаза. — Мне всего тридцать семь, — прошептал он Мии, которая ответила улыбкой. — Замечательно, дорогой, — она успокаивающе погладила его по голове, а затем снова обратилась к Рону. — Ему не было сорока, когда я начала с ним встречаться. Мы были одного возраста. Хотя это не так уж и важно. Будь ему сто семь, я бы любила его так же. — А не сто восемь? — Сириус ухмыльнулся, приподняв один уголок рта. — Мерлин, нет, — Миа хмыкнула. — Это уже неприлично. — Вы не подумайте… — пробурчал Рон. — Просто… это так шокирует. За столом воцарилась странная тишина, и Миа не знала, как разрядить обстановку. Гораздо легче вести разговор с Гарри, ведь с ним она все еще чувствовала связь, Джинни же смирилась с ситуацией, высказав свои мысли напрямую; с Роном было трудно. Она вспомнила те чувства, когда отстранилась от него во время охоты за крестражами, потому что он стал ожесточенным, злым и, в конце концов, бросил их. После его ухода она размышляла об их дружбе и о том, как он относился к ней на протяжении многих лет. В большинстве проблем основную роль сыграла сама ситуация и недостаток зрелости, но, будучи гриффиндорцем, он временами становился ужасно трусливым, прибегая к жестокости и зависти в качестве щитов, которыми прикрывался. А теперь… теперь он слишком сильно напоминал ей другого гриффиндорца, который завидовал своим друзьям и сломался под давлением страха и перемен. — Мог бы… — Миа прочистила горло. — Можешь принести фотографии, Сириус? Сириус с улыбкой согласился, и Гарри взволнованно поднял глаза.***
— Гермиона, ты чудесно выглядишь, — глядя на фотографию в своих руках, Джинни лучезарно улыбнулась. Юные Миа, Джеймс и Римус позировали на камеру. На мальчишках парадные мантии, а на Мии прелестное сиреневое платье. — А где здесь Сириус? Миа рассмеялась при этом воспоминании. — Он был на отработке после уроков. — И я все равно тайком пригласил тебя на танец, не стоит забывать! — через плечо прокричал Сириус ведьмам, пока он сам сидел на диване с Римусом, Роном и Гарри и рассматривал с ними старые квиддичные фотоснимки, чтобы Гарри смог увидеть Сириуса и Джеймса в полете. — Ты сбежал с отработки? И почему я не удивлена? — передразнила Джинни. — Кстати, что насчет тебя, Гермиона? Ты сбегала с отработок? — Нет. Я совершала проказы и отвечала за них. — Ты правда была на отработках? — Не позволяй ей дурить твою голову, Джинни, — отметил Римус. — Она такая же плохая, как и все мы. А иногда и похуже. Джинни фыркнула. — Мне трудно в это поверить. Миа лукаво усмехнулась. — Буду знать, — произнесла она мягким, невинным тоном. — Гарри, глянь на это! — позвала Джинни. Гарри метнулся через спинку дивана и опустился рядом с ней на колени, фотографии были разложены на полу. Поднявшись и переместившись к дивану, Миа заняла место Гарри рядом с Сириусом, она с улыбкой закинула ноги ему на колени. Он посмотрел на нее, его глаза полны тоски, облегчения и чего-то такого, что она с легкостью определила как страх. Уголки ее рта опустились, Миа придвинулась к нему ближе, обвивая руками его шею и нежно целуя в щеку. — Я здесь, — прошептала она с уверенностью в голосе. Веки Сириуса сомкнулись, он кивнул, сглотнув, переваривая ее слова и позволяя им впитаться в кожу. Он прижался лбом к ее и вздохнул. — Ты само совершенство. — Я хорошенькая, — поддразнила Миа, коротко поцеловав его в губы. Она бы углубила поцелуй, будь проклята эта их компания, но заливистый смех Джинни привлек ее внимание обратно к полу, на котором сидящая рыжеволосая девушка запрокинула голову и захихикала, в то время как Гарри с широкой улыбкой смотрел на нее. — Знаешь, раньше, глядя на Джейми и Лили, я думала о них. Так я меньше скучала по Гарри. — Глядя на