Musical.

      Последний месяц весны в этом году норовит поджарить жителей Сеула слишком высокой для этого времени года температурой воздуха, но Чонгуку с Тэхёном, которые расположились в приватной зоне ресторана с хорошо работающими кондиционерами, такая погода ни по чём. Солнце постепенно подходит к горизонту, окрашивая небо сначала оранжевыми, а потом и розовыми красками; облака создают причудливые картинки, которые люди своей фантазией додумывают сами.              — Приятного аппетита, — последнее, что говорит официант, прежде чем оставить пару наедине.              — Мы вместе уже пять лет, а я всё ещё удивляюсь твоим вот таким вот внезапными выпадам,— говорит Ким, наблюдая за тем, как его мужчина открывает бутылку красного полусухого вина и разливает его по бокалам. — Когда это ты успел заделаться в романтики?              — Хэй, господин Ким, Вы раните моё слабое сердце, — трагично произносит Чон, отставляя бутылку в сторону.              — Тебе всего лишь тридцать два и, знаешь, твои актёрские способности меня убивают, — продолжает игру младший, хитро щуря глаза и беря в руки бокал.              — И я тебя люблю, — отвечает на подкол Гук, смотря на то, как безуспешно Тэхён пытается скрыть лезущую на лицо улыбку, прикусив нижнюю губу. — Тебе уже тридцать, но реагируешь на всякие откровения всё так же. Обожаю эту твою черту.              — Ты засранец, — тушуется Тэ, не отводя взгляда от своего бойфренда. — Любимый засранец, который ещё с нашей первой встречи вводит меня в ступор своими выходками, — он поднимает бокал, а старший повторяет за ним. — Выпьем за нашу первую встречу.              — Отличный тост, — говорит Чонгук, улыбаясь до милых мимических морщинок на носу. — Тот день я запомню на всю жизнь.              — Я тоже. Мало того, что ты просто так врезался в меня, незнакомца, и захотел сфотографироваться, так ещё в театре, где я заменял друга, в тот день было самое большое количество зрителей за всю его историю существования, которая равна двум годам, — произносит младший, делая глоток вина. — Там было всего немногим больше ста мест, а спектакли и мюзиклы посещали менее пятидесяти человек каждый раз, вот и пришлось им свернуться.              — Да, кстати, ты не знаешь одной детали, связанной с тем днём, — неловко откашливается Чон, ставя бокал и приступая к еде.              — Не пугай, а просто скажи, чего именно я не знаю, — хмыкает Тэ, тоже обращая внимание на разнообразие блюд, стоящих на столе.              — Ну, короче...       

