Останься со мной навсегда

— Бокуто! Ты самый настоящий идиот!  — Хей! Я влюблённый идиот! Сколько раз мы влюбляемся в свою вторую половинку? * * *  — Ты видел нашего нового учителя по химии?  — Что? Нет. А разве пришёл новый?  — Тц. Ты всегда последний все узнаешь. Акааши сдвинул брови к переносице и фыркнул. Да подумаешь он последний все узнает. Что такого — то? Не слишком он желает участвовать в жизни школы, из которой он хочет побыстрее свалить. Да и сейчас пора экзаменов, поэтому ему не до новых и старых учителей, которые возлагают большие надежды на Кейджи. «Он же способный и умный мальчик». Проходя по школьному коридору, где бегали старшеклассники, будто маленькие дети, Акааши вместе с другом завернули за угол, в маленькое складское помещение, где пахло не столь приятно, как хотелось бы. Ну конечно, если тут хранятся половые тряпки, которые похоже даже и не промыли, а оставили как есть — грязные, мокрые и жутко вонючие, если к ним близко подойти. М-да, хоть и школа славится тем, что тут лучшие ученики города и победили всевозможных наград, олимпиад, тестов и так далее, то по чистоте, она стоит скорее на последнем месте по рейтингу самых чистых школ Токио. Выдохнув, он посмотрел на друга, который активно так копошился в чёрном, немного грязноватом от пыли на полу, рюкзаке.  — Опять курить надумал? — зеленоглазый опять же немного нахмурился и цокнул, сложив руки на груди. «И так каждый раз…»  — Что-то имеешь против? Сам, кстати, не хочешь попробовать?  — Ой, не не не не. Я не хочу губить своё здоровье.  — Да ладно, давай одну затяжку. Я так многого прошу?  — Я же сказал, что нет. Я не хочу, Ким.  — Ладно, ладно, я не заставляю. Блондин достал из рюкзака пачку дешёвых сигарет и зажигалку, которая уже заканчивалась, вряд — ли её даже хватит на эту сигарету, которая уже во рту. Щелчок и вылетела только искра. Ещё один щелчок и вновь искра. На третью попытку никто так и не решился, ведь за дверью послышались шаги и какие — то глухие голоса. Акааши тихо снял портфель с левого плеча и получил некое расслабление, которое он так долго ждал. Ну 2 кг учебников таскать целый день не в кайф, знаете ли. Шкафчикам он не доверяет, ведь один раз у него уже стащили наушники, второго раза он не хочет. Взяв швабру, Кейджи подошёл к двери и вставил швабру между ручкой двери и самой дверью. Пусть они только там и перешептываются не открывая двери, но все-же это для безопасности.  — И долго они там будут стоять? — шёпотом спросил обладатель серых глаз у Акааши  — Ты думаешь я знаю?! И вообще мы на химию как раз опаздываем. — так же шёпотом ответил зеленоглазый.  — Тебя только химия волнует? А как мы выходить будем, тебя не волнует?! Акааши почему — то это показалось смешным и тот прыснул в кулак, пытаясь откровенно не заржать.  — Кейджи, ты чего ржать надумал?!  — Н- — смешок — -Ичего. Ты просто так это смешно сказал, что я не могу не заржать.  — Нашёл время для шуток. — они все это время говорили шёпотом. Пока они говорили, за дверью стало подозрительно тихо. Это напрягло как Кима, так и Акааши. Он всей душой и сердцем надеялся на то, что там никто не стоит и не ждёт их, чтобы отругать или ещё хуже — избить. А избитым он не хочет быть, не хочет потом оправдываться перед родителями за то, как он и за что он получил. Ведь в глазах его мамы, он — светлый ангел, который даже муху не обидит. А в глазах отца, он — сильный мужчина, который может за себя постоять, если нужно. Ах, как же вы дорогие родители далеко от правды. Акааши Кейджи — самый настоящий пассив, который прямо желает, чтобы его грубо оттрахали на учительском столе. Когда Кей убрал швабру, он приоткрыл дверь, которая обычно скрипела, но сейчас, именно сейчас он надеялся на то, что она не заскрипит и о чудо, она не заскрипела. Осторожно посмотрев по сторонам, он показал жестом Киму, что путь свободен и они могут идти. Кивнув, светловолосый взяв портфель и зажигалку с сигаретой, которую он предварительно закинул в практически пустой портфель, потому что «Ну на фига таскать какие — то учебники, если можно спросить их у своих одноклассников? А тетрадь одна на все предметы, мне этого достаточно». В коридорах никого