них сейчас, ты меньше скучаешь по Джеймсу и Лили? — С тобой это так работает? — спросила она. — Иногда, — он склонил голову. — Особенно в такие моменты. Когда он счастлив, ему чуточку легче забыть о той дерьмовой жизни, которая у него была. — Ты же знаешь, мы все исправим, — твердо сказала Миа. Сириус приподнял бровь, глядя на нее. — Что ты планируешь? — С чего вы смеетесь? — спросила Миа, игнорируя вопрос Сириуса. Джинни подняла фотографию. — Почему у отца Гарри и Сириуса голубые волосы? Римус тут же начал смеяться, а Миа просто ярко улыбнулась. — У кого голубые волосы? Дыхание застряло у нее в горле, а глаза расширились при звуке голоса, доносившегося от двери, Миа замерла. Римус ухмыльнулся через плечо, когда Тонкс вошла в комнату. — Привет, любимая. Нервно вскочив с места, Миа повернулась лицом к женщине, с которой ей не терпелось увидеться снова в течение многих, многих лет. Две ведьмы стояли лицом друг к другу, и только Римус и Сириус осознавали потенциальную неловкость ситуации. Гарри, Джинни и Рон невинно наблюдали за происходящим, разумеется, пребывая в полном неведении относительно той стороны жизни Мии, в которую они еще не были посвящены. — Тонкс, — прошептала Миа. — Миа Поттер, — Тонкс бросилась вперед, крепко обнимая ее. — Я столько лет ждала встречи с тобой! Миа рассмеялась, облегчение захлестнуло ее до такой степени, что из глаз потекли слезы. — Мы и раньше виделись, Тонкс, — мягко сказала она, обнимая в ответ. — Ну, да, но не тогда, когда мы обе повзрослели и узнали, кто есть кто! — Тонкс отстранилась. — Кстати, мне нравятся твои волосы. Очень сексуально. О, я слышала так много историй, и Римус рассказал мне все о… — Может… — прервала Миа, прикусив нижнюю губу. — Можем, поговорим наедине? Затем обе ведьмы повернулись к Римусу и посмотрели на него сверху вниз, будто просили разрешения или, по крайней мере, его благословения. Он окинул каждую оценивающим взглядом, после чего взглянул на улыбающегося Сириуса. Римус, наконец, согласился с улыбкой, на его лице отразилось выражение гордости. Однако до того, как обе женщины собрались уйти, он решил закрепить свое решение, схватив Тонкс за руку и притянув к себе на колени, где крепко и глубоко поцеловал. Обменявшись взглядами, Рон и Гарри отвернулись, чтобы не мешать происходящему, но Джинни осталась на месте и улыбалась при виде зрелища. Когда Римус отпустил свою жену, его глаза горели золотым. — Ты закончил свою мысль? — Тонкс озорно ухмылялась. — Это ты мне скажи. — Ты слишком беспокоишься, — закатив глаза, Тонкс поцеловала его в лоб, а затем взяла Мию за руку и повела прочь из комнаты. Пока они поднимались по лестнице, никто из них не произнес и слова; они миновали спальню Сириуса и ту, которая, как знала Миа, раньше принадлежала ей. Когда Тонкс привела ее в комнату, которую она делила с Римусом, Миа замерла от запахов, витающих в помещении, и натянула на лицо бесстрастную маску при звуке закрывающейся двери. — Интересно, — Тонкс улыбнулась. — Что? — спросила Миа. — А они не шутили, ты и вправду… Вау. Ты думаешь, я перейду в наступление, поэтому заняла оборонительную позицию. Я вижу, как твоя рука дергается у кобуры с волшебной палочкой. Но твоя стойка говорит, что ты не собираешься обнажать оружие сейчас, но точно используешь его для самозащиты, — задумчиво произнесла Тонкс, продолжая наблюдать за Мией. — Ты не встала спиной к двери и оставила за собой свободное место, чтобы я не смогла впечатать тебя в стену, что дает тебе преимущество в пространстве. А еще твое лицо. Ты похожа на тетю Циссу. Миа поморщилась, не уверенная, стоит ли ей обижаться или нет. — Ого, ты реально из Блэков. — Разумеется, — сказала Миа. — Э-э, я хочу