Студентка

      По итогам первой контрольной недели из трех возможных результаты были неплохими: большинство единиц по трехбалльной шкале от нуля до двух. Затесались двоечки по физкультуре, проблему с которой она решила еще давно, мат.статистике, философии. Огорчила единица по программированию, впрочем, это дало повод для шуточек, что все хорошо, единица ведь и вправду больше нуля. Однако другие, кто получил ноль по итогам контрольной недели, говорили, что нумерация начинается с нуля, «нуль есмь Альфа и Омега, начало и конец» — не иначе, как философа переслушали, и вообще, если хвастаться, так уж хотя бы двойкой, а не единицей — это все равно, что хвастаться тройками, такой же бред.       По программированию Саша старалась, наверное, больше всего — не зря же шла учиться на «недопрограммиста». Поэтому с большей радостью получила бы двоечку как признание своих заслуг. Однако двоек в группе было крайне мало и девушка дала себе обещание, что в следующие недели будет стараться больше.       Однако стараться больше было проблематично, потому что лекции по этому предмету Саша не пропускала, а лабы тем более. Не все шло так гладко, как хотелось бы, однако, в целом, вектор, в котором стоило совершенствоваться, был понятен и это не могло не радовать.       — Ты чё в деканат до сих пор не сходила? — спросил Арсений.       Арсения она не слишком любила: зам.старосты, а ведет себя как полноценный староста, причем не самый лучший. Всем указывает, что делать, критикует по поводу и без повода.       — А чё? — ответила Саша. — Мне-то зачем туда идти? Туда ходят те, кто завалил контрольную неделю.       — Перечень на стене зачем висит? — Аресений подвел Сашу к доске объявлений и тыкнул пальцем в ее фамилию. — Сегодня последний день. Кто не придет, будут лично обзванивать.       — Ну и позвонили бы — ничего страшного, — сказала Саша.       Среди списка, в котором было немало вычеркнутых фамилий — те, кто сходили, считали своим долгом исключить себя из столь позорного перечня — нашла Глашу и еще несколько достаточно знакомых людей.       «И все они полууспевающие, — подумала Саша. — А я-то здесь причем?»       Глаша, впрочем, как и Маша, не удивили Сашу появлением в этом списке. Глаша была туповатой, поэтому учила днями и ночами, Маша страдала прокрастинацией, поэтому могла весь день заниматься своими делами, а в десять вечера вспомнить, что она даже не начинала учиться.       — Саша, спасибо вам с Дашей, — однажды сказала Маша. — Мы теперь с Глашей спокойно занимаемся по вечерам, не нужно гасить свет. Иногда еще кого-нибудь зовем, вместе ведь учиться веселее.       — Да пожалуйста, — ответила Саша. — Можем и на следующий год этим же составом заселиться на тех же условиях.       Саша вошла в деканат.       — Александра, вам направо, — сказала секретарь.       «К замдекана, — подумала Саша. — А я-то тут причем?»       — Александра, — начала Юлия Никитична, замдекана и лектор по диффурам. — Ваш средний балл за контрольную неделю пристойный — 1,25.       «Больше единицы и без нулей по профильным предметам — все как они требуют», — мысленно добавила Саша.       — И нулей в принципе нет, — продолжила женщина. — Вот только вы по той же дорожке в этом семестре пошли.       — Да, — ответила Саша. — Средненькая учеба, отсутствие нулей. К сессии еще все доучу.       — И пропусков многовато, — сказала Юлия Никитична. — На многих лекциях не отмечают, но я, к примеру, вижу, кто вообще не ходит.       «Отпираться или нет смысла?» — подумала Саша и произнесла. — Юлия Никитична, я не воспринимаю информацию на слух. Поэтому могу ходить на лекции только как в театр. На других посмотреть, себя показать. После лекции всегда беру конспекты одногруппников и учебники.       — Но вы же линейную алгебру сдали с третьего раза и больше потому, что к вам отнеслись с пониманием, — казалось, Юлия Никитична не верила в ее отговорку про «испугалась». — Когда пугаются, идеально на вопрос, один из четырех, не отвечают.       — Этот вопрос я знала идеально, вот и не забыла, — сказала Саша. — А в других не была так уверена.       — Поверьте моему достаточно богатому опыту, что в подобных случаях или забывают все, или, если взять ваш случай, вспоминают то, что знали, — ответила Юлия Никитична. — Вам просто пошли навстречу.       — Я буду учить так, чтобы не забыть даже при испуге, — произнесла Саша.       — Хорошо, Александра, учите, — сказала Юлия Никитична.       Саша вышла из деканата.       — Ну как? — спросила Даша.       — Те двое больше в пику этому козлу поставили тройку, — ответила Саша.       — И деканат только сейчас очнулся, чтобы тебе это рассказать? — удивилась Даша.       — Юлечка обиделась, что я на ее лекции не хожу, — сказала Саша. — Вот только лекции Юлечки обычно первой парой, когда все нормальные люди спят.       — Да наврала бы, что ходишь, — ответила Даша.       — А вдруг она и вправду всех помнит? — недоверчиво произнесла Саша. — Я побоялась рисковать. Тем более, что семинарист у нас другой.       — Семинарист другой, а экзамен может и Юлечка принимать — тут не угадаешь, — сказала Даша.       — Все равно учить, — ответила Саша.       Между лабой по высшей алгебре и лабой по матану была лекция по философии. Как шутили многие, расписание сделали именно таким для того, чтобы обеспечить лектору явку и никто не разбежался. Однако студенты решили иначе и нередко использовали эти полтора часа как полноценный обеденный перерыв.       Парой дней ранее Саша умудрилась урвать путевку в профилакторий. Так как в этом профилактории было не только бесплатное питание, которое привлекало студентов, живущих в общежитии, но и лечение, в прошлом семестре попасть на полное обеспечение за символическую сумму не удалось — очередь была расписана на месяцы вперед. Поэтому сейчас, получив путевку, девушка стала счастливой обладательницей полного пансиона на двадцать один день и кое-какого лечения.       Кормили неплохо. В целом, если ставить перед собой цель похудеть, как шутили некоторые, на этом рационе можно было продержаться без дополнительных перекусов. Однако многие, в том числе и Саша, придя на обед и вполне удовлетворившись супом и салатом, покупали «с собой» еще что-нибудь в виде мясного блюда. Чтобы перекусить потом.       На путевку полагались семь сеансов массажа, семь посещений циркулярного душа, семь ингаляций, семь сеансов физиотерапии, консультация стоматолога и лечение не более двух зубов, безлимитная возможность ходить к терапевту.       — Жалобы? — растерянно спросила Саша, придя на первую консультацию, после которой и назначались процедуры. — Да, вроде, нет никаких.       — А что-то еще хочешь, кроме бесплатной еды в столовой? — спросила врач.       — Массаж и циркулярный душ хочу, — ответила Саша.       — Значит, тогда жалуешься на переутомляемость в целом, — сказала врач. — Консультация стоматолога по живой очереди, лечение не более двух зубов и только кариеса по предварительной записи. Семь массажей по записи, семь душей тоже по записи.       — Спасибо, — поблагодарила Саша.       Про стоматолога ходили, в целом, не лучшие отзывы: бесплатное лечение полагалось только цементом, а за более современные материалы надо было доплачивать. С другой стороны, как отмечала Саша, такое было во всех бесплатных поликлиниках, поэтому какая разница, где платить, если что? Зато здесь не было очередей на две недели вперед, а «в их родной деревне» в муниципальную очереди давали в шесть утра и на месяц вперед, по острой боли была вероятность попасть в этот же день, но только чтобы рассверлить. В единственный платный кабинет запись была на пару недель вперед, по большому блату можно было упросить врача остаться в нерабочее время или выйти в субботу.       — Шла бы учиться на стоматолога, открыла бы еще один кабинет — озолотилась бы, — иногда в шутку говорила Саше мать, всякий раз проходя мимо таблички «Стоматолог. Рабочие дни: понедельник — пятница с 10 до 16. Выходные: суббота, воскресенье». Вон, к ней из соседних деревень едут, потому что в нашу не попасть.       — Шла бы учиться на узиста — тоже бы свою контору открыла, — всякий раз отвечала Саша — пару раз в месяц к ним и вправду приезжал платный узи-кабинет с передвижной установкой и попасть на прием было так же сложно, как и в муниципальную.       Здесь же живой очереди почти что не было — подумаешь, один человек был уже в кабинете. Ждать пришлось минуты три, не больше.       — Зубы хорошие, — говорила стоматолог. — Кариеса нет. Если задаться целью, то можно подрезать «капюшончики» у зубов мудрости, но это не здесь, это надо по месту жительства идти к хирургу. Опять же, черт его знает, что там под капюшоном, может, кариес на ползуба и надо удалять. Если что, можно и полечить, но это при условии, что зуб в ряду. Если не в ряду, то проще и логичнее удалить. Но под мой характер я бы эти зубы мудрости сейчас трогать не стала, если ничего не болит и не мешает.       — Не мешает, — ответила Саша.       Массаж был не самым хорошим и не слишком плохим, зато бесплатным — даже не нужно было нести свой крем, как это обычно бывало в санаториях, к душу нареканий не было. Однажды, сидя в живой очереди на циркулярный душ — в книжке профилактория были прописаны только дни, Саша услышала, что на соседнем факультете ожидается олимпиада по программированию.       — А на какой курс рассчитана?       — Вообще не ниже второго. Но сказали, что ограничение ставить не будут.       — А сложная?       — Кому как. В том году выиграл чувак со второго курса. А еще один чувак с четвертого набрал один балл из двадцати. Вот и как сказать, сложная или нет?       «Ну а что, можно попробовать», — подумала Саша.       Саша сходила поесть, прошлась по коридорам, увидела на одной из досок объявлений плакат, посвященный той самой олимпиаде, прочитала, что предварительной записи не требуется и нужно просто прийти в нужную аудиторию в назначенное время. Потихоньку дошла до аудитории, в которой лектор рассказывал про эпикурейцев, осторожно заглянула — увлеченный темой дедок выписывал какие-то даты на доске.       Недолго думая, Саша на цыпочках прокралась в аудиторию и села на второй ряд сбоку. Достала тетрадь, сделала вид, что внимательно слушает.       — Ты чё пришла? — шепнул сзади Арсений.       Саша обернулась, увидела зам.старосты и ответила:       — Учиться. А чё? Нельзя?       — Да можно, — удивился Арсений.       До конца пары было еще минут двадцать и Саша уже успела пожалеть, что пошла на лекцию: неинтересно, лавочки жесткие, ее кусок парты, кажется, вообще сломан — не зря никто не сел на такое, кажущееся на первый взгляд козырным, место.       Ровно за пять минут до конца лекции преподаватель закончил рассказ. Завсегдатаи удивились — обычно лекция заканчивалась минута в минуту. Не успел кто-то начать собираться, как в аудиторию вошла Юлия Никитична.       — Пускаем листочек по кругу, записываем свои фамилии, — сказала она. — Лишних не вписывайте, все равно вас пересчитаю. Валерий Антонович жаловался, что к нему ходит мало народу — я даже подумать не могла, что столь мало.       Саша оглянулась — в аудитории сидело человек двенадцать.       — Девушка в голубой блузке пришла с опозданием, — неожиданно сказал философ.       — Я отмечу, — произнесла Юлия Никитична.       «Интересно, а не зря ли я вообще пришла? — подумала Саша. — Может, логичнее было бы не приходить. Запомнить плюс одного человека — это не так уж и трудно».       — Староста, так, старосты здесь нет, — Юлия Никитична пробежалась глазами по аудитории, — Арсений, передайте остальным, что они пишут объяснительные за отсутствие на лекции и приносят в деканат. Александра, — женщина подошла к Саше, — вы по какой причине опоздали?       — С обеда не успела прийти вовремя, — ответила Саша.       — Вы не пишите, — такой ответ удовлетворил Юлию Никитичну.       «Ну вот, не зря хоть на пару сходила, а то сомневалась, — подумала Саша. — Теперь можно и дальше на пары не ходить, на следующей, чует сердце, точно аншлаг будет».       С чистой совестью девушка отправилась на лабу по матану.