Ненавижу

— Я не возьму,- в который раз срывается с обветренных губ. В одинокой питерской квартире опять гаснет свет. За окном тихо гудят машины, по трубам тихо урчит вода, а о стекло тихо бьется слепой дождь — потому что за окном рассвет и последствия белой ночи только сходят на нет. В городе опять морось. Тихо лает соседская собака и звенит чей-то будильник. Все тихо — потому что Арсений закутался в комок из толстого одеяла. Его давно пора заменить на более тонкое — мерзлятские привычки Антона только не дают это сделать. Или ощущение безопасности, что с более тонким куском ткани уйдет. То, что когда-то здесь ночевал сам Шаст. Арс заебался, устал и просто хочет спать. Так почему он даже в свой законный выходной должен отвечать этому психу в пять, мать его, утра?! Его проблемы что Антон опять напился? Что какая-то баба опять не дает, и парень по дурацкой привычке набирает заученный номер? — Очень высокомерно Шастун — как-то раз сказал Арсений, смотря прямо в глаза парню, — высокомерно и глупо считать, что после таких бесед тэт-а-тэт пару раз — они продолжатся. Имей совесть и банальное уважение — не одному тебе бывает хуево. И вроде затихло. Больше не звонков, да и в принципе Шаст сторонился его. Арс тогда хотел сказать — погорячился, можно было остановится только на звонках, но потом понял, что толку бегать — все равно вернется. Все равно начнет мелить заплетающимся языком какие-то пошлости в трубку, словно игра в секс по телефону. Словно их не отделяют километры и время, словно их не отделяет их коронное «друзья». — Я от тебя устал — однажды сказал Арсений и перестал отвечать на звонки, которые и так были до боли редкими. Перестал отвечать на извинения, что переросли в крики капсом и просто закрылся в своей простойной квартире. Казалось бы, свобода — отправься хоть в Сибирь, Арс ты можешь делать все что угодно! В квартире есть место для всего, специально обустраивал ты её долго, но силуэт Антона невесомо ходит по холодным полам. Из-за него Попов закрывает окна, пьет и существует. Он ненавидит этот силуэт в то же время хватается за него как за смысл жизни. Для Арса этот Антон другой — не пьяный, от которого не несет сигаретами и тот, кто, улыбаясь целует его в лохматую макушку. Просыпаться от отсутствия этого видения — как стоять перед разбитым корытом. — Я ненавижу тебя! Ненавижу...Ненавижу…- шепчет бессвязно мужчина сгибаясь пополам на кровати. Волосы, отросшие, так приятно хватать за корни — точнее это единственный отрезвляющий прием. Арсений хочет задушить себя собственными руками — потому что сам впустил, потому что сам разрешил дьяволу творить, что вздумается, а тот, получив свободу, заполнил каждый миллиметр. Он повязал мужчину в собственном доме и даже когда Арс сбросил эти наручники — дверь осталась закрытой и как ворон к Прометею — Антон перелетал и пытал его каждый раз. Было в том моменте, когда казалось, это была влюбленность дурацкая и нелепая, когда Арсений давал себя подчинять — было там и игнорирование сообщений, и поздние прогулки, и имена девушек с которыми Антон спал, были там и его друзья, которых Арс на дух не переносил — все какие-то не духовные, хоть и забавные, но просто не чувствовал себя граф спокойно — скрывался за заученной улыбкой и пытался скрыться за Антоном. Были там и пьяные поцелуи, что чуть ли не переходили в прелюдию, а затем и утра где Антон извинялся и уходил с новой. Но это же Антоша — паренек, что и души не обидит. Он улыбается любой шутке Арса и любит контакт. Он теплый и дарит внимание похлеще фанатов. Внимание и заботу. Казалось он принимал Попова любым — и мужчина повелся. Повелся и забыл тоже про всех. Стал той самой девчонкой, что сбежала из дома в ночь только ради «него», начал курить и пить, слушал русский попсовый рэп и матерился как сапожник, забивая на свою истинную сущность. Очнулся Попов только когда Матвиенко нашел его на ковре в гримерке захлебывающимся слезами и откашливающимся от пяти сигарет подряд, что Арс скурил прямо на том самом полу. В пепле и соплях, совсем не по картинному, он схватился за подставленное плечо и рыдал долго- кажется, он выплакал все свои годы жизни, все то, что терпел не только от Шаста, но и от родителей, жизни. И только благодаря богам никто из импровизаторов больше не зашел в то помещение. Его