flashback

      — Перед тем как официально заключить ваш брак, — начинает ведущая, смотря в текст, — я хотела бы услышать, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Прошу ответить Вас, невеста.              — Да, — говорит Хисон, смотря в глаза своему жениху, которым является Чонгук.              — Прошу ответить Вас, жених.              — Нет, — отвечает Чон, с особым удовольствием смотря на то, как правый глаз его будущей жены (он ни за что не допустит этого) начинает дёргаться. — Ну, почти, — с ухмылкой поворачивается к отцу, у которого на лице начинают играть жевалки. — Ладно, да.              — Из миллиардов людей на планете вы нашли друг друга, познали и полюбили, и теперь, когда вы стоите рядом и смотрите глаза в глаза, я хочу спросить вас: Хисон, согласны ли Вы любить и быть любимой, в добром здравии и в болезни, в радости и печали, храня верность, не слыша шума медных труб, через огонь и воду, до конца времен, взять в законные мужья Чонгука? — недоумевая, продолжает свою речь женщина средних лет.              — Да, — отвечает девушка, лицо которой искажается в панике, стоит ей услышать смех со стороны своего будущего (нет) мужа, отец которого устало трёт переносицу, а мать смотрит в сторону журналистов, что уже готовы урвать сенсацию.              — Храня верность? Ха! Да ты ж её раньше брака похоронила, — говорит Гук, смотря на то, как ведущая в непонимании хмурится. — Изменила она мне, понимаете? И разбила сердце. А ведь мы даже свадьбу не сыграли и детишек не завели.              Она и вправду ему изменила, но, во-первых, эти отношения изначально были фиктивные, а всё ради партнёрства с другой компанией (не особо большой и известной, но по старой дружбе и «тебе уже двадцать семь, а раз ты ни с кем не состоишь в отношениях, то хоть какая-то от тебя будет польза»), а во-вторых, изменила с Минхёком, тем, кто унаследует в будущем компанию, отношения у Чонов с которой крайне хреновые. Они соперники. Это дело, конечно, замяли, когда увидели первую статью: «Чхве Хисон и Кан Минхёк: партнёры или любовники?», но вот по самолюбию Чонгука прошлись словно бульдозером. Плюс ко всему у них был контракт, первый пункт которого нёс в себе чёткое «не строить отношения на стороне».              — Чон Чонгук! — шипит Чон старший, вставая со своего места. В зале поднялся гул: всё начали судорожно перешёптываться, смотря на жениха и невесту.              — Что? Хочешь сказать, что это не ты заплатил жёлтой прессе за дальнейшее молчание, потому что у них были компрометирующие фотографии с поцелуем? — спрашивает парень, скрещивая руки на груди и вздёргивая бровь.              Возможно, это глупо, особенно для Гука, который через год должен был унаследовать компанию. После такого его вычеркнут из семейного древа и оставят без крыши над головой. Ну, вообще-то у него есть квартира, купленная на свои честно заработанные, и счёт в банке на собственное имя, только вот ни о чём из этого отцу не известно.              — Мы не успели поцеловаться! — выкрикивает Минхёк, сидящий в первом ряду (пригласить соперников на свадьбу заставила жена Чона старшего), на что невеста фейспалмит и устало выдыхает. Журналисты же в эту новость окунаются как рыба в воду: повсюду становятся видны вспышки, слышны выкрики вопросов различной категории, а вся свадьба превращается в балаган, из которого Чонгук под шумок сбегает.       Чон бродит по улицам, кое-как удрав от охраны прямо в свадебном костюме, и пытается понять, куда теперь идти. Домой в данный момент не хочется, все друзья остались на свадьбе, а делать больше и нечего, потому что в компании его ещё три дня не ждут, если, конечно, отец уже не вышвырнул парня оттуда. Остаётся понадеяться на то, что тот одумается, поймёт, что его единственный сын не заменим (Чонгук устроился к отцу в фирму своими силами, долго и упорно прокладывая путь на место одного из директоров), перебесится и максимум лишит премии.              Погрузившись в свои (не)очень тяжёлые думы, Гук не замечает, как врезается в человека. Парня. Крайне привлекательного парня, у которого чёрные кудрявые волосы, серьги в ушах, а ещё светло-карие линзы в глазах. Сам он одет во всё черное: гриндерсы, джинсы, футболка, кожанка и непонятное блестящее нечто, крест-накрест сходящееся на груди.              — Простите, пожалуйста, — говорит Чон, проявляя банальную вежливость. — Увидел совершенство и выпал из реальности, — продолжает он, и, заметив, как парень замирает, явно прифигев от слов незнакомца, решает добить: — Можно с Вами сфотографироваться?              — Прощу, но только если придёте на мюзикл, который ставит наш театр сегодня в три, — откашлявшись, говорит потерпевший, протягивая буклет. — Там в конце можно сфотографироваться с любым актёром из постановки.              — А что будет, если я не приду? — спрашивает Чонгук, рассматривая картинки и вчитываясь в текст на бумажке. Он не ценитель искусства, но убить время до вечера как-то надо, тем более перед ним стоит такой красавчик с шикарным басистым голосом. Интересно, как отреагирует отец, если его сын вместо жены приведёт мужа?              — Я буду оскорблён до глубины души, а сердце моё разобьётся на кучу мелких осколков, — приняв игру, говорит «совершенство».              — Тогда не смею отказываться от столь занятного предложения, — отвечает Гук, смотря на улыбку парня, который кивает на прощание и уходит, оставляя Чона с забившемся в сумасшедшем ритме сердцем.       Здание, в котором выступает тот красивый незнакомец, имя которого Чонгук по глупости не узнал, маленькое, а помещение со сценой вмещает менее ста пятидесяти мест, из которых занято всего двадцать. Слишком мало. Сбежавший жених хмурится, осматривая зал, и решает спросить у близ сидящей женщины, что вообще происходит.              — Здравствуйте, — начинает Чон, наблюдая, как на его слова оборачивается ещё и маленькая девочка, возможно её дочь. — А не подскажете, почему так мало людей?              — Здравствуйте, — отвечает та, приветливо улыбнувшись.— Это место не пользуется популярностью, да и люди редко когда интересуются таким, — пожимает плечами.              — Вот оно как, — хмыкает Гук, задумчиво закусив губу. — Спасибо. Я присяду?              — Конечно, — женщина продолжает улыбаться. Парень садится, ещё раз благодарно качнув головой, и берёт в руки телефон, скидывая одному из контактов свою геолокацию и сразу же звоня.              — Льюис, можешь пригнать из охраны человек пятьдесят-шестьдесят? Только пусть добровольцы переоденутся в повседневную одежду: джинсы, футболки, но никаких костюмов, и придут в качестве зрителей в то место, которое я тебе скинул в сообщении. Передай им, что каждый за это получит внеплановую премию, — говорит Чонгук, закатывая глаза на слова своего приятеля, который отвечает за сохранность всех Чонов из семьи. — Да-да, я ужасно безответственный. Ах да, до начала мюзикла полчаса, так что поторопись.              — Вы так стараетесь... Ради чего? — интересуется всё та же женщина, стоит парню закончить разговор.              — Ради улыбки одного молодого человека, который будет здесь играть человеческое обличие ворона, — отвечает Гук, не замечая, как в глазах у спросившей появляется счастливый огонёк. — К сожалению, я не успел узнать его имя, но обязательно сделаю это по окончанию мюзикла. А Вы?              — У нас здесь сын играет. Тот самый, улыбку которого Вы хотите увидеть, — говорит женщина, смеясь с того, как лицо Чонгука вытягивается от шока и явной паники. — Не стоит так переживать, я только за счастье своего Тэхён-и.              — Даже имя у него красивое, — бурчит Чон, откидываясь на сидении. — Мы с ним познакомились сегодня: я случайно врезался в Тэхёна, когда он раздавал листовки, связанные с этим мюзиклом. А можно узнать его фамилию..? Просто, это, ну...              — Ким. Откуда ж Вы такой красивый? — по-доброму усмехается госпожа Ким. — Ещё и запрягли свою охрану.              — Со свадьбы сбежал, — отвечает Гук, замявшись от комплимента. Если он наладит отношения с мамой Тэхёна, то это будет плюс тысяча баллов к карме. — Невеста оказалась распущенной. Но всё равно брак был фиктивный, так что я не унываю.              — Ох, Вы и впрямь в свадебном костюме пришли в эту дыру?              — Иначе я бы не успел, — говорит Чонгук, смотря на то, как зал заполняет большое количество людей, и узнавая в них свою охрану. — Раз уж такое дело, то могу я попросить вашего одобрения на свидание с Тэхёном?              — Я одобряю, — произносит женщина.              — Но если ты обидишь моего братика, то... Лучше тебе не знать, что тогда будет! — восклицает, очевидно, сестра Тэхёна, а Чон поднимает руки в сдающемся жесте, обещая, что сам себя возненавидит, если хоть как-то заденет её старшего братишку.       — Ким Тэхён, — начинает Гук, стоит всему закончится, а родным названного поздравить того с отличным выступлением. — Вы великолепно выступили, а ваш голос — это восьмое чудо света.              — О, да Вы преувеличиваете, мистер...? — отвечает младший, стараясь скрыть свою неловкость. Этот красивый парень с андеркатом и в белом костюме его слишком заинтересовал, к тому же у него слабость к таким большим и до ужаса милым глазам.              — Чон Чонгук, — говорит тот. — Вы заняты? Просто если нет, то я бы хотел пригласить Вас на свидание.              — Вот так сразу? Толком и не узнав друг друга? — усмехается Ким, осознавая, что он абсолютно идентично заинтересован в Чонгуке, как и тот в нём. — Ну, считайте, что это свидание вслепую. Бывали на таких? — Чон улыбается, радуясь, что завладевает чужим (пока что) вниманием.              — Нет, но с удовольствием схожу на такое с Вами.       