не было, никто не шумел и только эту тишину и спокойствие прерывают голоса учителей, которые что-то объясняют ученикам и звуки мела, которым чертят или пишут на доске те же самые учителя. Они бы ещё погуляли, да вот новый учитель, а ещё и классная может прийти к ним на урок, чтобы рассказать про класс, ведь у них ничего не получается рассказать про себя и свой класс, по словам классной. Благо кабинет был рядом, да и ещё и дверь открыта, и поэтому они успели быстро зайти нагибаясь под удивленные взгляды учеников. В каждом классе есть крыса и класс Кейджи не исключение. Есть один такой отличник, которого учителя ставят в пример всей школе, ведь на него все должны равняться.  — Извините, учитель Котаро, тут пришли опоздавшие! В классе стало максимально тихо и только был слышен звук ломающегося карандаша, который будто прямо говорил, что это не карандаш — это терпение и нервы. Нервы и терпение Кима и Акааши.  — Да? Тогда пусть встанут и представятся. Эта огромная груда мышц, в которых нет ни капли жира, повернулась к двум опоздавшим и посмотрела на них недовольным взглядом. Акааши немного, но удивился. Он нигде не встречал людей с такой внешностью. Немного округлые, янтарные совиные глаза. Брови такие, будто у рогатой совы. Волосы черно — белые, точнее даже пепельные, с чёрными прядками. Видно что делал укладку, ведь волосы немного поблескивали при дневном свете. «Наверное он носит линзы и волосы наверняка крашеные. Ну не бывает таких в природе!». Да Акааши, не бывает, да случаются исключения.  — Ну, так я дождусь от вас двоих хоть слова? — голос немного грубоват, но это даже добавляло некой харизмы в этот образ. Будто перед ним не обычный учитель химии, а какой-то мужчина, у которого крутятся очень и очень большие бабки под рукой. Акааши слегка одернул друга, который стоял в ступоре от нового учителя. Он прекрасно понимал почему и как, но сейчас надо отойти от с упора и быстро сказать, пока он не отвёл к директору и пока не пришла классная.  — Акааши Кейджи, а это мой друг Ким Кавасаки.  — Твой друг видимо немой, раз не может сказать ни слова. Ладно садитесь, и так скоро время закончится. * * * Последние минуты урока прошли быстро и незаметно для зеленоглазого. Он все время смотрел на спину Котаро, представляя как водит по ней пальцами, очерчивая каждую мышцу и позвонок. Он представлял, как эти большие и грубые руки сжимают его тонкие бедра, оставляя на них синяки, которые потом буду долго заживать. Он представил то, как его шея, ключицы будут украшены большими багровыми засосами, как он будет возбуждаться от того, как Котаро будет рычать ему в ухо. Да, он представлял все это, но и к тому же контролировал то, чтобы у него не встал, а дрочить в туалете не вариант.  — Акааши. Акааши, пошли.  — Ах…  — Акааши, хватит стонать!  — Ч-чего?! Я не…боже Ким, это кто — нибудь ещё слышал?  — Ты совсем сбрендил. Ты видишь кого-нибудь в этом классе?  — Боже, прости…я-  — Опять сидишь в своих секусальных мечтах, геюшка?)  — Ч-черт… Ким! Я не геюшка! — лицо покрылось румянцем и тот уткнулся носом в портфель и тихо промычав, встал из-за парты.  — Ну и не натурал знаешь ли) * * *  — Акааши…ты всегда будешь со мной?  — Всегда. Сколько раз мы сомневаемся в своей второй половинке, от которой без ума? * * * «Зачем я выбрал для сдачи химию?» — он, сидя дома в своей комнате, задавался себе этим вопросом очень много раз, только вот ответа на него никак не находил. Если он сдаёт химию, значит он должен будет ходить на дополнительные занятия по этому предмету. А так как у них в школе один учитель химии, то Акааши просто сдохнет, если ещё раз учует аромат его одеколона. Да, черт возьми да, он влюбился. Он влюбился в Бокуто Котаро. В 24 — ех летнего учителя химии, старшей школы Фукуродани. А самому Акааши 18. Ещё чуть чуть и он точно сойдёт с ума. Кейджи даже и не мог представить, что он влюбится в учителя. Но, а если отбросить тот факт, что он учитель химии, то Бокуто вполне себе очень хороший и добрый человек, который готов помогать каждому ученику, если на то потребуется. Чувство юмора отличное, а уроки слушать очень даже интересно. Он не из тех учителей, кто орёт за то, что ученик