отпаивали месяц — чаями и куриным бульонами, потому что " Арсений Сергеевич — сколько вам лет, блять?» и " В таком возрасте переживать истерики девятиклассниц не идет на пользу и омоложение», как в воду глядел. Первые дни Арс списывал на слабость после никотина и просто тура, а потом и насморк с ознобом появился, а дальше уже Сережа в квартире поселился, да Димка позванивал. Про Антона Попов забыл на неопределенное время — думать не хотелось, а Матвиенко вбивал в дурью головушку что бы вычеркнул Антона из жизни навсегда, сведя контакт к минимуму. Когда Попов стоял уверенно на ногах, первое что он сделал — это списался с Шастуном. Тот по словам текста очень волновался и спрашивал всех, но Серый его заверял что все в порядке. Иронично, что того, что сказал ему Сережа было достаточно — словно то, что скажет Арс, было не так важно. После этого мужчина просто сказал, что все в порядке и что встретятся они только на съемках. Выключил телефон. Желание встретится -обнять и пересказать сюжеты всего-то, что он посмотрел за времена «псевдо-карантина» резко пришло к нулю. Не поймут. Бросят. Как тогда в гримерке. Сережа еще несколько месяцев безвылазно вытягивал Арса из прострации, где Попов был один и ему хорошо. Где он думал — много думал. По итогу пришел к простому выводу: — Нахуй Шаста, нахуй любовь. Хочу быть свободным. — Да ладно?! — Матвиенко накинулся с объятиями и смехом, как-никак лучшие подружки. Как-никак его заебало такое отношение Арса к себе. Антон — просто молодой и немного мудак. Он вырастет — поймет. Прошла зима и вот снова. Арсений не знал, что делать — первые минуты, когда на всю тишину темной комнаты раздалась мелодия. Он резко подорвался, хватаясь за экран телефона автоматически отвечая, хотя первой мыслью был — будильник. — Алло?! Арсений на связи — что случилось? — Арс.......Я скучаю, — хриплый голос как один из травм детства вызывал такой триггер, что мужчина замер на месте, — ты можешь меня забрать…? Я тут… Это… Не далеко от тебя… Вроде. — Что? — Арс ну тебе сложно что ли?! — громко стукнув рюмкой Антон слегка покачнулся, — у кого из нас двоих есть машина, он живет в Питере и трезвый?! — Вызови машину, — голос дрожит, но Шаст это никогда не вспомнит, — Антон, вызови такси в ближайший отель — ты же приехал сюда куда-то? — Да. К тебе, — незамедлительно ответили на той стороне создав тишину. Арс тяжело выдыхает, потирая слипающиеся глаза, что не видят ничего кроме складок синего одела, вообще-то белого, но на фоне раннего утра то впитало в себя все прелести ультрамарина с примесью холодной крови арсениевского тела. — Позвони Серому — он тоже здесь проездом, у него есть лишняя кровать и желание проснутся так рано, — и сбросил. «Посчитай гудки Чтобы уснуть Посчитай гудки Я не возьму Посчитай гудки Я ненавижу тебя Я ненавижу тебя» Было обидно — холодно и голодно. Его застали раскрытым в тот момент, когда его никто не ожидал. Завтрашний день, точнее уже сегодня, было распланировано прекрасно — съемки небольшого рекламного проекта, пару часов на отдых и фотосессия. Он был свободным. Пока не услышал снова слова. Вот таким застал его это рассвет. Разбитым, ненавистным самому себе. Смысл ложится спать дальше Попов не видел. Он идет в ванную и принимает контрастный, душ пока на телефон на тумбе мигал о том, что доставка скоро приедет. Легкий завтрак и вот он уже мчится куда-то. Даже не к Матвиенко. — Окс? Прости что так рано — ты не подскажешь, где Шаст? — на ходу закидывает не менее сонную девушку информацией, мужчина заводит машину и медленно выезжает с парковки. — Почему ты звонишь мне? Арс блять… Сейчас пять… Ан, нет, шесть утра. С какого мне вообще знать где твоего Шастуна носит…- недовольно бурчала девушка, хотя было понятно — она уже не спала. — Не мой — а Иры, и не шесть, а пятнадцать минут седьмого. Окс пожалуйста, — в этом все невысказанные слова и мысли: " я же знаю, что он тебе как брат», " я же знаю, что он тебе звонил», " и конечно же ты ждала этого звонка». — Заебали вы меня, если честно…- тяжелый вздох, — знаешь бар, который напротив театра? Как-то на «р». Не помню точно. — Театр.