Край потерь

Закат уже почти перешёл в сумерки, ветка ивы билась в стекло, и ни один из них толком не знал, что делать дальше. Принцесса Мечей отрепетировала улыбку так, что всего миллиметра не хватает, чтобы её раскусить. Рыцарь, конечно, знает, как она это делает, но сам так не может. В нём всё выдает, что он пришёл не потому, что захотел поговорить с сестрой. -Так когда отправляетесь? -Завтра, ближе к полудню. Рыцарь тяжело облокотился на стол, отчего хрупкие фарфоровые чашки опасно зашатались, Принцесса только поджала губы. -Значит, нужно будет сегодня зайти к прислуге. -Не нужно. Я уже попросил Пятёрку проконтролировать их. -Знаешь, Рыцарь, Пятёрка – последний человек, которому я бы решилась что-то доверить. -У тебя каждый последний, - рыкнул Рыцарь, но тут же сконфузился и принялся выкручивать жгуты из бордовой скатерти. Ему не нравился жуткий, тяжёлый взгляд сестры. И находиться в её комнате не нравилось. Во-первых, здесь было холодно, поэтому замерзали кончики пальцев. Сестра не топила камин. Во-вторых, здесь было пусто, из мебели только простые, крепкие кровать, стол, стул да шкаф, даже стулья для гостей она приносила. На стене висел пошловатый гобелен, изображавший какую-то древнюю победу. Рыцарю, привыкшему к естественной роскоши победителя, был непонятен этот показной аскетизм. Однако, это мелочи, можно их простить слабой и болезненной сестре, отчаянно пытающейся соответствовать идеалам отца. Но нельзя находиться в комнате с таким давящим климатом. Непонятно отчего он появлялся, Рыцарь только предполагал, что это от витражных стёкол цвета плохого вина в комнате. Они заливали в кровь людную площадь и глушили солнечные лучи. Казалось, что в городе наступил мор. Как можно жить здесь, видеть такую картину каждый день и не свихнуться, Рыцарь не знал. Нет, он конечно смерти не боялся, даже наоборот. Убивать ему нравилось, и умер бы он с охотой. Но смерть для него не такая: она весёлая, сильная, грубая и тёплая, как кровь, брызжущая из артерий. Он к такой смерти привык, он не раз её видел в бою. Но здесь она была не боевой подругой, а кладбищенской старухой, принимающей последние вздохи прокажённых. Такая же грязная и склизкая, как старые деревянные надгробья, которые кажется, вот-вот сломаешь, и пропадёт он навсегда, а потом оглядишься, а таких столбиков ещё с сотню вокруг. И гробы подо всеми одинаковые - хлипкие, тесные, с повылезшей обивкой из тёмного бархата. Становилось жутко, смешно и омерзительно, так, что хотелось разнести всю эту комнату к чертям. -Так что ты хотел? – она прервала тишину -Вообще-то – Рыцарь замялся – Я пришёл просить твоей помощи - Принцесса хмыкнула - Пришёл просить, чтоб ты поддержала меня, когда будут решать, повысить ли Пятёрку. Принцесса рассмеялась. - Ты серьёзно думаешь, что я поддерживаю такого бездельника и раздолбая как он? Да его по-хорошему, вообще разжаловать надо, а ты пришёл о повышении просить. И к кому? Рыцарь, скажи, ты о чём думал вообще? - Я думал о том, что после сегодняшнего скандала отец послушает только тебя. -Да уж, учудил ты, это ж надо было додуматься, предложить напасть на пентаклей! После такого я б и тебя разжаловала, перевела б в восьмёрки, может пылу бы поубавилось. Рыцарь посерел. Сжал зубы и вырвал ниточки из скатерти. Он знал, что начать что-то доказывать будет глупо и закончится так же, как сегодня на совете, когда его прилюдно пристыдили и за бредовую идею, и за несдержанность, когда он ударил кулаком по столу, так, что его кубок опрокинулся на одежду, утверждая его позор. -Мы не имеем никакого права начать бессмысленную войну с пентаклями из-за прихотей избалованного мальчишки и тем самым обескровить нашу масть ещё сильнее, – зачем-то учительским тоном стала повторять слова, звучавшие на совете, Принцесса, но остановилась от его свирепого взгляда - А лично ты не имеешь никакого права портить мне скатерть, - добавила она, устыдившись своего страха перед братом. Рыцарь честно старался не сорваться и даже медленно досчитал до десяти. Но он всё-таки терпеть не мог, когда его поучают, особенно, когда доказывают, что он ошибается. Особенно, когда это повторяют по нескольку раз, особенно, если при этом пытаются его пристыдить. Поэтому он всё же сорвался. -А имеем мы право лишать масть своего предназначения? Заниматься этой бессмысленной ерундой, заставляя неудержимых воинов возиться с кипами никому не нужных бумажек, и стыдить их за невовремя сданный отчёт. Имеем мы право переворачивать карты, плевать на знаки от старших арканов, сходиться с нашими врагами? Скажешь, это правильно, это политика, это рационально? Тогда почему, дорогая моя, везде такая пыль?