что-то не понял и не разделяет класс на любимчиков и нелюбимчиков. Он не начинает говорить о том, какие они тупые, просто большая часть класса у них гуманитарий и в точных науках не шарит. Один раз кто-то из класса сказала, что он похож на сову. Так и закрепилась кличка за ним — «сова». Разрешал он называть его так, только 11-е классу. Остальные классы пробовали тоже так его назвать, да вот очень быстро охватывали от него. Громкий он, но хороший. Похоже, 11-е стал у него любимчиком. «Может быть есть время сменить предмет для сдачи?» — подумал Кейджи и устремил свой взгляд в учебник химии, который уже немного, но нагрелся от настольной лампы. В комнате темно, и только свет лампы освещал её, да и то тускловато. Мать всегда ворчала о том, чтобы Кей включал и свет в самой комнате, чтобы не портить себе зрение. А ему все равно, зрение и так садится, так что даже переживать не стоит. Он носит очки только на уроках, когда пишут на доске. А так бы он ни фига не увидел без очков. Пропустив пальцы в волосы, он устало простонал и посмотрел в окно. Дождь барабанит по крыше и по внешнему подоконнику. Капли стекают по холодному стеклу, будто играя на перегонки. Ветер бушует за окном, направляя дождь в разные стороны, а сами же капли становятся то будто острее, то больше. Видимо утром Акааши будет добираться до школы на автобусе или на велосипеде. Взяв телефон, он откинулся на спинку стула и открыв Google, вбил в строку поиска «погода на 10 мая, Токио». Ему сразу же высветился прогноз, который он посмотрел мельком. Сплошные дожди, да солнце. Неделя только началась, а уже пошёл сезон дождей. Благо он продлится неделю, а не как в прошлом прошлом году — месяц. — Может быть не пойти на дополнительные занятия? Я и так прекрасно знаю химию, зачем ходить на них? — «Ты ходишь туда ради Котаро» — Да чтоб его…черт…как же меня угораздило влюбиться в учителя?! — он сказал эту фразу громко, но потом заткнул себе рот рукой, понимая что родители спят за стеной. Так стоп, они легли спать? Сколько же сейчас время? Посмотрев на часы, он тихо выругался. 1:23. А он должен был уже быть в постели в 10. Да…видимо его режим опять собьется к чёртовой матери, так же как и его нервная система сбилась несколько лет назад. — Так ладно, пора ложится спать, иначе завтра я не встану даже если заведу несколько будильников. * * *  — Учитель, я не понимаю как можно их этого — брюнет показал на уравнение — сделать это — показал на получившееся уравнение.  — Акааши, ты же прекрасно понимаешь химию, почему тебе не даётся эта тема, которую ты мог прекрасно понять и без меня?  — Я не знаю, но я действительно не понимаю как из уравнения, где присутствуют одни металлы, получили уравнение где только один металл, а остальные неметаллы. Он сказал это устало и немного громко, при этом запустив руку в волосы. Он и так смущается когда видит его, так ещё и его эта фантазия играет с ним злую шутку на протяжёние уже двух часов, пока они занимаются одни в классе. Да, все-таки он через не могу и не хочу пошел на доп. занятия.  — Хорошо, давай тогда возьмём перерыв на 20 минут. У тебя голова немного освежиться и я немного отдохну. «У меня скорее фантазия быстрее разогреется за эти 20 минут, а не голова освежиться» — подумал Акааши и кивнул на слова Бокуто.  — Тогда я сейчас открою окно, а то немного душно тут. Бокуто встал из-за пары и спокойным шагом прошёл к окну и открыв его на распашку, высунул голову, чтобы немного освежиться. Наблюдая за этой столь прекрасной картиной, Кей вновь замечтал о том, как они бы смотрелись будь они парой. Нет, он похож на сына совы, а не парня. Хоть и мышцы то есть, но все же он очень худой, по сравнению с Котаро.  — Черт…почему я в Вас влюбился?.. — слишком замечтавшись, он сказал эту фразу вслух.  — У меня такой же вопрос к тебе, Акааши. — тот усмехнулся и посмотрела своими янтарными глазами на Кея. Сейчас зеленоглазый пришёл ещё в больший ступор. Боже…боже.он не ослышался? Так стоп.откуда он прочитал его мысли? Он что…сказал это вслух?.. Лицо и уши вспыхнули разом, и тот быстро спрятал их за своим учебником химии.  — Давайте…п-просто забудем разговор…  — Хей! Я тебе вообще — то в любви признался! А ты так легко отверг это, будто сам меня не любишь.  — Учитель…- тому уже скоро станет плохо — Это не правда, насчёт слов «будто ты меня не любишь».люблю я Вас.  — Я тебя тоже люблю, Акааши Кейджи. Подняв голову, Акааши немного испугался, когда увидел перед собой счастливую сову, которая улыбалась глядя на него. «Что ты со мной делаешь.». Он не успел и слово сказать, как вдруг почувствовал на себе чужие губы. Такие мягкие и со вкусом цитрусовых. Бокуто целовал Акааши нежно и мягко, будто целует хрупкую красную розу. Кей же отвечал на поцелуй немного нелепо, и из-за дикого смущения, и из-за переизбытка чувств и эмоций. Как только обладатель зеленых глаза прикрыл глаза, сова сразу отстранилась.  — Мы теперь встречаемся?  — Учитель Котаро-  — Бокуто, можно просто Бокуто. Так да или нет?  — Да. * * * — Я ничто…  — Молчи! Ты — самое лучшее для меня! Сколько раз мы поддерживали любимого человека? * * * После ответа, мир будто рухнул. Всё исчезло, а Акааши куда-то падал. Падал в неизвестность, а это его очень пугало. Тело парализовано, голоса будто вовсе не было. Горькие слезы текли по щекам, а Кей даже не знал почему он плачет. «Что со мной? Куда я падаю?!». Он только чувствует как кто-то сжимают его руку и пока он падает, слышит отдалённый голос матери. «Мама? Где ты?». × × ×  — Пожалуйста. Не отключайте его! Я не смогу пережить его смерть.  — Вы же знаете, что Ваш сын уже находится в коме три месяца?  — Я чувствую, что он очнется. Пожалуйста. — горькие материнские слезы льются по щекам. Она знает, что её сын выберется живым. × × × Вдруг брюнет падает в воду. Он моментально задыхается и все так же пытается пошевелить хотя-бы пальцами. Он тонет.тонет в ледяной воде. «Я не хочу умирать…». Слезы смешиваются с водой, а душа кричит. Вдруг, его хватают за руку и стремительно вытаскивают наверх.  — Мать плачет, а ты тут умираешь. Ты будешь жить, я обещаю. — это был его голос… × × × Акааши резко открывает глаза и пытается сделать глоток свежего воздуха. А в это время врач чуть не отключил его от аппарата жизнедеятельности.  — Мама..где я?..  — Ох боже..боже Акааши — мать плачет и обнимает его, благодаря Бога. — Я знала…знала что ты будешь жить…  — А где Бокуто?  — Бокуто? Кто это?  — В смысле кто это? Мой новый учитель по химии. Разве он не тут?  — Акааши. * * * — Я ненавижу тебя!  — Прости… Сколько раз мы злились на свою любовь и сколько раз причиняли ей боль своими словами? * * * Кейджи сидел в своей комнате и захлебывался в слезах. Он не мог поверить в то, что это все было сном. Он не мог поверить в это, он не хотел в это верить. Он хочет к нему. К своей галлюцинации. Пусть это и галлюцинация, но он хочет вновь почувствовать эти губы со вкусом цитруса на своих. Хочет ощутить его одеколон и посмотреть в его янтарные глаза. Он — его наркотик. Он зависим от него. А раз нет наркотика, значит нет и наркомана. Уткнувшись носом в подушку, которая уже вся была мокрая от слез, он начала представлять его образ. Образ его любимой совы.  — Я хочу чтобы ты был со мной.  — Я буду с тобой) Кей немедленно поднял голову и осмотрелся. Никого не было…вновь очередной голос в голове, от которого он устал.  — Ты галлюцинация, Бокуто.  — Акааши, я не галлюцинация, я реален. Тебе нужно только подойти ко мне. Бокуто стоял за окном, — они живут в небоскрёбе, на 35 этаже, — и протягивал руку, будто приглашая Кейджи к себе. Он молча встал с кровати и подошёл к окну. Акааши чётко видел Бокуто и то, как он протягивал ему руку.  — Ты же хочешь ко мне. Давай, переступи этот подоконник.  — Я боюсь, мне страшно. Я могу умереть.  — Ты не умрёшь. Ты будешь со мной, я обещаю. Он верил Котаро. Он переступил тот чёртов подоконник. И он летит вниз, подобно раненой птице. Только сейчас он осознал, что умрёт через каких-то 10 секунд. Только сейчас он понял, что это очередная галлюцинация. Только сейчас он понял, как любит эту чёртову жизнь.  — Я ненавижу тебя. Это были последние слова перед тем, как он разбился насмерть об асфальт. * * * — Почему птицы такие счастливые?  — Они свободны.  — Мы тоже будем свободными?  — Да. Сколько раз мы мечтали об одном и том же со своей второй половинкой?