- в сердцах не сдержавшись засмеялся Арсений, пока вел машину. Так что до белых клыков, до боли в губах. — Все к тебе стремится…- грустно отвечает девушка, — береги его Арс, он хоть и мудак, но, если захочет — поменяется, просто не знает, что именно надо сделать. Поговорите. Почему за все то время, что я с ним был, менялся только я. Почему я знал, что надо делать, а ему нужна помощь…. — Окс я принимаю твою заботу…- как же это иронично, — но сейчас не о личном. Матвиенко его собирался забирать? — Он поспорил со мной на тысячу и предложил бармену еще немного потерпеть ярого посетителя. Сказал, раз он тебе звонил — ты приедешь. — Сука.....- руки на кожаном руле сжались до вздувшихся вен, — спасибо Оксан — с меня должок. — Да иди уже… Арс скидывает трубку также резко, как и позвонил. Он подъезжает к месту через пять минут и ему больно от того что он видит — конечно он понимал и знал, что это за бар, но до последнего старался не верить в это. Black Bear или Черный медведь — ад всех их воспоминаний. Из-за его расположения прямо напротив театра, что было забавно, так как высокие люди искусства предпочитали вино и коньяк под классическую музыку, тема разговоров в этом баре у Антона и Арсения часто сводились к высокому — Арс рассказывал про постановки и произведения на которых они были основаны. Антон активно жестикулируя пытался вникать в тему — видно было что старался, поддакивал на знакомых сюжетах и пытался тоже играть. В те летние ночи они смеялись до подкосившихся ног и пьяных толканий по мостовой. Тогда Арс пытался шарить в ответ за футбол и мат — придумывал тупые рифмы ко всем словам парня типа «А? — Хуй на» и в том же духе, только с присущей Попову глупостью и тупостью. Это были моменты окрылённой и самой настоящей юности, что просыпалась в повидавшем многое теле. Единственная мысль что тогда витала на губах — где ты был раньше? Такой яркий и уверенный в своих начинаниях (тогда Антон себя только пробывал в Контактах и участвовал в других проектах ТНТ только боком). Тот, кто не кинет. Тот, кто приостановит если Арсений разогнется и приведет его в порядок. Интересно как многое их тех мыслей разбилось буквально через месяц? — Извините. Простите, — припарковавшись и неловко войдя в заведение Арс старался пройти незаметно мимо тучных мужиков. Утро в круглосуточном баре — не лучший выбор компании на утро. Потому что остаются здесь только самые ярые бухари явно доведенные все до кондиции еще в третьем часу ночи. — Прошу прощения! Арсений хватает за руку официанта что протирал один и столиков. — Вы не подскажете — видели здесь высокого парня под два метра роста? С кольцами такой весь, — Попов быстро обводит свои руки, — в кепке или капюшоне. — Ааааа, вы Арсений? — дождавшись утвердительного кивка парень чуть ли не младше Шаста ухмыльнулся, его черная сережка в ухе забавно зазвенела. — Заждались мы вас мистер. Пройдемте за мной. И повел куда-то вдаль от зала. — Набуянил ваш друг, вот пришлось его в подсобное скинуть, скажите спасибо что полицию не вызвали. — Спасибо, — хмуро проговаривает мужчина в груди сдерживая тот крик испугавшейся девчонки «Господи! Слава Аллаху! Жив!» — Своих не сдаем, — так же легко отвечает пацан, открывая темную дверь рядом с парой ведер и швабр. На вопросительный взгляд он лишь неопределенно пожимает плечами, — Вперёд спаситель, вас ждали долго. Маленькая комнатушка, открывшаяся перед Арсением, была очень узкой — три на семь метров. Стены её были серо-кофейного цвета, небольшой столик с зеркалом, белые шкафчики с висящей чей-то формой и пару рюкзаков у подножья черного кожаного дивана. На этом самом диване свесив ноги и лежала спящая красавица Антон. Парень подобрал под себя руки, кажется его слегка морозило, он подрагивал и его ступни забавно дергались по инерции, вместе с нахмуренными бровями и периодическим мычанием он напоминал собаку. Псину под два роста. — Я вас оставлю — раздалось сзади, но Попов уже не обращал никакого внимания на человека позади. — Довыебывался…- тихо выдохнул Арс не решаясь сделать шаг вперед. Ему надо переосмыслить, каким хуем он оказался здесь. В месте где лежит человек, которого он ненавидел, пытался забыть и просто вычеркнуть из всех ощущений. Обещал же — не поднимать трубку. Обещал не помогать, когда Антон хоть в канаву грязную свалится. Но только тело идет впереди мыслей — и как итог неловок, стыдно и злостно на себя. Где-то на периферии сознания появляется силуэт Сережи что смачно фэйспамит и посылает Арса