Persecutio

      Пепельный небесный купол накрыл Питер с самого утра, не обещая ничего, кроме совершенно обычных дождей, что заряжали подолгу и позволяли одному конкретному человеку избегать общения с остальными людьми. Юный гений и самый молодой миллиардер России, как прозвали его в прессе, рад бы был вообще самоизолироваться до скончания веков, да вот ежедневная рутина звезды рунета обязывала торговать лицом с утра до вечера.       Беспокойно нарезая круги по тёмно-серому полу босиком, Разумовский слушал, как его секретарь Марго зачитывала расписание на сегодня, а про себя завидовал ещё одному юному, но, к счастью, уже умершему компьютерному гению, создавшему «TrueTalk» — Титову. «Отмучился», — подумал про себя Сергей и грустно ухмыльнулся, продолжая измерять свой офис-квартиру шагами, не останавливаясь ни на секунду. Мельком взглянув в окно, занимавшее практически всю стену, он подумал о том, как удачно, что он забрался сюда — подальше от цепких и изучающих взглядов незнакомцев. Здесь, на высоте, он чувствовал себя в безопасности.       — В двенадцать назначена встреча в «Тоскане» с инвесторами из Лондона, — она монотонно и беспристрастно оповещала Сергея, что его жизнь не принадлежит ему одному, а должна быть четко распланирована и структурирована. Марго обладала потрясающим свойством абстрагироваться от странностей в поведении шефа и просто выполняла свои прямые обязанности — помогала разобраться со взрослыми делами, а ещё носила по утрам витамины, якобы те полезны для таких затворников и вообще способствуют восстановлению цвета лица, «а то вы какой-то слишком бледный».       — А можно как-то перенести, не знаю, по скайпу? — Разумовский подал голос, в котором слышались нотки беспокойства. Остановившись прямо напротив помощницы, он взглянул на неё своими синими глазами, выглядев при этом как нашкодивший маленький мальчик — взъерошенные рыжие волосы отказывались принимать хоть какой-то приличный вид, а чёрные пижамные футболка и штаны ну никак не добавляли общему виду миллиардера должного «веса».       — Сергей, это единственная встреча, которую просили не переносить в цифровое поле. Они настаивают на вашем личном присутствии, — девушка подняла белокурую голову, чуть склонив её, и стукнула стилусом по планшету, от которого отрывалась крайне редко. Её идеальные брови выгнулись дугой, меняя выражение лица обладательницы с непроницаемого спокойствия на недовольное «Сергей, не мне Вас учить, как надо», и только она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, как Разумовский разочарованно буркнул:        — Хорошо, поеду.       — Спасибо, что избавили меня от прочтения часовой нотации на тему, почему Вашей компании нужны инвесторы.       — Почему я тебя ещё не уволил, не напомнишь? — он понуро уселся на край дивана и спрятал лицо в ладонях.       — Потому что у меня самый высокий айкью среди всех сотрудников Вашей компании, возможно.        Это доставляло ей удовольствие: по–детски поддразнить, наблюдая за реакцией босса. Он, как и всегда, улыбнулся в ответ, утвердительно покачав рыжей головой, и ещё раз сказав, что ему очень повезло с ней.       — Ваши витамины на столе, через полтора часа будьте готовы выезжать.       — Да, да, витамины. Я помню, — периферическим зрением он заметил стакан с водой и стандартный набор для его иммунитета. С одной стороны его раздражала такая гиперопека, но с другой — ему действительно не помешал бы свежий воздух и пара часов на солнце. Он ценил эту заботу.       Режим сна был сбит ко всем чертям, потому что работал только ночами, а обилие газировки и чипсов, из которых состоял рацион, никак не способствовали здоровому цвету лица. Но сколько бы он ни давился этими витаминами, заботливо принесённые его ассистентом, на общее состояние это никакого эффекта не производило, по наблюдениям самого Разумовского. Поэтому, как и все дни до этого, он просто скинул овальные жёлтые капсулы под стол, в мусорный бак.       Больше всего сейчас его беспокоило то обстоятельство, что ему предстояло выйти не только из своей комнаты, но и из здания «Vmeste» — это уже представляло реальную угрозу. Сергей нервно перебирал пальцами по рабочему столу, рассматривая внутренний интерьер ресторана, где сегодня назначена встреча. Он внимательно разглядывал выходы и входы, посчитал количество столиков, к которым труднее всего подобраться незаметно, и с облегчением выдохнул, узнав у Марго, что переговоры пройдут в закрытой ВИП-зоне, где была всего одна дверь.       