Лю(бить) тебя

Бойд Дрейк, ненавидящий себя и своё имя, сидел на крыше, пялясь на закат. Осознание того, что вся его жизнь проходит не так, как надо, приходило лишь изредка, но почему-то всё время парень винил себя во всех грехах. Но пока он может посидеть в тишине, парень воспользуется этими минутами, чтобы не думать о плохом. Если быть точнее, в такие моменты у парня в голове абсолютно ничего нет: пустота пожирала мозг, и всякий раз подросток ёжился от холода, который Бойд придумал себе сам. Иногда мальчику действительно хотелось, чтобы всё, что он видит каждый день было просто выдумкой, но смотря на часы и видя, что его законное время вышло, Бойд не спеша поднимается с места и без энтузиазма спускается по лестнице вниз. Спрятав руки в карманы, он ищет нож — снова забыл на крыше. Парень чувствует, что такая оплошность будет дорогого стоить, но возвращаться назад он не имеет права и никогда не будет иметь. Время поджимало, поэтому Дрейку пришлось с медленного перебирания ног перейти на бег. Бесшумно закрыв за собой входную дверь, парень оглядывается и успокаивается, когда понимает, что дома ни души. Такое счастье было недолгим, ведь неожиданно для самого себя он слышит шорохи в своей комнате. Сердце забилось с бешеной скоростью, он забыл, что сегодня четверг, а значит в его комнате проводится осмотр. Дрейк с бешеной скоростью хлопает глазами, теряя драгоценные секунды. Поблизости никого нет, а значит никто не сможет напасть, но ради собственного спокойствия парень по пути забегает на кухню, взяв со стола ножницы. Заходить в свою спальню будет сейчас опасно, но видя мать, которая на корточках сидит и вздыхает, становится дурно. Бойд останавливается у порога своей комнаты, крепко сжав в кулаке «холодное оружие» и смотрит только на женщину, не обращая внимания, что рядом с ней стоит тварь, пожирающая бедного подростка ядовитым взглядом. Женщина быстро поднялась с места и даже не глянула ни на одного из своих сыновей. Поправляя платье, она удалилась из комнаты, а Бойд ликовал — слава богу ничего не нашли. Присутствовать в одной комнате со своим псевдо-братом — страшно. Удивительно, что спустя много лет Бойд испытывает какие-то чувства, видимо ещё не став полностью бездушным камнем. Он намеренно игнорирует Дуфуса, ведь прекрасно знает, что если сейчас что-то сделает не так, то ему достанется. — Повезло тебе, — усмехнулся старший Дрейк. — Все ножи из комнаты выкинул, да? — его ехидная улыбка не сходила с самодовольного лица. — У меня их нет, — голос слегка дрожал, но Бойд продолжал уверенно говорить. — Смотри, чтобы у тебя ничего не нашли. Бойд Дрейк снова накосячил — сказал лишнее и получил за это. Старший брат злобно закрывает дверь и, беря Бойда за шиворот рубашки, бросает парня на кровать. Мозг младшего снова стал работать, ведь медлить нельзя. Он совсем забыл, что всё это время у него были ножницы, но вспомнил парень слишком поздно — лишь тогда, когда почувствовал, как что-то острое впивается в спину. Бойд закрывает глаза, закидывает голову назад и шипит, считая до десяти и надеясь на то, что боль немного утихнет. Заметив, что Дрейк вооружён, улыбка на лице Дуфуса стала ещё шире: он откидывает ножницы назад, беря парня за серые волосы. Блондин заставляет брата смотреть ему в глаза, наблюдая за стеклянными голубыми глазами Бойда. Он знает парня всего-то шесть лет, но этого времени хватило, чтобы изучить все его изгибы. — Какое у тебя прекрасное личико, — он проводит ладонью по щеке, убирая лишние пряди. — Посмотри на меня, покажи свои глазки. Какой молодец. Бойд неохотно смотрит на брата, стараясь избегать зрительного контакта. Периферическим зрением сероволосый старался разглядеть, вооружён ли этот псих или нет. Если нет, то будет проще стерпеть наказание за «плохое поведение». Дрейк был прав: Дуфус без оружия, а значит не так опасен. Заглядывая ему в глаза, он видит, что его зрачки слишком расширены, значит парень опять под таблетками. Бойд чувствует, как брат со всей силы старается давить на грудь. Боль, конечно, чувствуется, но не такая сильная, если бы Дрейк был в сознании. Огромный плюс, что Дуфус под таблетками слабее, но неадекватнее. Закрывая глаза, Бойд вздрагивает, чувствуя, как ему прилетает слабая пощёчина — красный след ещё долго будет виднеться на его щеке, а Дуфусу это и надо — пусть все видят, что Бойд — это лишь его собственность. — На живот перевернись. Живо.