куда подальше с розовой девчонкой внутри этого старика. А мужчина расстроен — он не может иначе. Он не контролирует — Попов в Питере, в своей квартире, один и никто его не остановит, в этом бою он один и все его решения нечестно осуждаются всеми. Раз они знают, что делать лучше — тогда пусть станут на его место! Медленно подходя, стараясь не разбудить, Арс присаживается на корточки перед скрюченным телом. Он внимательно разглядывает бледно розовое худи и аляповатую темную джинсовку сверху, что где-то была забрызгана то ли дизайнерскими пятнами, то ли самого шастовского происхождения. — Антонх, — рука слегка подрагивает — но это последствия. Попов заебался ничего не знать и метаться раненым зверем от одной мысли к другой. Он просто взял человеческий фактор — они все же друзья, коллеги, у него все-таки машина, у него есть квартира и есть лишнее место на большой кровати. — Мммм? — Шаст, подъем, я приехал за тобой, — и эти слова звучат так по интимному правильно. Словно они пара что несколько лет в браке и Арс привык к подобным ситуациям — хотя недалеко от правды. Во все их пьяные загулы именно Попову приходилось забирать худое тело со всех поверхностей, иногда это было проблематично из-за активности младшего, иногда сам мужчина был не особо трезв, но исправно довозил своего пацана до дома. — Мм…- худое тело сильнее встряхивают и тот переворачивается на другой бок открывая попову прекрасный вид на заблеванный рукав. — Арс… еще пару минут. — Хорошо, что ты мой голос хоть вспомнил, — Арсений тянется поправить сто процентов неудобно скуксившейся капюшон кофты и устало оглядывает парня, — я этого не хотел. Прости. И сквозь тяжелый вздох скидывает тело на кафельный пол. — Блять! — громко раздается на маленькое помещение хриплый голос. Пропитанный раздражением и запахом перегара. Выглядит Антон сейчас не лучшим образом, на полу схватившись первым чередом за голову, то ли рот, и тихо матерившийся себе в нос, — Аккуратнее сука! — И тебе доброго утра — собирайся, мы уходим, — и не задержав взгляда, Арс выходит прочь. Наверное, он хотел скрыться в салоне своей машины. В запахе корицы и освежителя воздуха, в шумах мелкой россыпи, сжавшись всем нутром — на деле откинув лохматую макушку на спинку. В зеркале отражается побитый прищур голубых глаз. Мешки под глазами собирают все морщинки вокруг век, да и трехдневная щетина не добавляет романтичности его образу. Наверное, увидь сейчас его кто-то из родителей, приняли бы за наркомана или алкоголика похлеще Шаста. Кстати сам парень пошатываясь только вышел из подвального помещения, угрюмо скусив свою рожу, он накидывает капюшон матеря про себя теперь ещё и питерский дождь. Когда он запрыгивает на переднее сидение Арсений без разговоров заводит двигатель и выезжает с парковки. Говорить не хочется, противно и в тоже время хочется как-то съязвить. На улице небо затягивает белой дымкой тумана сквозь которую с правой стороны пробиваются солнечные лучи, машин еще не так много, как в час пик, так даже лучше — меньше пробок быстрее доберутся домой. В тихом гуле машины слышно тяжелое сопение на соседнем сидении — Шаст сидит, облокотившись лбом о холодное стекло и тяжело дышит ртом. Снова простыл. Его ноги чтобы хоть как-то поместится широко разведены, так что периодически переключая передачи арсова ладонь зацепляет его колено. — Ты как? — все же срывается Попов заебавшись поглядывать боковым зрением на фигуру парня. — Как для человека с похмельем — хуево, — начинает Шаст, а мужчина уже нервно сжимает руль чувствуя, как появляются саркастичные нотки в голосе пацана, — но неважно же что чувствует мое тело — хуев ценитель искусства. Давай поболтаем о том, как морально было игнорировать человека или к примеру, посылать без веских причины. Мы как раз мимо кинотеатра проезжаем. — Антон не начинай. Я просто спросил. — Ага, спросил он, — снова отворачивается сильнее вжимаясь в плечи. — Мне похуй на твоих тараканов Попов, только хоть раз не слушай их а. И снова молчание. Поговорили блять. На самом деле Антон не всегда пьяный — просто самое больное он делал именно в этом состоянии. Именно поэтому Арс просто физически не переносит вид всего что дешевле коньяка или элитного вина. Вот почему он не может здраво мыслить и говорить с людьми что были бухими. Вот почему он