devils

Дом братьев Ким был довольно скромный. С первого взгляда можно было даже и не понять, что за этими стенами живут одни из самых влиятельных и внушающих страх братьев всего Сеула. Выдавало это лишь то, что вокруг дома постоянно кружила четвёрка охранников со здоровенными дубинками. Хосок припарковал машину за высокими воротами и помог розоволосому вытащить сумки из машины. Он вновь надел маску, его взгляд опять потяжелел и перестал быть таким открытым и доброжелательным, какой он был в машине во время неформального и разряженного разговора с новоиспечённым коллегой. Чимин нервно сглотнул, подходя к двери вместе с Хосоком. Чон кивнул охране, стоящей возле входа, и дверь тихо отворилась, пропуская внутрь. Внутри всё также было скромно, как и снаружи. - Они не любят излишней роскоши, - тихо проговорил Чон, подталкивая застывшего на пороге Чимина вперёд. Хоби проводил парня на второй этаж до свободной комнаты и помог забросить вещи внутрь, после чего удалился, бросив лишь в конце, что зайдёт за ним через какое-то время. Пришло время располагаться. Чим быстро разложил немного численные вещи по полочкам и снял надоевший пиджак. И зачем он только вообще его надевал? Растянув удушающий галстук, парень плюхнулся на мягкую кровать с белыми простынями. Воздушное бельё окутывало свежим запахом какой-то хвои и лимонов. Пак устало прикрыл глаза. Вся нагрузка (моральная и физическая) догнала его только сейчас, когда розовая голова коснулась кровати. Пак лежал поперёк кровати, раскинув руки в стороны, и размеренно дышал, наслаждаясь тишиной и спокойствием, таким нужным после сегодняшней встряски, словно воздух. Скинув одними ногами надоевшие порядком ботинки, Чимин довольно простонал. Сладкая нега обволакивала уставшего и вымотанного парня. Его пальцы медленно начинали неметь, а ноги становились тяжёлыми, будто весили несколько тонн. Вдруг резко открыв глаза, Чим осознал: он чуть не погрузился в сон. Всё же приятная атмосфера исходила от этой комнаты, что киллер чуть не вырубился, только попав в неё. Приняв волевое решение, что нужно встать, он почти сразу же об этом пожалел. Ноги слегка занемели, как и кончики пальцев рук, выбивая из равновесия и нарушая координацию. Чимин покачнулся, схватившись за голову. Спустя секунду всё пришло в норму и он решил всё же доразбирать вещи. Оружие тихо звякнуло но поясе, когда парень потянулся к верхней полке, чтобы забросить туда пустые сумки. Этот звук напомнил ему о сегодняшнем дне. Перед глазами моментально возникло искорёженное лицо Бэни, всё в крови и слезах. А потом это же лицо, уже холодеющее от отлива крови, с тремя отчётливыми чёрными дырами во лбу. Чимина передёрнуло, ему натурально стало тошно от воспоминания. Или не совсем тошно?.. Из воспоминаний его вывел звук открывшейся двери. Чим резко дёрнул головой ко входу. - Хей, спокойнее, это всего лишь я, - Хосок искривил губы в ухмылке, разводя руками в стороны. - Пойдём, боссы приглашают тебя ужинать. Чимин коротко кивнул в ответ и вышел из комнаты, оставив лежать на кровати пиджак и галстук. Потом уберёт, когда соберётся спать. Если он вообще сможет после тех воспоминаний. - Сильно не обольщайся, - вдруг произнёс Хоби по пути в столовую на первом этаже. - Обычно охрана и телохранители едят отдельно. Да и они редко вообще едят в столовой, обычно повар приносит им еду в комнату. - Повар? - удивлённо переспросил парень. - А ты думал, что они сами себе готовят? - Чон прыснул себе в кулак от смеха. - Они это делают крайне редко, когда у господина Кима хорошее настроение... - Так господин Ким готовит? - Нет, хорошее настроение, чтобы есть то, что приготовит мистер Ким, - посмеялся Хосок. Чимин улыбнулся. Они вдвоём вошли в столовую, где уже сидели близнецы. Они расположились за разными краями стола, чтобы хорошо видеть друг друга. Хоби и Чим тоже расположились за столом, коротко поклонившись в знак приветствия. Блондин сразу же заулыбался, отставляя вилку. - Чимин~щи! Как тебе комната, уже расположился? - мужчина отпил из бокала, по всей видимости, вино. - Спасибо, мистер Ким, очень