***

Если говорить с самого начала, то Бойд не понимал, кто он. Мальчик всю жизнь лишь знал своё имя, ведь биологические родители отказались от него, когда парень только-только появился на свет. Они запретили работникам интерната давать родному сыну информацию о его семье, ведь не желали, чтобы «ошибка молодости» появлялась на пороге дома, где ему не рады. Бойд на это лишь пожимал плечами, судьба настоящих родителей особо не интересовала. Хотя, какая-то добрая девушка, которая, наверное, единственная, кто хорошо относилась к сироте, сказала, что искать нет смысла. Отец — заядлый алкоголик и наркодилер в прошлом, а мать — шлюха, которая переспала с ним за траву, но видимо никто не учил их предохраняться. Вот так из-за желания женщины накидаться наркотиками появился Бойд шестнадцать лет назад. Именно поэтому он ненавидел мать и не понимал, почему она не сделала аборт, а выносила ребёнка девять месяцев, ещё и от незнакомого мужчины? Как бы то ни было, от матери всегда были проблемы: в интернате Бойд подвергся буллингу и насилию со стороны сверстников, но, к сожалению, не только словесному. Бойд пытался забыть собственную мать, кровожадных подростков и даже хотел сменить имя. Но кто бы знал, что кто-то захочет усыновить десятилетнего мальчика, у которого с психикой не всё в порядке? Избавиться от Бойда было желанием всех, поэтому работники интерната чуть ли не на коленях умоляли мистера и миссис Дрейк избавить их от этой ноши. Парня абсолютно не волновало то, что о нём думали другие, сейчас у него была одна цель — выставить себя в лучшем свете для приёмных родителей. Спрятать свои коготки и клыки было сложно — как притвориться паинькой, если ты всю жизнь привык выживать? Слово «жизнь» у Бойда ассоциировалось со страданием и муками. С болью от удушения подушкой, с обидой и ненавистью к подросткам. Когда его забирали родители, у него было шестнадцать ран: пять от лезвия ножа, одно от ожога утюга, три синяка от удушения на шее, два на спине, три на шее, а остальные были на ногах, что было не так страшно и больно. Тогда Бойд надеялся, что сможет избавиться от прошлого, начав новую жизнь с Дрейками. Но он их возненавидел ещё больше и удивлялся, как так вообще можно жить? А всё из-за Дуфуса, от которого на теле Бойда не оставалось живого места. Синяков стало в два раза больше: было сложно сидеть из-за шрамов и больно ложиться на живот, боясь, что его снова тронет старший брат. Что случилось сегодня, пока Дуфус был под таблетками. Про взаимоотношения со старшим страшно заикаться: как только Бойда усыновили, Дуфус его сразу невзлюбил. Привыкший к вниманию и любви от родителей, делить мать и отца он был не намерен. Всё начиналось с малого: как только кому-то из Дрейков нужно было подойти к Бойду, Дуфус закатывал истерику и привлекал внимание всяческими способами. Приёмный сын на это лишь закатывал глаза, сразу понимая, что ему здесь не рады. Такая новость особо не шокировала до того момента, пока у Дуфуса не начались психические отклонения от мании величества. Он начал сходить с ума, ему было всё мало, обвиняя родителей и Бойда за то, что его не любят. И, конечно, отцу и матери не оставалось ничего другого, как забыть про приёмного мальчика, чтобы помочь кровному сыну. Он ненавидел фамилию, которую носит и уж тем более не мог делить её с таким чудовищем как Дуфус. Этот полненький мальчик с ямочками и светлыми волосами по мнению незнакомых был ангелом воплоти, а злой приёмный мальчик просто не благодарен такому