Эротические сны, завтраки в постель и чтение мыслей

… Губы Кастиэля настолько горячие, настойчивые и соблазнительные, что Дин теряет остатки самообладания, прижимаясь к ним, проводя языком и прикусывая. Ангел шумно выдыхает, продолжая двигать бедрами в непривычно быстром темпе. Сегодня они решили попробовать что-то новое, и, черт возьми, охотник счастлив, что согласился на это. Кас будто подсознательно чувствует, что именно делать, чтобы толкнуть своего человека за край, или, может быть, всё дело в том, что Дин всегда был для него открытой книгой. Впрочем, ангел все еще не перестает находить для себя новые странички, жадно впитывая каждый вздох, сдержанный стон сквозь стиснутые зубы и ощущение сжимающихся на плече немного шершавых пальцев. Дин тянется к своему возбужденному члену, но Кас останавливает его руку, перехватывая и вдавливая запястье в подушку над головой, отчего теперь становится еще ближе, нависая прямо над лицом Дина. Настолько близко, что их дыхание смешивается при каждом новом толчке. — Нет, — строго говорит Кас. И, черт, это только еще больше заводит. Охотник откидывается головой на подушку, приоткрыв губы, с которых бесстыдно срываются стоны все громче и громче, когда Кас сильнее обхватывает его бедра, немного меняя положение и двигаясь чуть резче и быстрее, входя до самого конца, заставляя дрожать всем телом. Он ведь пообещал Дину втрахать его в эту кровать так, чтобы тот еще долго не мог встать, и, да, он сдержит обещание без всяких сомнений (хотя среди присутствующих в этом и так никто и не сомневается). Дин уже не разбирает, кому именно принадлежат новые стоны, потому что их губы почти соприкасаются, периодически влажно соединяясь в чем-то, лишь отдаленно похожем на поцелуй. Он просто стонет, потому что не может сдержаться, чувствуя, как близок к финишу, и выгибается еще больше навстречу Касу, сильнее обхватывая его ногами, но тот вдруг прекращает движения. Охотник шокировано и недовольно открывает глаза не в силах отдышаться, чтобы выдавить хотя бы: "Какого черта?!", но Кастиэль опережает его, произнося фразу, которую он точно не собирался услышать прямо сейчас: — Просыпайся, Дин, — говорит его ангел. — Пора вставать… И Дин просыпается. Точнее не так. Дин молниеносно вскакивает с кровати, вдыхая так резко, будто целую вечность провел под водой, и теперь заново заполняет легкие воздухом. В первую очередь он чувствует, как неприятно упирается его член в быстро ставшие тесными боксеры, а потом уже видит перед собой того самого ангела из сна, что не дает ему покоя которую ночь. Кастиэль смотрит на него, вылупив свои огромные голубые глазищи, и неуверенно спрашивает, наклонив голову набок: — Все нормально, Дин? — Да, твою мать, все шикарно, — злобно шепчет он, плюхаясь обратно на кровать и прикрываясь одеялом. Кастиэль продолжает стоять неподвижно, и Дин снова смотрит на него, пытаясь не думать о бурном и незаконченном сексе, что случился с ним буквально только что. — Ну, что тебе, Кас? — его голос звучит грубее, чем он ожидал, и ангел непонимающе морщится. — Сэм сказал, ты болеешь… попросил приготовить тебе завтрак. Я был в Швейцарии, и принес тебе это… Еще горячее, — Кастиэль указывает на поднос, стоящий на тумбочке. — Он уехал и сказал, чтобы я побыл с тобой. — В Швейцарии? Серьезно? Уехал охотиться один? На моей Детке?! Он думает, мне нужна нянька? — засыпает его вопросами Дин, но ответов на них явно не ждет. Он слишком возмущен сейчас, и Кас рискует попасть под горячую руку, пытаясь спокойно разъяснить все охотнику. — Он сказал, что позаботится о Детке, и что тебе нужен отдых. Да… просто в Швейцарии самые вкусные… — его голос такой заботливый и неуверенный, что это начинает бесить Дина еще сильнее. Ну и что, что Кас понятия не имеет о его снах, все равно виноват! Будет отвечать за своего похотливого двойника из сновидений! — Да-да, я понял, хватит! Очень мило с твоей стороны протащить это через полмира, но сейчас я не голоден. "Точнее сказать, сыт по горло" - думает Дин, подтягивая кокон из одеяла еще выше. - Дин, чтобы поправиться скорее, ты должен есть. Лучше бы, чтобы это была здоровая пища, содержащая все необходимые для поддержания жизненных процессов микроэлементы, но... Охотник перебивает его, подняв указательный палец наверх. - Я сказал хватит. Не лучшее время для лекций по правильному питанию. И вообще для разговоров. Я... я хочу спать. Вот. Для выздоровления нужно больше спать, и я планирую сделать это прямо сейчас. Конечно, охотник