end flashback

             — Я не удивлён, что ты сбежал с собственной свадьбы, познакомился с моей мамой и притащил половину своей охраны на этот чёртов мюзикл просто ради моей улыбки, — подводит итоги Тэхён. — Но какого хрена узнаю я об этом только сейчас, спустя пять грёбанных лет? Чон конспиратор Чонгук, это развод и девичья фамилия.              — Не, ты это, притормози. Для начала свадьба, а потом разводись, если так хочешь. Только знай, что суд будет на моей стороне, а я тебя не отпущу, — говорит мужчина, вставая со стула и подходя к Киму, который хмурит брови и, откровенно говоря, начинает волноваться.              — И что ты выкинешь теперь? — нервно улыбаясь одним уголком губ, спрашивает Тэ.              — Ким Тэхён, ты покорил меня ещё с первой секунды нашего столкновения, а за пять лет отношений доказал, что готов быть со мной и в радости, и в горе; доверил мне самое ценное — своё сердце и душу, — Чон становится на одно колено и достаёт из потайного кармана в пиджаке бархатную чёрную коробочку, наблюдая, как его бойфренд, прикрыв рот ладонью, пытается сдерживать стремительно подступающие слёзы. — Так готов ли ты и дальше идти со мной нога в ногу в качестве моего супруга?              — Гук-и, Господи, конечно готов, — зарыдав, отвечает Ким, ожидая, когда на безымянном пальце правой руки появится аккуратное колечко из белого золота, чтобы наконец обнять Чонгука. И он обнимает, сминая любимые губы в солёном из-за слёз поцелуе.              Разговоров о браке у них никогда не было, потому что «это просто формальности на бумажке», как говорил Тэхён, но Чон, который слишком хорошо знает своего парня, понимал, насколько много для него это значит. Также он не забыл о любви младшего ко всем романтичным штучкам, поэтому сделал всё по фешену, а теперь смотрит на счастливого Кима, который вытирает слёзы, стараясь не задеть стразы, и уже представляет, как офигеет его отец, который думал, что умрёт, так и не побывав на свадьбе сына.