Сергей ненавидел это накатывающее холодными волнами беспокойство, что в итоге каждый раз сковывало и накидывало невидимую удавку на шею, перерастая в настоящую паническую атаку. Он откровенно боялся чужих людей. Опасался их скоплений и всячески старался избегать толпы в закрытых помещениях, но его работа, статус, должность — все это давило, наваливалось плотной массой и лишало драгоценных нервных клеток. Хорошо, что поблизости всегда есть Марго — она умела находить нужные слова, успокаивала и всячески ободряла начальника даже в самые тяжелые и тревожные минуты. Она всегда знала, как для него правильно, словно видела его голову в рентгеновском спектре.       Вынырнув из собственных мыслей, Сергей залпом допил содержимое ярко-оранжевой жестяной банки и, сжав ту гармошкой, прицельно кинул в небольшой прямоугольный контейнер со значком переработки. Разумовскому хотелось верить в то, что даже если он один в Питере будет перерабатывать мусор так, как того требуют нормы цивилизованного общества и морали, то воздух над Северной столицей станет чище, а когда-нибудь и свежее.       Переодевшись в свой стандартный, совсем не презентабельный вид, он взглянул в собственное отражение, обрисовавшееся на окнах: высокий, широкоплечий, не субтильный, но поджарый парень с копной непослушных рыжих волос, что закрывали добрую половину лица, бледной кожей и синяками под глазами, будто у панды — он выглядел изможденным и уставшим. Его сердце колотилось как сумасшедшее, пока разум лихорадочно метался, выторговывая лишнюю минуту здесь, в безопасности высотки, в окружении кучи охраны и приятном одиночестве.       — Сергей, пора выезжать, — Марго словно тень, появлялась из ниоткуда и тоном голосового помощника из браузера напомнила о том, что всё утро не мог выкинуть из головы её босс. Эта встреча неизбежна, как сменяемость сезонов или дня и ночи. Отменить её будет возможно только в случае, упаси боже, чьей-то смерти. Но это уж совсем трагичный сценарий.       — Уже иду, — он постарался придать голосу как можно больше уверенности, но ладони вспотели, а во рту пересохло. Как-то рассеянно провёл пальцами по волосам, затем быстро вытер их о ткань джинсов и, громко выдохнув, вышел из своей высокотехнологичной башни.       — Вот, держите, — Марго, протянула Сергею что-то и, не сбавляя шага, на высоченных шпильках прошагала к чёрному бронированному внедорожнику.       — Ты дала мне круглую цветную форму для лепки пельменей? — Разумовский тихо засмеялся и, не дожидаясь едкой реплики ассистентки, с удовольствием вдавил пару выпуклых резиновых полушарий, наслаждаясь звуком, который сопровождал эту радужную деформацию.       — Так и думала, что вам понравится, — её лицо удовлетворенно просияло. Сергей уселся на заднее рядом с ней, ощутив плечом тепло её тела. Внутри стало спокойнее, и шум крови в ушах стал едва различимым фоном. В салоне заиграла ненавязчивая, по меркам Разумовского, музыка, от которой помощница смешно сморщила длинный, но аккуратной формы нос. Всё-таки русский рок был музыкой не для всех, но подчиненные были вынуждены терпеть вкус экстравагантного миллиардера, тактично замолкая. Впрочем, Сергея это вполне устраивало и он, удобно откинувшись на сидении, стал разглядывать одинаково серые пейзажи, мелькавшие за окном.       Дорога, по его расчетам, не должна была занять больше получаса со всеми обеденными пробками, а так вовремя подброшенная Марго игрушка помогала справиться с внутренним напряжением. Поток машин лениво двигался, сигналы светофора и дорожные знаки слились в сплошную цветовую чехарду.       Остановившись на красный, перед широким пешеходным переходом, автомобиль довольно урчал мощным мотором, а Сергей всё так же разглядывал серую обезличенную толпу, с безучастным выражением лиц, бредущую по своим делам. Краем глаза он увидел темноволосого парня с аккуратной бородой — немногим старше его самого. Во всём чёрном, капюшон с изображением волчьего оскала надвинут почти до самых бровей, а прищур ярко-голубых глаз пробирал до самых костей арктическим холодом.       