сказать, Тонкс, я… — Ты ведь не собираешься извиняться, да? — уточнила Тонкс. — А разве не должна? Римус… Разве он не?.. — О, он мне все рассказал, — Тонкс подмигнула. — Выручай-комната, библиотека, Визжащая хижина, маггловский концерт и фруктовый сад. Миа напряглась и резко вдохнула. — Я о том, что я знала, что он расскажет. Я не хотела, чтобы у него были секреты от тебя, но не думаю, что мне нравится, когда обо мне говорят… подобным образом. — Если тебе станет от этого легче, я расскажу все подробности о местах, где мы с ним трахались. Миа на мгновение задумалась, а затем пожала плечами. — Это не повредит. Тонкс громко рассмеялась. — Ты действительно не расстроена? Я спала с твоим мужем. — В то время он не был женат на мне. И он сказал, что никогда не прикасался и даже не смотрел на другую женщину подобным образом, как тогда, когда узнал, кто я такая. Кроме того, — дразнящая ухмылка Тонкс сменилась чем-то искренним, — мы с тобой лучше всех знаем, какой он на самом деле и что о себе думает. Я, к примеру, очень счастлива, что ему не пришлось ждать, пока он найдет меня, чтобы узнать, что его любят, почувствовать себя любимым. Заметно расслабившись, Миа сделала глубокий вдох и рассмеялась, когда Тонкс снова обняла ее. — Ты представить не можешь, какое облегчение я испытываю, услышав это от тебя. — К тому же, — хитро оскалилась Тонкс, — секс держит волка в тонусе. С моей стороны было бы слишком эгоистично предпочесть, чтобы он оставался девственником только ради меня. Лунатик вполне мог травмировать себя до летального исхода еще в Хогвартсе. Либо так, либо он провалил бы свои экзамены по ЖАБА. Миа громко рассмеялась. — Упаси Мерлин. — Ты спасла его от Сивого, ты спасла его от другой стаи, и ты вернула моего кузена к жизни и рисковала собой, когда Волдеморт пытал их, — Тонкс напомнила Мии о финальной битве, которая для нее произошла много лет назад. — Что касается нас, Миа, я в большом долгу перед тобой. Миа рассмеялась. — Ты поаккуратнее. Мне нравится собирать долги жизни. — По всей видимости, у тебя их целая стопка. Тетя Цисса уже несколько месяцев спрашивает о тебе. — Нарцисса? — Миа нахмурилась. — Чего она от меня хочет? Насколько ей известно, Миа Поттер мертва. Тонкс покачала головой. — Нет. Она узнала тебя, когда ты была у Билла и Флер. — Как это возможно? Римус говорил, что Минерва наложила на меня чары незаметности, чтобы люди не узнали во мне Мию Поттер. — Ну, если это те чары, о которых я думаю, то Макгонагалл должна была обновлять их ежегодно, вероятно, каждый раз при твоем возвращении в Хогвартс. Насколько я помню, Гермиона Грейнджер пропустила седьмой курс. Глаза Мии расширились. — Мерлин… Тогда мне повезло, что меня узнала только Нарцисса. В тот же день я видела Люциуса, Беллатрису и Петтигрю, — она покачала головой, взволнованная тем, как все произошло. Разумеется, ее схватили и пытали, изрезав кожу, но, зная, как она угрожала Беллатрисе, ударила Люциуса и напугала Питера, в поместье Малфоев все могло сложиться гораздо хуже, узнай они, кто она такая. — Мама тоже узнала тебя, — сообщила Тонкс. — Конечно, тете Циссе пришлось все это ей объяснить. Похоже, люди осознают это только тогда, когда все становится слишком очевидно, либо им буквально говорят об этом. — Тогда понятно, почему Артур так и не осознал ничего, — задумчиво произнесла Миа. — Или Кингсли. Я хочу встретиться с твоей матерью и Нарциссой. Я… я сказала Гарри, что хочу, чтобы семья… — ее глаза расширились при осознании. — Тедди. Тонкс усмехнулась. — Римус сказал, что попросил тебя стать крестной. Миа быстро кивнула. — Ты хочешь, чтобы я сходила за ним, не так ли? Миа продолжала кивать, не доверяя своему голосу. — Ладно, давай