чувствует словно его снова связывают — только не как в разы эйфории, вызывая зависимость, а заламывая холодными руками и прижимая к любой твердой поверхности. Такие разговоры и тон никогда не заканчивались, ни в одном доме хэппи эндом и жарким сексом — только боль, слезы и изнасилование. Накручивать себя Арсений умел и делал это, опять-таки, виртуозно, так же как и убегать от проблем, поэтому подъезжая к дому, мужчина не своим голосом просит Антона выйти к подъезду, и вообще у того вроде были дубликаты ключей — пусть зайдет в дом первый. Да возможно найти парковочное место — отмазка хуевая, это читалось в зеленых глазах что лишь ухмыльнулись, но не стали ничего говорить. У Арсения сейчас нет особо выбора. Опять он один в салоне и Попов молится что хоть теперь сможет нормально вздохнуть. Он не в ебаных кино-книге или тех же фанфиках. Он не девица, что будет рыдать от словившейся случайно паники. Просто по-мужски помолчит, про себя проматерит всех и вся, и включив актера пойдет на серьезный разговор. Сейчас только переведет дух, уберет ебанный пот с ладоней, зачешет челку и сглотнет тугой ком в горле, подумает нормально ли от него пахнет и убрано ли в его доме — просчитает все, подготовится и войдет за порог на прямых ногах, в любимых черных джинсах с дырками в коленях. — Думал ты меня кинул, — доносится с кухни приглушенно и настолько язвительно, что глаза на рефлексе закатываются. — А смысл? — мужчина медленно проходит светлую арку заходя в кухню. Шторы раздвинуты — впуская слепящий свет. На плите уже стоял чайник, Арсений был тем еще эстетом старины в таких мелких вещах как чайник на огне или свечи в шкафу — на случай если отключат свет, а сам Антон уселся на стул сравниваясь по росту с Поповым. Сидит как довольный кот, раздвинув широко ноги, и упершись в сидушку руками смотрит выжидающе, но без гнилой улыбки. Смотрит зеленью своих глаз выжидающе и совсем не смахивает на человека с головной болью. — Откуда я знаю Арс, откуда знаю, —он ведет плечами и откидывается спиной в подоконник. — Всегда был для меня загадкой. Ебаным кубиком-рубиком. Может настало время открыться? — и в приглашающем жесте приподнимает руки. Арсу больно. Он смотрит на эти руки нечитаемое, быстро — дольше перед собой в пустоту. Кивая самому себе, он отряхивается от наваждения, уходя к плите, ощущая, как его буравят взглядом. — Дурак ты Антох, — пытается придать непринужденность беседе, Арс достает чашки, — А если тебя мог кто заметить? Заснять? Опять скандалы — Какорин и Мамаев номер два, блять. — Нееет, — тихо взывают у стены закрывая лицом руки, метала на них стало чуть меньше, даже как-то голо смотрятся. — Только не говори, что начал доебывается из всего, только до этого. — Что такого в банальном волнении? — Крепкий черный чай — от похмелья вообще не вариант, но шастовый любимый во все времена. — Попов тебе сколько лет? Почти под сорокет! Мы не женатая пара алкоголика и работящей жены как в сценках КВНщиков — отбрось эти заебы. — ТОГДА ЧТО МНЕ ЕЩЕ ГОВОРИТЬ?! — выпаливает мужчина, громко ставя чай и надвигаясь разгоряченной бестией на расслабленного парня. — Что мне говорить, когда тебе похуй на все — крутой такой, да Шаст?! Популярность голову вскружила?! Ты за собой вообще не следишь — бухаешь как не в себя, — тычок в район печени, — прокуриваешь свои легкие! — подрывает за грудки юношу, — и убиваешь своим говором окружающих. Они сталкиваются глазами, борьба всем чем только можно, дыханием за кислород, взглядом за правду и телом за другое тело. Сейчас между ними не страсть возбуждения — а гнев от невысказанных эмоций. Арсений чуть ли не сидит на Антоне, который придерживает того только за локотки и впитывает каждое слово и эмоцию, словно до источника добрался. — Безответственный алкаш, что пропил остатки здравомыслия! Накой черт мне сдался еще один груз в виде мелкого пацана! Ты не умеешь жить самостоятельно — только на харизме и вывозишь. Думаешь — так просто пососались и прошло? Что все то, что было, можно стереть простым «прости» в телеграмме?! Бессовестный мальчишка — под прихоти которого подстраиваются все вокруг. Еще ждешь вечно чего-то, цепляешься за меня похлеще своих друганов и Ирки. Так вот скажи мне по чесноку Антон нахуя? — Так значит так ты меня видишь, — грустно выдыхает Шаст, но при этом