знает, что ведет себя неправильно, и что Кас ни в чем не виноват, но сейчас ему хочется только одного: избавиться от прямого напоминания причины своего стояка. И лучше бы ему испариться в лучших традициях всех пернатых задниц хотя бы раз в нужный момент. - Так мне уйти? - все еще непонимающе спрашивает Кас. - Сегодня ты догадливее обычного. Ангел снова хмурится, секунду раздумывает, что делать, а потом берет в руки стакан с приятно горячим кофе и протягивает его Дину. — Выпей хотя бы кофе, — весело говорит он, но его человек уже явно не может себя сдерживать, резко поднимается, случайно ударяя Каса по руке, и проливая на себя весь кофе. — Блять, черт бы тебя…! — кричит Дин и отталкивает Кастиэля, но тот уже через мгновение материализуется около него с полотенцем в руках, пытаясь исправить катастрофу, в которой, впрочем, совершенно не виноват. Быстрыми, но аккуратными движениями он вытирает ему руку, живот, а потом опускается ниже и задевает все ещё выпирающий стояк, заставляя мужчину дернуться всем телом. Он шарахается от него, выставляя руки вперед, будто обороняясь, и уже почти истеричным голосом повторяет: — Уйди, Кас! Просто свали! Ангел роняет полотенце и виновато наклоняет голову. — Прости, Дин. Я подумал, что тебе надоели завтраки из закусочных, что тебе хочется разнообразия. По голове Дину будто ударяют молотком, и отрывки из снов опять ярким калейдоскопом взрываются в его памяти. Кас из сна тоже предложил ему разнообразия, и это было... Да, это было просто ахуенное предложение. — Разнообразия! — повторяет он, делая пару шагов навстречу ангелу. — Не нужно. Мне. Никакого. Разнообразия. Ясно? — Ясно. Я только как лучше хотел, — тихо отвечает ангел, осторожно заглядывая охотнику в глаза и прикусывая губу. Дин не может не заметить этого и с наслаждением вспоминает, как сам прикусывал эту самую губу (пусть и всего лишь в чертовски правдоподобном сне!) совсем недавно. Секундой позже он осматривает его с ног до головы: плаща на нем нет, галстук по-домашнему развязан и просто болтается на шее, рукава рубашки закатаны, обнажая мускулистые руки с еле видными венками, брюки… Тут Дин не удерживается и сладко вздыхает. — Как лучше, говоришь? — ангел неуверенно кивает в ответ, и Дин делает шаг вперед. - Что ж, кое-что ты сделать можешь, - еще шаг, а глаза Каса становятся все круглее с каждой секундой, и он нервно сглатывает, но все же произносит: - Что угодно, Дин. - Правда? - в зеленых глазах появляются какие-то подозрительные огоньки. Кас сглатывает снова. - Ты же ведь умеешь читать мысли, верно? - Да, но... Я не читал твоих мыслей, Дин. Мне стало понятно, что так не стоит делать, после нашего предыдущего разговора, когда... Дин снова затыкает его, поднимая вверх палец и поднося его опасно близко к губам напротив. - Читай. Кас открывает рот, чтобы что-то спросить, но потом передумывает и легонько кивает, а через секунду Дин скорее подсознательно (а, может быть, дело в их особой связи) ощущает на себе легкое прикосновение чего-то, похожего на воздух прямо перед грозой. Еле ощутимо, но на руках появляются мурашки. А еще через секунду Кас отшагивает назад, и это чувство пропадает. Дину страшно поднять глаза. Только что он был зол и возбужден, а теперь уже жалеет, что сам же и предложил ангелу окунуться в эту похоть и грязь, не имеющую к нему никакого отношения. - Не стоило мне... Черт, Кас, прости. Ты просто ворвался сюда в самый неподходящий момент со своей Швейцарией и завтраком, а у меня, видимо, температура, иначе как объяснить эту горячку, верно? Я болен, и еще я сволочь, и мне не следовало срываться на тебя и тем более посвящать в свой бред. Забудь, ладно? Ты тут не при чем. Просто забудь. И... спасибо за завтрак. Он не поднимает глаз, удивляясь тому, как еще не прожег в полу дыру, когда Кастиэль медленно шагает вперед, пока не оказывается совсем близко. Настолько близко, что стоять вот так, уткнувшись взглядом в его ботинки, становится совсем неловко. Поэтому он заставляет себя поднять голову, чтобы встретиться с праведным взглядом ангельских глаз, ожидая увидеть осуждение, злость, отвращение, но ничего подобного не видит. Это просто Кас, снова вторгнувшийся в его личное пространство, со склоненной набок головой и чуть сдвинутыми бровями. Он не ненавидит Дина и не презирает за увиденное. Он... Дин совсем не понимает, что с ним происходит, поэтому еле выдавливает: - Все в порядке, Кас? - ангел молча кивает. А спустя секунду целует. Это совершенно не похоже на те горячие поцелуи