вернемся к мальчишкам и покажем им, что мы подружились, а потом я метнусь за ним. Тедди нравилась Гермиона, — они вышли из комнаты. — Но как только связь установится, он будет влюблен в Мию. А это значит, что ты будешь его нянькой. — С удовольствием, — ответила Миа с усмешкой. Когда они вернулись в гостиную, все фотографии были убраны. Римус выглядел раздраженным, Сириус и Джинни удивленными, а Рон и Гарри испытывали неописуемый ужас. Прежде чем устроиться на бедре Сириуса, Миа опустила руку на его плечо. Каким-то образом все эти действия заставили Рона и Гарри покраснеть. — Что я пропустила? Что произошло? Где все фотографии? Сириус прыснул. — Это не смешно, — простонал Гарри. — Римус? — Миа повернулась и посмотрела на своего лучшего друга. — Что ж, милая, — Римус прочистил горло. — Похоже, когда Сириус собирал все фотографии после твоей пропажи, он не подумал рассортировать их. И… возможно, мы наткнулись на некоторые снимки, которые довольно-таки… откровенны. Ее глаза расширились, и она уставилась на Сириуса сверху вниз. — Какие именно?! — Ты везде полностью прикрыта, котенок, обещаю, — сказал Сириус. — Я же… Румянец залил щеки Мии, она повернулась к Гарри, который закрыл лицо руками. Она улыбнулась этому образу, вспомнив столь же подавленного Джейми, который неизменно испытывал отвращение к любым визуальным напоминаниям о том, что его лучший друг спит с его сестрой. — О, Гарри, — утешающе произнесла она, хотя в голосе отчетливо слышалось веселье. Тонкс хихикала рядом с Римусом. — Мне очень хотелось бы посидеть тут без дела и поговорить о заднице моего кузена, но я побежала к своей маме. Кое-кому не терпится увидеть Тедди. Римус гордо улыбнулся, как будто Миа никогда раньше не встречала этого мальчика и ему наконец-то выпал шанс представить ей своего сына. Он поцеловал свою жену и наблюдал, как она направилась к входной двери, откуда аппарировала. — Все не так уж и плохо, — Миа посмотрела на Рона и Гарри. — Вот именно, — беспечно подтвердила Джинни. Гарри прищурился, глядя на нее. — Ты драматизируешь, — упорствовала Джинни. — Это обычная фотография вас двоих в постели Сириуса в Хогвартсе. Ты была полностью прикрыта, а Сириус… нет. Toujours Pur. Миа понимающе закатила глаза. — О, да ладно вам, я думала, все гораздо хуже. Гарри, каждый, кто учился с Сириусом, видел эту татуировку. Он был слишком горд, чтобы не выставлять ее напоказ. Я совершенно уверена, что даже Макгонагалл видела ее. Все повернулись к Сириусу, который просто пожал плечами. — Не могу поверить, ты была в его постели, — пробурчал Рон, — в Хогвартсе. Джинни недоверчиво уставилась на брата. — Как будто Лаванда никогда не была в твоей постели? Уши Рона стали ярко-красными. — Прости, — сказал он. — Мне просто… Трудно смотреть на тебя, Миона, и видеть… другую тебя. Я всегда буду видеть в тебе свою лучшую подругу книголюба, которая читала мне нотации о непристойностях и домашних заданиях. Немного странно узнать, что девушка, которая накричала на меня из-за моего поцелуя с Лавандой в Большом зале, как оказалось, лишилась девственности с Сириусом Блэком. Римус встревоженно откашлялся и немедленно встал. — Кто-нибудь хочет чай? Я пойду приготовлю нам чай. Сириус прищурился. — Ну уж нет, Лунатик! Я не стану брать на себя чертову вину за твою порванную девственную плеву! Глаза Мии расширились, и она хлопнула Сириуса по груди. — Сириус! — Извини, котенок, за твою порванную девственную плеву, — исправился он. Гарри и Рон уставились на Римуса с широко раскрытыми глазами и с разинутым ртом. Когда тишина полностью заполнила комнату, Джинни удовлетворенно вздохнула. — Это лучший вечер в моей жизни, — объявила она, прежде чем разразиться смехом.