улыбается, — я рад что ты это сказал, честно. И ведет руками мягко — поднимается к предплечью опаляя своим жаром, так что Попов опять в ступоре. — Что? — Говорю, что благодарен, что ты наконец-то мне хоть что-то сказал, — Антон уже не смотрит в глаза как до этого — изучает взглядом все что оказалось в родной близости по импульсивному движению Попова. Их статус всегда был далек от друзей — все это понимали, но не подавали вида. Им нужно было самим разобраться, в своих же играх. Друг-нет, какая разница? Да, на начале — было важно мнение старшего. Антону было неловко начинать откровенничать с Арсом и бухать. Стыдно за то, что он в свои двадцать три такой разгильдяй, да еще и Попова за собой тащит. А дальше его глаза застелила пелена настолько розовая и приторная, что все моральные нормы отступали — он творил лютую дичь попутно получая от всех знакомых тумаков — ведь они то знают Шаста получше тогдашнего Арса. Бывали моменты — нахлынет. Когда Антону вдруг думалось — что все это бред и не может быть никакого долго и счастливо. Что все эти улыбки и поцелуи — лишь прихоть алкоголя и чертей Арса, что вечно манили к себе огоньками. В те моменты он то и убегал к друзьям и Ире — на самом деле парень даже сейчас не особо понимает, зачем она ему. Видятся пару раз в месяц и то даже без секса. Их отношения давно перешли в слова что звучат как для галочки — у Антона работа. У него много проектов и столько же интервью и туров. У парня Арс с которым он раньше был не разлей вода. Раньше. — Антон, — предупреждающе перехватывает длинные пальцы у края футболки, Арс смотрит вроде как серьезно. Насколько это возможно в позе, когда ты сидишь на коленях довольного парня еле касаясь пола кончиком пальцев. Арсений весь подсобрался, съежился и смотрит настороженно. Как в те моменты, когда похож на кота и весь зал мило улюлюкает. — Ты такой красивый. — Просто выдает Антон, подтягивая мужчину ближе — но это не порыв страсти, парень притягивает к себе заключая в объятия вяло сопротивляющегося Арсения — утыкается носом в стык между шеей и плечом и мягко переходя к уху. Впитывает весь этот момент как губка — поглаживает руками, иногда сдавливая бока и выемку над поясницей, пытается запомнить запах и чувство мурашек, что пробивают Арсения, когда он легонько касается открытого участка кожи сухими губами, — весь такой красивый и мой. Давно был — теперь я это только понял. — Если ты думаешь, что сможешь свести все сладкими речами…- еле выдавливает из себя Попов пытаясь собрать мысли в кучу. Но они так же, как и ноги — предательски разъезжаются, не могут удержать хозяина, из-за чего приходится ерзать. — Ша-ааа-ст Арсению плохо — ощущений слишком много, они все бьют в его разбитое ментальное состояние создавая невообразимые вихри. Горячий воздух словно в пустыне, обжигает с каждым касанием. С каждым касанием внизу все скручивает в тугой узел — ждал, хотел, скучал. Руки холодные как у мертвеца и от этого еще хуже. Особенно когда их пальцы переплетает с собой широкая Антонова ладонь. — Арсений, посмотри на меня, — мужчина делает все на автомате — потому что сейчас он никто и ничто. Сдулся как последняя розовая сопля и полностью отдается Антону, что творит с его телом хоть и примитивные ласки, но которых вполне достаточно чтобы тело, ничего не видевшее кроме дрочки за последние пару месяцев, отреагировало. — Арсений. — Что. — звучит еще жалобнее. Его взгляд плывет, и он смотрит, как одурманенный чем-то, из-под прикрытых век, цепляющийся за острые плечи и нервно облизывающий губы. — Просто отвечай да или нет, — в попытке проверить сказанное Шаст сжимает чуть ли не до синяков выпирающие даже сквозь ткань джинсы тазовые косточки. — Я тебе симпатичен? — Нашел о чем спросить… Айш! — Арс резко дергается когда пальцы начинают более сильно давить, — придурок… — Твой ответ? — Да.....