Разумовский почувствовал, как этот человек, вопреки сигналу светофора и ринувшейся вперёд толпе, остался стоять неподвижно, внимательно разглядывая его через тонированные стёкла, что по определению было невозможным. Казалось, что для этого острого, как бритва, и колкого взгляда не существует преград, и он Сергея видит насквозь. Словно в подтверждение его мыслей, незнакомец поднёс два пальца к своему виску, не сводя взора с тонированного стекла, приложив их так, словно держал в руке оружие. И, криво ухмыльнувшись, одними губами произнёс легко узнаваемое «бум», дёрнув пальцами, будто выстреливая себе в голову.       Пульс мгновенно подскочил, и зрение стало туннельным, оставляя перед глазами лишь лобовое стекло и серый асфальт. От неожиданности он резко дёрнулся в сторону и, возможно, сделал это слишком порывисто, потому что привлёк внимание Марго, которая до этого что-то увлечённо читала в своём смартфоне. Она вопросительно посмотрела на босса, в момент поменявшегося в лице, и взмахнула рукой в неопределённом жесте, мол, есть проблемы? Отрицательно помотав головой, Сергей откинулся на подголовник и начал считать про себя до десяти — простейшее психологическое упражнение, помогавшее справляться с внезапными приступами паники. Но этот случай отличался ото всех, ранее случавшихся перед публичными выступлениями. Этот человек, стоявший на переходе, всем своим видом олицетворял необъяснимую опасность. Она исходила от него волнами, заставляя отвести взгляд и молиться о том, чтобы больше никогда с ним не встречаться. В следующую секунду машина прытко сорвалась с места, резко набирая скорость.       Спустя несколько долгих и довольно нервных минут они были на месте. На входе в ресторан делегацию офиса «Vmeste» уже встречали иностранцы с растянутыми до болезненного спазма улыбками, от которых Разумовского откровенно тошнило — не все люди в мире готовы были провести время в компании дотошного и въедливого технаря, что самолично разбирал каждый пункт договора, по нескольку раз консультируясь с юристами. Когда с вежливыми расшаркиваниями было покончено, большая часть партнеров двинулась внутрь заведения, в отличие от Разумовского.       Он почувствовал совершенно чужое присутствие совсем рядом и как по наитию обернулся. Голубоглазый парень. Тот же самый, которого он видел некоторое время назад на перекрестке. В этот раз он просто шёл куда-то, не обращая внимания на Сергея. Фигура в чёрном капюшоне с изображением волка испарилась в плотно-перемещающейся толпе так же, как и появилась. Обезличенный поток людей двигался, как единый организм — потенциально опасный и непредсказуемый.       — Сергей, нас уже ждут, — убаюкивающий спокойствием голос Марго стал спасительной соломинкой для бушевавшего разума Сергея, и он перевёл взгляд на помощницу.       — Иду, — коротко кивнул, и, потянув за два свисающих шнурка на толстовке с капюшоном — скорее инстинктивно, чем осознанно — толкнул массивную ручку двери, оказываясь в безопасности здания ресторана.       Играть роли, не показывать слабости и выстраивать стену, за которой можно спрятаться — всему этому Разумовский быстро научился, чтобы банально выжить в мире больших денег и передовых цифровых технологий. Вот и сейчас он разыгрывал представление перед малознакомыми людьми, чувствуя себя проституткой на паперти, торгующей собою ради очередной золотой монеты, которых у него уже и так, как у дурака блестящих фантиков. Блистал, рассказывал, часто жестикулировал, потому что нервничал безбожно каждый раз, да так что сердце зайцем убегало, а алчные взгляды скользили по нему, будто змеи, обвиваясь вокруг шеи, как бы уговаривая сказать «да» на любое предложение.       Сергей ненавидел долгие встречи и светские рауты, ставшие ярмом, поэтому если мероприятие затягивалось, то он без застенчивости тянулся в бар за бутылкой, иначе этот кошмар социофоба было не пережить. На следующий день издания пестрели громкими заголовками об экстравагантных выходках молодого миллиардера, вроде той, когда он вышел на площадь и принялся расстреливать толпу из пластмассовых пистолетов с мыльными пузырями. В общем-то, выходка безобидная, но это Марго в последний момент скомандовала водителю ехать в «Детский мир», а не в «Охотник и рыболов», как орал пьяный в сопли Серёжа, еле удерживая туловище в вертикальном положении и бултыхаясь на заднем пассажирском, как балтийская килька в банке.       