шансу, как попасть в семью и быть счастливым! Чхал Бойд на всё, он ненавидел слово «семья», потому что не верил в кровные связи. У Бойда никогда и никого не было, ему и одному хорошо, даже безопаснее. Проснувшись рано утром после тирании от старшего брата, он выходит на кухню, смотря, как семейство Дрейков уже завтракает. Бойд сонно потирает глаза, в надежде на то, что эта идеальная картинка семьи расплывётся. Он уже молчит про сына-психопата, но родители были ничем не лучше. Мать, которая терпела измены и побои от мужа, хотя сама, в отличии от главы семейства, тайно ходила налево, недовольно посмотрела на Бойда, что парень потерял дар речи и совсем забыл, что хотел сказать. Насилие и обман всегда были в семействе Дрейков, но почему-то там никогда не было место Бойду: — Дуфус, нам сегодня нужно отъехать, поэтому, пожалуйста, посидите с братом спокойно дома. — Конечно, папочка, я же так люблю Бойда, — он криво улыбается, отчего Бойд жмурится. Младший Дрейк прекрасно понимал, что Дуфус вкладывал другой смысл в слово «любить». Испытывать такие чувства к собственному брату — хоть и неродному — было по мнению Бойда настоящей дикостью. То, с каким зверским желанием Дуфус смотрел на младшего, не описать словами. Как всякий раз, когда они оставались наедине, он ногтями царапал тело Бойда: не отпускал, считал собственностью, удовлетворяя свои потребности. Подросток понял, что не переживёт этот день: — Я, пожалуй, сегодня пойду погуля… — А тебе кто-то разрешал? — грозно продолжил «глава» семейства. — Дуфуса нельзя оставлять одного, а вдруг с ним что-то случится? Бойд злился внутри себя за такое безразличие, хоть и прекрасно понимал, что старший сын будет им всегда дороже. Парню скоро восемнадцать, но шестнадцатилетний Бойд всё ещё сидит с ним, видите ли, этот чокнутый может себе навредить, но почему-то про приёмного сына никто не думал. Родители не слепые: они видели синяки, порезы, слышали крики, но лишь изредка позволяли себе делать Дуфусу замечания. Бойд никогда не считал их родителями, ему всё время хотелось сбежать, но они бы не позволили. Жить по чужим правилам невыносимо ужасно и страшно: дома быть в девять, каждый четверг — осмотр комнаты младшего (видите ли он может подать дурной пример Дуфусу), прогулки и еда по расписанию. Бойду никогда не позволяли есть вместе с ними, поэтому парень терпеливо ждал, когда они закончат приём пищи, параллельно думая, как сбежать. Стоя в коридоре, он случайно подслушал разговор матери с Дуфусом: — Таблетки выпей, — вздыхает мать, протягивая их сыну. Таблетки, прописанные психологом, оказывали на Дуфуса странный эффект. Он становился активнее и неадекватнее, Бойда до сих пор пугало его поведение под медикаментами, ведь оно было непредсказуемое. — Пожалуйста, не твори глупостей только. — Я разве творю? — Бойд хоть и не видел, но почему-то почувствовал холодный взгляд, направленный в сторону матери. Если бы женщина что-то ответила, то Бойд на сто процентов уверен, что та бы получила от Дуфуса по самое «не хочу». И тогда парень понял, что его старший брат не в настроении. Тогда к нему стали приходить мысли о том, что ему ещё хочется жить, а зачем? Он до сих пор не знает, но умирать в шестнадцать — не самая лучшая идея. Ему срочно нужно бежать из дома, чтобы прожить ещё один день. Бойд не знает, сколько ему осталось, но парень почему-то был уверен, что не сможет дожить до восемнадцати, ведь в один прекрасный момент Дуфус его убьёт. Но кто бы знал, что этот день выйдет совсем другим…