из прошедшего сна. В реальности все выходит как-то неловко, и Дин только и думает о том, что все это неправильно, что он напросился на подобные действия, буквально вынудив своего друга опуститься до такой низости (по божественным меркам). Он думает о том, что ангелу, вероятно, совершенно не нужны подобные нежности, но из-за своей привязанности к человеку он не станет отказывать. Поэтому мужчина медленно отстраняется, стараясь не встречаться взглядом с Касом, и делает пару шагов назад. — Почему ты остановился? — все так же спокойно спрашивает ангел, внимательно рассматривая Дина. — Я не знаю… Черт, Кас, прости, я просто… Это все эти дурацкие сны, и я… — Сны? — перебивает его Кастиэль. — Их было несколько? Дин чувствует, что начинает краснеть. Он, бесстрашный охотник, который за свою жизнь перепробовал десятки девушек, краснеет перед ангелом как школьник, которого застукали за дрочкой. — Да, в последние дни... Знаешь, такое бывает у нас, у людей, и нет никаких причин для того... Короче, я веду к тому, что... В общем, это не важно! Но Кастиэлю это не кажется неважным. — В этих снах мы всегда... целуемся? — из его уст это звучит более правильно, чем в мыслях Дина, что еще сильнее смущает последнего. — И не только… — сухо отвечает он. Какое-то время ангел стоит неподвижно, задумываясь над чем-то, и это медленно убивает Дина. Ему одновременно хочется, чтобы он испарился, но в тоже время это пугает его. Он понимает, что если сейчас останется один, то сойдет с ума от собственных мыслей, страхов и переживаний. И когда молчание доходит до предела, и нет больше сил стоять здесь и понимать, что то, что случилось, уже не исправишь, Кас начинает говорить: — Тебе нравятся эти сны, Дин? — своим вопросом он вышибает из него весь воздух, заставляя покачнуться на ногах и схватиться руками за голову. Он никогда не разрешал себе думать об этом, повторяя мысленно, что это неправильно, почти невозможно, но в то же время… так заманчиво. Ангел ведь всегда рядом, стоит лишь потянуться к нему, прижаться губами к его губам, скинуть этот дурацкий бежевый плащ и… быть счастливым. Да, быть счастливым, потому что в своих снах он счастлив по-настоящему. Разве это неправильно? Разве он не заслужил счастья? Пернатого, вечно малость тормознутого, голубоглазого, близкого, но в то же время такого далекого счастья. Он не отвечает, просто поднимает голову и смотрит на Каса, стараясь подобрать нужные слова, чтобы объяснить то, чему сам не находит объяснения, но ангелу и не нужно никаких слов. Он может прочесть все эти эмоции на его лице: по прикушенной губе, по складочке на лбу, но главное — по глазам. Сколько жизни в этих глазах, целый мир... Поэтому Кас делает пару шагов вперед, навстречу Дину, немного неловко и неуверенно, но ясно понимая, что его не оттолкнут, не отвергнут. Он осторожно, будто спрашивая разрешения, проводит пальцами по скуле своего человека и тянется к губам. У Дина бегут мурашки по коже от ощущений. Его сон начинает сбываться, оживать! Он прижимает ангела поближе к себе, ощущая одновременно спокойствие и возбуждение, зарывается руками в шелковистые, слегка кудрявые волосы. Их поцелуй становится более страстным. Кас делает несколько шагов назад, садится на кровать и тянет за собой Дина, который в то же мгновение оказывается сверху, стараясь больше ни о чем не думать, а просто делать то, что хочется. И он делает: рубашка уже валяется где-то на полу вместе с галстуком, его руки заняты расстегиванием ширинки ангела, в то время как Кас стягивает с Дина трусы, не забывая целовать того в ключицу, оставляя светло-розовые следы на бледной коже. И вот уже не остается ни одной преграды между двумя разгоряченными, возбужденными телами. Ангел обвивает ногами бедра Дина и тихо шепчет: — Ты знаешь, что делать? — Догадываюсь, — отвечает охотник и опускает руку вниз по груди Каса, поглаживая грудь и живот, а когда доходит до самого желанного места, получает в ответ сладкий стон и не может сдержать счастливую улыбку. Он ласкает Кастиэля, а сам трется своим возбужденным членом о его бедро, но понимает, что этого не хватит обоим, поэтому перемещает свою руку на узкое колечко мышц и надавливает одним пальцем. — Потерпи, хорошо? Ответом служит еще один стон, и, считая его согласием, он вводит палец почти конца, сразу же угадывая направление, потому что Кас выгибается под ним, подставляя себя еще сильней. Уже через пару минут в ход идут два пальца, а затем и три, что, кажется, удивляет и радует обоих