Пока Разумовский в красках описывал грядущее обновление и какие горизонты оно открывает для всех пользователей Сети, его не покидало ощущение того, что он открывает ящик Пандоры, позволяя оставаться совершенно анонимным в цифровом пространстве. Но его искреннее желание быть, как можно более незаметным для всех диктовалось исключительно эгоистичным порывом закрыться и спрятаться ото всех, не оставляя следов. Даже в двоичном коде. Он никак не мог отделаться от того вязкого, пронизывающего взгляда голубых глаз незнакомца, что беспрепятственно наблюдали, оценивали, угрожали?       Когда встреча была окончена, Сергей, продолжая теребить ни в чём не повинные шнурки на толстовке, пулей понёсся со второго этажа, где находился закрытый ВИП-зал. По звонкому цокоту позади он слышал, что Марго пытается угнаться за ним, семеня на шпильках. Разумовский прибавил шаг, стараясь быстрее очутиться на свежем воздухе, а лучше всего — у себя в башне — безопасном оазисе, окружённом безумным городом.       Уже приближаясь к выходу, он заметил периферийным зрением какое-то движение в самом дальнем углу просторного светлого зала ресторана. Очертания фигуры в чёрном, будто сверлящей его глазами показались знакомыми. Пальцы рук в момент похолодели, накатила тошнота, которую он подавил, чуть прокашлявшись. Мысленно уговаривая себя не поворачиваться и просто спокойно пройти мимо, Разумовский накинул капюшон толстовки, засунул руки в карманы, согревая их, и, толкнув дверь плечом, вышел на улицу. В лёгкие мгновенно проник влажный, тяжёлый воздух хмурого Питера, вперемешку с бензиновыми парами. Он глубоко вздохнул пару раз. Догнавшая его Марго выглядела как всегда невозмутимой, но её марафонский забег по лестнице выдавал лёгкий румянец. Ей шло. Машину подали без промедлений, зная, что Разумовский ненавидел долго ждать.       — Мне нужен человек, специализирующийся на безопасности и слежке, — они сидели плечом к плечу, так что с их горделивых профилей впору было гипсовые бюсты лепить и выставлять в музеях за большие деньги.       — Может, всё-таки связаться с "Holt"?       — Нет, нужен тот, кто хорошо знает город. Считай очередным моим заскоком, — он чуть повернул голову, разглядывая матовую бледную кожу помощницы. Она уже сосредоточенно что-то набирала в планшете, совершенно не обращая внимание ни на что.       — Так, — она нахмурила брови и внимательно прочла профайл, — Игорь Гром, бывший сотрудник полиции, сейчас у него своё агентство безопасности. Награды, регалии, послужной список зачитывать? — Марго снова сделала это — склонила голову набок и пару раз моргнула, похлопав длинными ресницами.       — Нет, позвони, договорись на завтра, пусть приедет.       — Он ещё и симпатичный, Серёж, — она на секунду выпала из своей строгой пуленепробиваемой брони и, толкнув Разумовского плечом, подмигнула.       — И почему я тебя ещё не уволил? — бессильно промычал он, откидываясь на сидении и заматываясь в собственный капюшон, словно в кокон.       День уже близился к концу, когда Сергей в гордом одиночестве заливал в себя газировку, слушая какую-то очередную интерактивную экскурсию по Токийскому национальному музею — за некоторое количество денег можно было буквально ходить по нему у себя дома, всего лишь используя очки расширенной реальности. Решив остановиться на одной из экспозиций, он с интересом разглядывал средневековые гравюры, наполненные совершенно бессмысленным насилием, но считавшихся предметом искусства. Его всегда удивляло это разнообразие образов и тем, воплощение чистых, нефильтрованных человеческих страстей и эмоций, выплескивающихся во что-то совершенное по форме и содержанию.       Мысли о прекрасном бесцеремонно прервал внезапно возникший образ голубоглазого брюнета, что встретился ему сегодня днём. Прокручивая в памяти тот момент, Сергей всё больше утопал в собственных воспоминаниях, которые всегда приводили его в одну и ту же отправную точку — детский дом «Радуга». То, что он с радостью бы выжег напалмом из собственного мозга. То, что заставляло просыпаться в холодном поту почти что каждую ночь. То, что грызло изнутри, но было заперто сознанием слишком глубоко, чтобы вот так просто вытащить на поверхность. Олег Волков — самый лучший друг и самая страшная тайна его жизни навсегда останется где-то под Питером, в лесах, окольцовывающих казённое учреждение для брошенных детей.       Настроение испортилось окончательно, и Разумовский, снимая очки виртуальной реальности, поплёлся к мини-бару, высеченному в барельефе стены. Напиться и забыться — таким был план на очередной одинокий вечер. И хотя бы тут он не облажается.