комфортно, я очень благодарен, - Чимин кивнул головой, чуть не мазнув волосами по тарелке с рагу. - О, я рад, я так рад, Чимин~щи! - блондин посмеялся и был уже готов даже захлопать в ладоши, когда столкнулся с серьёзным взглядом брата, который лишь на секунду оторвался от еды, чтобы холодно посмотреть на близнеца и произнести: - Приятного аппетита. Хосок и Чимин одновременно кратко кивнули в знак благодарности, повернувшись к русоволосому. Трапеза проходила в тишине, прерываемой только лязганьем вилок по посуде и стуком бокалов о столешницу. Все сосредоточились на еде, погружённые каждый в свои мысли. Только Хосок иногда поглядывал на боссов, будто проверяя, что с ними всё в порядке. Это было действие, будто отточенное уже сотней дней. Как заученная мантра. Съел пару кусочков - обернись на близнецов, всё ли с ними в порядке - можешь продолжать есть. И так по кругу. Ближе к концу, когда все уже просто сидели и допивали оставшиеся напитки, господи Ким произнёс: - Чимин, сегодня ты первый заступаешь на ночное дежурство. Хосок введёт тебя в курс дела, после чего сменит тебя ночью. После сказанных слов мужчина допил остатки вина. По его губе скатилась капелька красной жидкости, капнув на подбородок. Ким спешно вытер её пальцем, обтрусил ладонь в воздухе и встал из-за стола, направляясь прочь из столовой. За ним последовал и старший Ким, опрокинув третий по счёту бокал вина и бросив напоследок: - Хоби~и, мой дорогой, передай повару, что сегодня он превзошёл самого себя! Я чуть язык не проглотил от этой вкусноты, - хихикнул блондин и вышел (нет, он словно выплыл, как лебедь) из комнаты, оставляя телохранителей. Чимин нахмурился, пытаясь осознать слова русоволосого. Какое ещё дежурство? Только приехал и уже грузят работой? В стиле Кимов, конечно, но чтобы просто вбросить информацию и потом, ничего не объясняя, скрыться в тумане... Кажется, парень слишком сильно задумался, ибо Хосок тихо прочистил горло, привлекая к себе внимание. Чим поднял голову на источник звука. - Тебе нужно будет дежурить в их комнате, возле двери, - тихо начал он, допивая остатки чего-то красного, но точно не вина, из своего бокала. - В четыре часа я тебя сменю и ты сможешь поспать. Подъём в десять часов, так что постарайся потом выспаться. Заступать на дежурство без десяти девять. И да, переоденься, не за чем тебе расхаживать при параде. Они всё равно на форму не обращают никакого внимания. "Да-да", - мелькнуло в голове у Пака. - "Именно поэтому ты, Хоби~и, разгуливаешь каждый день в костюмах, как с иголочки одетый. Всё всегда выглажено, чисто, опрятно. Не обращают они, ага. Кому ты об этом рассказываешь?" Ещё бы чуть-чуть и Чимин вслух бы цыкнул и презренно закатил глаза, но сдержался. Волевыми усилиями, но сдержался. Хосок вышел изо стола и прошёл куда-то в другую комнату, по всей видимости, в кухню. Чимин направился в свою комнату, переодеваться. Надев чистые домашние штаны и какую-то футболку с непонятной надписью, Чим посмотрел в зеркало. Волосы падали на лицо, некрасиво закрывая лоб и мешая глазам. Пак тряхнул головой и собрал непослушные локоны в маленький хвостик на затылке. Так точно не будут мешаться. Он быстро перевёл взгляд в зеркале на кровать. Пиджак и галстук. Розоволосый собрал их и повесил в шкаф с мыслью "когда-нибудь ещё надену, но точно не сегодня". Парень вдруг заметил в нагрудном кармане пиджака беленький скомканный платок. Он достал вещь и сел с ней в руках на постель, внимательно рассматривая. Белая ткань была испачкана красными крупными неряшливыми каплями, которые уже успели потемнеть от окисления кислородом. Чим поднёс платок к носу и вдохнул запах. Он почти ничем не пах, кроме как чем-то кисловато-пресным. Этот запах взбудоражил нутро Чимина. Розоволосый пытался упиться этим запахом, будто высасывая остатки тех ощущений своим носом. Он ненормальный. Но кому какое дело, что ему нравится, если он так хорошо справляется со своей работой? Чимин попал в какую-то эйфорию, вдыхая запах крови, которую буквально несколько часов назад вытирал со своего лица. Он упивался этим