мужчин. — Дин, пожалуйста, — шепчет ему на ухо Кастиэль, впиваясь пальцами в спину своего человека, и он действует. В тумбочке рядом с кроватью мигом находится маленькая бутылочка смазки, и Дин приподнимает ангела над кроватью, осторожно входит, получая в подтверждение тому, что делает все правильно, стон, и уже не может сдерживаться сам. Он двигается вначале размеренно, потом набирает темп, и вот их тела уже становятся одним целым: руки сцеплены, губы сплетены в поцелуе, каждое движение, каждый толчок, каждый вздох — все едино. Это похоже на сон, и Дину хочется ущипнуть себя, но он отказывается что-то делать, потому что, если это не происходит на самом деле, ему не хочется просыпаться. Он согласен на то, чтобы сон длился целую вечность. В отличие от Дина, Кас не закрывает глаза, а внимательно смотрит на своего человека, пытаясь запомнить его таким — счастливым, свободным и безумно сексуальным, сохраняя в ангельской памяти каждый поцелуй, каждый жест, каждое мгновение. И как ни странно, он тоже боится, что это всего лишь сон, настолько все невероятно. Очень скоро оба начинают чувствовать, что двигаются на пределе. Ангел больше не может сдерживать громких стонов и до синяков сжимает плечи Дина, который даже не замечает этого из-за растекающегося по телу блаженства. Его лицо сейчас выражает высшую степень наслаждения, он делает несколько резких толчков и кончает, а секундой позже Кастиэль изливается ему на живот, и оба без сил падают на кровать. Теперь, когда все закончилось, и все волшебство момента почти испарилось, Дин начинает осознавать, что только что случилось. Одна часть его сознания твердит: «Это неправильно! Так не должно быть! Все это было всего лишь ошибкой!», а другая часть мечтает еще раз поцеловать ангела, уткнуться носом в его в ключицу и быть с ним, любить его, никогда не отпускать. Кажется, вторая часть куда более сильная, но здравый смысл и жизненный опыт все же перебарывают ее, и Дин говорит то, что никто бы не хотел услышать после столь потрясающе проведенного времени: — Черт возьми, зачем мы это сделали? Блять. Блять, блять, блять, это все испортит, — говорит охотник, уткнувшись лицом в матрац. — Все это… это неправильно. Ты понимаешь? Как только слова срываются с языка, ему сразу же хочется забрать их обратно, попросить прощения и продолжать быть счастливым, но слишком поздно. Все уже сказано. И Кастиэль, на удивление Дину, отвечает почти сразу. — Да, Дин, понимаю. — Дело не в тебе или в том, что это было плохо, потому, черт, это было совсем не плохо... Просто... Мы друзья, Кас. А мир вокруг постоянно хочет суициднуться, а мы, вроде как, на передовой, и отношения... Я не создан для чего-то серьёзного, а ты вообще ангел! Нам это не нужно. Понимаешь? Фразы звучат скорее как приговор, и Дин крепко сжимает простыню в кулаке, чтобы не сорваться. — Да, я понимаю все это, — так же спокойно отвечает ангел, и его человеку даже становится обидно, что он готов смириться с этим так легко и быстро. — Ну, тогда тебе уже стоит лететь к своим пернатым братьям и не беспокоить меня до самого вечера, потому что я собираюсь спать. Кастиэль ничего не отвечает, а просто встает с кровати, подбирает свою одежду и выходит из комнаты. Дин провожает его печальным взглядом и думает: «Неужели он на самом деле считает все это ошибкой? Разве он не чувствовал… всего этого? Всего того, что чувствовал я?». Он откидывается головой на подушку и крепко зажмуривает глаза. Дин думает о том, что если уснет сейчас, то ему может снова присниться сон, в котором не нужно будет думать о том, что правильно, а что нет, и можно будет просто наслаждаться моментом и быть счастливым. Кас же в это время стоит за дверью, пытаясь завязать галстук и раздумывая о том, что иногда даже хорошо, что Дин забывает о способности Кастиэля читать его мысли. Особенно хорошо это получается, когда они делают что-то вместе, когда они едины, как несколько минут назад… Ангел заканчивает мучиться с галстуком и улыбается теперь, радуясь тому, что Дин даже не догадывается о том, что Кас может создавать сны. И как же он может не выполнить очередное желание своего человека, особенно когда тот на это так надеется? Через пару минут старший Винчестер погружается в сон, а ангел легонько дотрагивается до его лба, позволяя ему быть там, где хочется, и делать то, что хочется. С тем, с кем ему хочется, само собой. Кастиэль снова улыбается от этой мысли и исчезает. Ненадолго. Лишь до того момента, пока его человек не будет снова нуждаться в нем.