– Подкрепляя свои слова, Рыцарь провёл рукой по столу, отчего на нём осталась блестящая полоса. -Опять слуги отлынивают. Ну, я им устрою - пробурчала под нос Принцесса. -Они ни черта не отлынивают, ты же знаешь, так по всему дворцу, хоть они и работают не покладая рук. И никто не знает, почему, Принцесса. И у тебя не выйдет отвертеться, сказать, что ничего необычного не замечаешь, что можешь найти причину, или что это нормальное явление, потому что это ничерта не правда, и я это уже сказал, так что даже не пытайся доказать мне, что мы всё делаем правильно, пока я вижу повсюду это грязь. - Принцесса поморщилась, покачала чашку в руке, поставила на место. Она ничего не стала говорить. Это ещё сильнее вывело Рыцаря из себя, и он схватил её за руку. -Разве ты думаешь, что так и должно быть? Что нужна эта пыль? Что нужны советы по повышению? Разве правильно, что для того, чтоб подняться в ранге, нужно не только быть хорошим служащим, но и привлечь внимание нужных лиц, а потом ещё и сплести при дворе правильную интригу? Разве это ценится в масти мечей? В масти сильных, отважных воинов, в масти людей чести, в масти людей великого ума. Да, конечно, для интриг нужен ум, но использоваться он должен не для копания в чужом грязном, пусть и кружевном белье. -Рыцарь, не преувеличивай. Никто никого ни в чём не заставляет копаться, дело здесь не в интригах, а в соблюдении правил, от которых, увы, в нашем положении мы отказаться не можем. Да, мы усложнили процесс перехода в другой ранг, да, увеличили цензуру, да, не ведём войн. Но благодаря этому мы ещё держимся на плаву. -И сколько мы ещё продержимся? Мы ведь не живём, Принцесса, никто здесь, мы просто ждём, пока не развалимся окончательно. Разве ты сама действительно считаешь, что всё в порядке? Да чёрта с два! Я по глазам твоим вижу, что прав, а из-за таких как ты и как отец, мы и идём ко дну, прими уже очевидное. Принцесса вырвалась, встала с кресла и подошла к окну, сцепила руки перед собой. -Я не желаю разговаривать с тобой, Рыцарь. Ты невменяем. И, скорее всего, опять пьян. Приходи ко мне тогда, когда вернёшься в адекватное состояние, тогда и поговорим. -Хорошо, принцесса, я уйду сейчас. Но всё же я продолжу просить тебя о помощи Пятёрке. Мало того, что он хороший солдат и заслужил это, и его повышение будет справедливым, несмотря на твоё к нему отношение. Это только вернуло бы мечам капельку былой чести и справедливости, так он ещё и многим может нам помочь. Он прекрасный стратег, и ты это знаешь, и он заслуживает командовать чем-то побольше, чем крохотные полки, и заслуживает присутствовать на военных советах. И я продолжу говорить о неправильности того, что сейчас происходит. Потому что я хочу счастливого будущего для всей нашей масти, и для тебя в том числе. Да, конечно, ты можешь сказать, что я сейчас еду подавлять восстание и увивать точно таких же мечей, потому что сам не хочу висеть на кольях. Тут ты будешь права, но знаешь, во многом я с ними согласен. И мне чертовски жаль, что придётся их убивать, и я б сделал всё, что мог, чтобы помочь им применить себя на пользу нашей масти. И сделаю, как только получу возможность. Принцесса продолжала стоять, вглядываясь в жизнь за окном, и не отвечала. Рыцарь, решив, что от неё он ничего не добьётся, повернулся и, как обычно, чеканя шаг, направился к выходу. Не поворачиваясь, сестра сказала ему: -Как разберётёсь с восставшими, походи, поговори с местными. Слух ходит, что в тех местах проявил себя Шут. Узнай, правда ли это. А как вернётесь, похлопочу о Пятёрке, так уж и быть. Если живы будем, конечно. Рыцарь ей ничего не ответил и вышел за дверь.