ощущением так сильно, что даже лёг на спину на кровати, пытаясь вдохнуть как можно больше и сильнее. Пак не сдержался и даже облизнулся, в надежде почувствовать тот приятный железистый дурманящий мозг вкус. Кровь влажным пятнышком немного поплыла на платке от языка парня. Это всё было до ужаса странно. Ещё утром его трясло перед трупом коллеги, которого он только недавно вколачивал в пол своими же кулаками, которого он чуть не прикончил, но остановился, придушивая своим же ботинком. А сейчас он чуть ли не возбуждается от вкуса и запаха чужой крови. Грёбанный фетишист и извращенец - можно было бы подумать. Но и оправдать это невозможно - он действительно был таким. Сколько Чимин так пролежал, можно было бы только гадать. Его отвлекли лишь три коротких стука в дверь и голос за пределами комнаты: - Девять сорок пять, Чимини, - тихо проговорил Хосок, не открывая двери. - Комната вторая от тебя направо. Доброй ночи, я сменю тебя в четыре. Послышались удаляющиеся шаги. Чимин быстро попытался прийти в себя, глубоко вдыхая и выдыхая. Он отложил платок на подушку, с мыслью, что с этим закончит, когда придёт с дежурства. На губах всё ещё ощущался тот привкус, что не могло не радовать парня. Пусть даже он будет сейчас дежурить, только вот почти все его мысли будут заняты этой дурацкой тряпкой. Он быстро нашёл комнату близнецов и осторожно постучал в неё. Дождавшись ответа, что войти можно, Пак осторожно отворил дверь. Близнецы вяло бродили по небольшой комнате. В ней стояло две кровати, довольно близко сдвинутые друг к другу, книжная полка и небольшое кресло прямо возле входа. Чимин скромно встал возле двери, заперев её за собой. - Можешь присесть, Чимин, - строго проговорил Ким младший, снимая надоевший порядком халат и оставаясь лишь в нижнем белье. Старший близнец последовал примеру брата и уже раздетый плюхнулся на кровать, хохоча. Русоволосый лишь закатил глаза, снимая с носа очки и кладя их на прикроватную тумбочку (интересно, что у него там внутри хранится?). Блондин потянулся к брату, как будто бы поцеловать на ночь, но русоволосый отшатнулся, вызывая улыбку у близнеца. Что только что произошло? Чимин понятия не имел, да и вникать особо не желал. Они легли каждый на свою кровать и свесили руки. - Доброй ночи, - отозвались братья и Пак что-то тоже тихо пробурчал себе под нос, усаживаясь, наконец, в кресло и замирая. И тут Чимин готов был поклясться, что чуть не поперхнулся собственными слюнями. Мизинцы братьев крепко переплелись, пока они спокойно погружались в мир Морфея. Близнецы стали в миг такими беззащитными и хрупкими, как хрусталь, который может разбиться от любого неосторожного движения. Чимин почти не дышал, в страхе нарушить такой тонкий и чувственный момент. Хоть Кимы иногда (очень часто) собачились между собой, бросались колкими оскорблениями и разными невыносимыми словами, иной раз дело даже доходило до рукоприкладства со стороны обоих, но... Всё же они были братьями. Как бы господин Ким не был злым на мистера Кима, он всегда его оберегает, спасает из разных передряг, вытаскивает из прокуренных притонов, где тот ненароком оказывается по воле собственного разгульного образа жизни. Мистер Ким же никогда в жизни не позволял ни одному человеку как-то плохо отозваться о своём брате. В лучшем случае этот недоумок был застрелен сразу же, а в худшем его отправляли куда-то за пределы досягаемости связи и вездесущих глаз. И там уже от этого человека точно не остаётся живого места, а о том, что раньше звалось человеком, все даже вспоминать боятся, не то, что расспрашивать о его местоположении. Пак долго залипал в сцепленные мизинцы близнецов, что-то размышляя о своём новом посте. О своей новой должности, о своих новых обязанностях. Он не заметил, как уже сидел и остервенело вцепился зубами в основание своего большого пальца левой руки. Парень осознал это только тогда, когда почувствовал его. Снова этот приторный привкус крови, на этот раз собственной. Своя кровь всегда нравилась Чимину ещё больше, чем чужая. Если бы он жил в каком-нибудь фэнтезийном мире, то, чем чёрт