- тихо выдыхает мужчина опуская взгляд. Это немного отрезвляет и вот уже былая колючка имени Арсения Сергеевича Попова неуверенно перебирает ткань розовой худи парня. — Давно. — Хорошо, — Шаст пытается сдержаться изо всех сил — не нагнутся вперед и не чмокнуть в нос этого балбеса. Сто пудово же думал о безответственности, что его кидают. Арсений всегда был как хрупкий цветок — капризно требовал внимание и расцветал от комплиментов. Он внимательно слушал все и вместе со своим консилиумом секретов старался помочь всем. Он умный и опыт читался в каждом его слове. Он застенчивый моментами, а иногда хитрый что пиздец, во всем этом столько очарования и харизмы, что как Антон мог не поддаться? Как он мог просто так отпустить это золото? Антон хитро ухмыляется. Резко он перемещает руки под бедра подтягивая к себе ахнувшего Арса ближе, чтобы всем телом к другому и только ткань отделяла. — Тогда я готов исправится, я готов и собираюсь так сделать. Я обещаю — Арс. Я принимаю это решение не как ветреный мальчуган или чистокровный быдлан из Воронежа. Искренне — прошу прощения за всю причинённую боль. Что скажешь на это? Он совмещает слова с прерывистыми поцелуями бабочками в ключицы — там слегка прикусит, там лизнет и пройдется им прямо к шее. Арсению приходится упрется руками в подоконник чтобы совсем не завалится на парня. Дурак ты Попов. Силёнок вмазать то хватает. Да только сентиментальная сука. И пыл куда-то делся, да и вроде как все окончено. На этом последние здравомыслящие мысли покидают каштановую голову Перед глазами плывет все — то ли это слезы счастья, толи от возобновившегося трения в районе паха и губ Антона. Почему-то в голову приходит убогое сравнение с хентаем -когда щупальца везде, только теперь вместо них Шастун. Стал его кислородом и самолично питает Арсения — наркотик, и куча других сравнений. — Да…- уходит последняя мысль, когда губы на шее смыкаются и довольное мычание Антона пускает приятную вибрацию. Губы скользят по линии челюсти, подбородку наконец-то находя цель — губы сталкиваются в ярком и агрессивном поцелуе. Толи за все плохое или чисто из вредности — Арс пытается перехватить инициативу на себя кусается, стукается зубами и вытягивает весь кислород, так что они отстраняются с громким вздохом. Антон уже не контролирует руки — те получив свободу в свое удовольствие лапают Арсения за задницу, не залезая за кромку джинс, но чуть приподнимая и подтягивая ближе. Они превратились в комок громко дышащих тел, что готовы полностью вытрахать из себя все мысли. Забыться, а может именно это и служит некой точкой в их диалоге. — Диван, — хрипит Арсений, поднимая руки чтобы удобнее было снять футболку. Антон без слов направляет их к нужному предмету мебели, что стоит посреди гостиной — это было ближайшая комната. Сам диван был дизайнерским и очень практичный — без лишних спинок и подлокотников — только серый мягкий квадрат что стоял посреди белой комнаты. Заваливаясь они не перестают целоваться, жарко сплетаясь не только языками, но и всеми конечностями — руками, ногами, оглаживают тела друг друга. Арсений скользит короткими ногтями по груди Антона, где уже появилось пару пятен, верхняя честь одежды давно была скинута куда-то на барную стойку, царапает кожу слегка пощипывает, проделывая дорожку до затвердевших бусин сосков вызывая приглушенный рык где-то сверху. — Смазка, — звуки все приглушены, тело гудит как напряженная струна — поэтому Арс не сразу слышит, продолжая ласкать горошины. — Поищи между обивкой. — и пока парень шарит рукой, Арсений прогибается поясницей, зловеще облизывая губы. — Хах, такой банальный, — когда искомый предмет находится, Шаст вдыхает и нежно потираясь носом о скулу, тянет руки к джинсам Попова. — Я одинокий мужчина — чего ты ожидал? — вдыхают в ответ сквозь стиснутые губы, а следом слышится расслабленный полу-стон полу-выдох. Ширинка была расстегнута и наконец налитый кровью член получил облегчение. — К примеру плеток…- Антон медленно ведет ладонью по голому бедру, — или чего-то из разряда БДСМ? Говорят, актеры очень большие эстеты. — Парень хищно облизывается, смотря прям в прикрытые глаза. Его голова находится в районе бедер, но ещё далеко до паха, непозволительно далеко. И резко склоняется, кусая молочную кожу. Тихий стон срывается с губ Попова — кажется тот прикрыл рукой рот, — особенно им нравится красные пятна на теле… Царапины. Дорожка засосов идет по внутренней стороне бедра, руки скользят по впалому животу, под коленом и все царапают -гладят и надавливают, старясь выдавить как можно больше звуков из Попова. Мужчина не отвечает, лишь сильнее начинает дрожать слегка ерзая и Антон понимает его без слов — избавляется от своей одежды и открывая тюбик лубриканта — растирает между пальцами