не шутит, стал бы вампиром без раздумий. И его бы привлекало не то, что он станет бессмертным, вечно молодым, его тело будет в идеальной форме постоянно, морщины на лбу не появятся, нет. Ему бы было на это абсолютно наплевать. Его бы привлекало лишь то, что он сможет пить кровь литрами, банками, стаканами, да чем угодно, в любых количествах, каких только ему бы захотелось. Слюна от этих мыслей стала вырабатываться втрое сильнее обычного, капнув на ладонь, что прикрывала подбородок. Саднящее ощущение собственных зубов на своих мышцах заставило Чимина разжать челюсть и отвести руку ото рта. Тоненькая струйка крови медленно сочилась из ранок, сделанных зубами. Глаза Пака на секунду сфокусировались на тёмно-алой жидкости, которую он поспешил слизать, оглядывая комнату. Ничего не изменилось. Всё было также тихо и на тех же местах. Звенящая тишина прерывалась лишь сопением двух мужчин, всё ещё цепляющихся мизинчиками друг за друга. Розоволосый широко лизнул свой палец, убирая излишки крови. Прокусил он, слава богу, несильно, крови особо не было, да и к утру уже болеть и саднить перестанет. Близнецы мирно спали, всё также цепляясь друг за друга мизинцами, будто от этого могла зависеть всё их существование в этом мире. Блондин спал со слабой улыбкой на губах. Он даже периодически слегка разжимал палец, поддерживающий брат, но потом, словно опомнившись, вновь сжимал его. По его выражению лица было понятно - снится ему какой-то до ужаса приятный сладостный сон. Вторая его рука беспорядочно бродила по постели, словно нащупывая что-то. Или кого-то. Даже здесь близнецы отличались друг от друга. Русоволосый морщился во сне, иногда дёргаясь. Снилось ему что-то явно не очень приятное, потому он в какой-то момент даже тихонечко жалобно простонал, заставляя Чимина вздрогнуть и прислушаться, приглядеться. Губы его еле видно дрожали, а по щеке катилась малюсенькая, едва заметная слезинка. Что-то сильно задело его во сне, заставляя почувствовать боль (физическую или моральную - неважно). Свободной рукой от сжимал немного свешенное предплечье, будто цеплялся за кого-то. - Нет... - всхлипнул тихонечко он, кусая губу. А после этого он в миг успокоился. Видимо, сон отступил, погружая в прострацию сознание близнеца. Пальцы на предплечье мягко разомкнулись, плюхнувшись в пустоту между кроватями. На коже остался еле видный красный след от каждого пальца, освещаемый лунным светом из не до конца зашторенного окна. Губы русоволосого разомкнулись. Сейчас от его суровости и строгости не осталось и малейшего следа. Он был таким невинным, беззащитным, что в груди у Чимина сердце пропустило пару ударов. Он перевёл взгляд на блондина. Тот всё также слабо улыбался, пальцами сжимая подушку, словно чью-то грудь. Да уж, снится ему точно что-то приятное. Сердце Чимина пропустило ещё пару-тройку ударов, когда он представил себя на месте этой злосчастной подушки. И зачем только Чим это представил? От обоих боссов шла такая энергетика, от которой внизу живота мягко, но верно мог завязываться узел. Руки сами собой цеплялись между собой в замок, чтобы не натворить чего-то. Пак глубоко вздохнул, пытаясь перевести дыхание и вернуть свои мысли хоть в какое-то адекватное русло. Он дёрнул головой, волосы небрежно выбились из хвостика и неаккуратно легли на лоб. Спешно перевязав хвост на затылке, Чимин попытался задуматься о чём-то, но ничего в голову не лезло кроме этих близнецов или той тряпки, что валялась на его подушке в комнате и смиренно дожидалась его возвращения. К чёрту платок. Не думать. Не думать. Не думать. Просто уйти в прострацию и сконцентрироваться на сцепленных мизинцах. Уйти в прострацию. Не думать... Время тянулось долго, тягуче, как застывший слишком густой джем в банке, который пытались вылить на тарелку с блинчиками. Но вдруг оно, словно грохнувшись, наконец, на блюдо, подошло к четырём утра. Два коротких удара в дверь. Чимин настороженно тихо поднялся со своего места, прислушиваясь к двери. - Смена, - тихо, но чётко прозвучал голос Хосока. Чим открыл дверь, оглядываясь на спящих братьев. Хоби