разогревая. Возможно для полного эффекта погружения, Шастун бы попросил Арсения смазать слюной пальцы, но сейчас не время для растягивания прелюдий — и так слишком долго плавают в ощущениях грани. Парень наклоняется над стройным телом, почти укладываться на него — оглядывает каждый миллиметр и каждую веснушку на плече, россыпь родинок на шее и бедрах, плоскою грудь что часто вздымается и сокращающиеся мышцы пресса. Весь его. Граф. Палец медленно скользит по ложбинке к сфинктеру проводя сначал вокруг, дразня и давая привыкнуть даже к простому проглаживанию без проникновения, первый палец идет туго — растяжка дело всегда кропотливое и мучительно долгое и даже при том факте что Арсений был одиноким в сексуальной жизни, чаще ему было банально лень каждый раз запихивать в себя пальцы, о чем тот естественно жалеет. Стараясь как-то сократить время, он самостоятельно помахивает бедрами, а Антон смотрит, смотрит с ебаной нежностью — будто читает между строк, и как назло еще немного сгибает палец. — Быстрее, блять.....- только и успевает проговорить Арс, как без предупреждения ощущает второй, — ну не так резко же ебный ты в рот. — Тебе так идет матерится Арс ты бы знал… — Будто блять на пляже в волейбол играем, а не сексом занимаемся, честное слово Шаст. — А! — Резкий вскрик и Арсений старается быстро прикусить губу до крови. — Нашел Хочется тумаков надавать за такие слова потому что это вам не суперигра — где ходи и ищи грибочки ебаные. Обычная физиология… но черт Арс об этом подумает потом. Когда его не будет переполнять так много ощущений. Пальцы двигаются ритмично и кажется Арсений несколько минут, не сбавляя голоса напоминает соседям как ему бывает хорош. А будет еще лучше если пальцы сменятся чем-то другим. — Ан—н-н-тон. Не тян-и-и. — Нетерпеливый какой -Блять, мы со стояками…- но резко Арс резко прерывает свой монолог, зажмуриваясь. Шаст успел нашарить в том же месте где и была смазка квадратик презерватива, и раскатав латекс смазал лубрикантом член медленно погружает головку за затем и весь ствол — замирает. Оба не дышат, но это весомая плата за то, что они сейчас испытывают. Да — Арсу малую дозу перебивает дискомфорт, все-таки член и пальцы — не особо похожая штука. При любом вздохе — все резко чувствуется гораздо сильнее, словно Попов это оголенный провод, и ему хочется кричать — да только голос он уже сорвал и остается только жалкие всхлипы и маленькие капельки слез в уголках глаз. Когда Шастун начинает двигаться — все достигает своего пика — эмоции, чувства и кажется, что долго мужчина уже не протянет как у основания члена появляется кольцо из пальцев, предотвращая подходящий оргазм. — Сука…- возмущенно меду хрипами тянет Арс, но быстро забывает, успевая только подмахивать бедрами и выгибать спину — проявляя чудеса грации. Где-то на моменте, когда перед глазами были яркие пятна, а во рту пустыня Арсений чувствует, как тело дрожит. Как ускоряется Антон и как все в момент расслабляется полностью, становясь черным. Было бы забавно — упади он в обморок после оргазма, но сейчас он просто в прострации, просто только что кончивший за ним парень медленно, на шатких руках выходит, отставляя после себя ноющую пустоту. Презерватив по всем канонам улетает в неизвестном направлении (за что получит отдельный пинок под зад), а длинное тело ложится в плотную рядом. Сейчас не хватает только одеял и подушек — чтобы было легко заснуть (предварительно пройдясь хотя бы салфетками), а так придется плестись в души и так далее. — Нам наверно надо в кровать… — Давай просто еще минуту полежим. — Разморено тянет парень, заваливаясь конечностями на тело старшего. Липкие, мокрые они по-дурацки улыбаются друг другу в макушки и плечо прижимаясь сильнее. Антон плавно переплетает их пальцы где-то в районе груди и забавно тычет носом в мокрую челку. — Никогда С этого слова все началось и этим закончилось — Никогда, — утвердительно мычит в поцелуй Арс счастливо улыбаясь, то ли за его плечами крылья то ли шизофрения. Они готовы к новому витку в их жизни — готовы принимать решения, взрослые, серьезные и нет, готовы нести ответственность за свои слова и ошибаться. Плакать и сметаться — по ванильному переживая все яркие моменты в месте, готовы простить и дышать новым днем. Для этого надо было на самом деле так мало.