вошёл вовнутрь и усмехнулся, перейдя на шёпот. - Они всегда так спят, привычка с детства. Они странные, но... Привыкнешь ещё. Иди поспи теперь, день обещает быть напряжённым... Хоби тихо похлопал по плечу розоволосого и завалился на кресло, в руках играясь с ножом. Бабочка ловко скакала в пальцах парня. Его татуированные руки едва напрягались, перекидывая холодное оружие и вытворяя выкрутасы. Хосок всегда был таким. Сосредоточенным и вечно мающимся какой-то дрянью за работой. Нередко Пак слышал из кабинета доносящиеся: - Хосок, прекрати уже, и так голова болит, ещё и ты мельтешишь! - и не понятно было чей конкретно голос это завывал каждый раз. Хосок одновременно притягивал к себе внимание и в тот же миг отталкивал. Прямо как приторно сладкая конфета. Вроде бы хочется ещё, а с другой стороны слишком противно, чтобы есть. Пак не мог определиться, как он относится к коллеге. Возможно, он устаканит своё мнение чуть позже, когда больше сможет провести времени с Чоном и попытается его лучше узнать. Хотя на кой чёрт Паку это нужно? От Хоби веяло чем-то запрещённым. И не в смысле, что он что-то употреблял, нет (хотя всё в этой жизни возможно). От него веяло тем самым риском и драйвом, что нравился Чимину. Розоволосый в какой-то степени был зависим от этих чувств, потому так интересен ему был коллега. Хоби был странным. А кто не будет, страшно спросить, при такой-то работе? Угроза того, что тебя застрелят, отравят или будут пытать висит над Чоном ежедневно. Может, конечно, он точно также прётся от всего этого, как и розоволосый мальчишка, но вряд ли. Тут скорее играет роль преданность своим боссам. Хосок никогда не отличался особой эмоциональностью в присутствии близнецов, но как только появлялась угроза их жизни, или ещё что-то происходило, его будто меняли. Бешенный взгляд. Из довольно худого, не особого накаченного парниши он превращался в какого-то остервенелого ревущего медведя, готового своими руками (когтями) порвать глотку любому, кто хоть на миллиметр позарится на драгоценное здоровье братьев. И Чимин никогда не забудет тот виноватый вид пристыженного котёнка, который мелькнул на лице Чона, когда он чуть не оплошал. Никогда не забудет, потому что это вряд ли повторится. Хоби проводил розоволосого взглядом и подмигнул ему напоследок. Послышался щелчок закрывания замка. Он даже не удосужился встать, чтобы это сделать? Плевать. Не до Хосока сейчас с его различными умениями. Сейчас Пака волновало совсем не это. Он хотел побыстрее вернуться в комнату, ибо усталость и ноющее чувство в мышцах таки докатилось до парня огромной волной, под которой можно было захлебнуться. Чим гулко сглотнул и отправился в комнату, пытаясь унять дрожащие губы и потряхивающую руку. Он быстро вошёл, закрыл дверь на замок и плюхнулся на кровать. На подушке всё также одиноко лежал тот самый платочек. Чим вытер собственную кровь, которая всё ещё медленно подтекала, этим же платком, поднося его к носу и вдыхая аромат. Его сильно тряхнуло от накатывающего кайфа. С такими пристрастиями Паку не нужны были и наркотики, которыми многие балуются из его сферы. Ему достаточно прийти на скотобойню или в тот же самый морг и стоять рядом, умирая от желания и возбуждения. Странный он, Пак Чимин. Запахи собственной и чужой крови перемешались, вызывая новую бурю эмоций. Это было то ли наслаждение, то ли возбуждение, то ли ещё какая-то чертовщина. Пак и сам не мог разобрать, что с ним творится, когда он так бессовестно и без стеснения уподобляется своим фетишам. Извращенец розововолосый. Чим кусал губы, вдыхая приятный запах, елозил по всей постели, пытаясь найти самую удобную позу, самую комфортную. И когда же он нашёл то самое положение, новая волна эйфории накатила, захлёстывая. Губы мелко задрожали, касаясь влажной ткани. Внутри всё трепещало. Его мозг был в таком экстазе, в котором он не был даже тогда, когда Паку перепадал с кем-то секс. Оно даже в сравнении не шло с этим. Розоволосый отключился довольно быстро, всё также сжимая в руке бедный платок и пропитывая его своей кровью. Доброй ночи, Чимин.