Wardens

      Ни одна сказка не заполнит пустоты в человеческой душе. Этот голод не утолит ни одно чудо. Но и великая мистификация мира, проходящая века, выживающая в войне вер и людей, питаемая незавершенностью души, — будет жить. — Аль Квотион

***

      Холодная ночь отражалась в городе на окнах зловещими отблесками. Всё казалось пустым, чуждым и крайне недоброжелательным в позднее время, когда стрелка часов давно перевалила за полночь. Самый пик царствования тьмы вынуждал людей оставаться в домах по привычке, заложенной ещё в далёком прошлом. И это неспроста. Крыши небоскрёбов купались в густых свинцовых тучах, в их проблесках иногда можно было заметить бледный месяц, неярко освещающий всё под собой. Широкая улица, по которой утром обычно проходят тысячи и тысячи людей, сейчас почти что пустовала. Шоссе резко выдавало редкие звуки пролетающих мимо иномарок, характерный треск шин и порыв воздуха остававшийся за ними. Фонари и неоновые вывески горели ярко, от них малость рябило в глазах. Стук каблуков гулко отдавался по плитке тротуара, казалось, его слышит сейчас каждый в радиусе нескольких километров. Рием спешила домой после длительной ночной смены, уставшая, с большим стаканчиком кофе из «старбакса», который уже успел остыть. Тёмные волосы в неряшливом хвосте на затылке, расстёгнутая чёрная куртка, несмотря на ночную прохладу. Тёплая весна будто бы исчезала с наступлением темноты, да так, что от неё не оставалась и следа. Рием убрала сотовый в кожаную сумку и сосредоточилась на том, чтобы поскорее добраться до квартиры и принять горячий душ. Она крайне не любила оставаться на работе в ночную смену, ибо дорога до дома занимала много времени, и если днём это было более менее приятным делом, то ночью всё в корень менялось. Улицы и подворотни угрожающе давили на неё со всех сторон. Внезапно Рием спиной почувствовала какое-то движение сзади. По коже моментально прошлись мурашки и она ускорила шаг. Стук каблуков стал более нервным. Не выдержав напряжения, девушка на секунду повернула голову назад, резко остановившись, но на дороге никого не было. Тишина. Лишь дымка тумана, ползущая где-то совсем внизу и готовящаяся окутать Сеул ранним утром. Рием тяжело вздохнула и продолжила путь, ещё больше ускорив шаг. Противное чувство того, что её кто-то преследует не покидало, наоборот. Она вновь услышала грубые шаги за собой, только теперь уже более отчётливые и громкие. Девушка не стала даже оборачиваться и сменила ходьбу на бег, лишь бы поскорее отделаться от этого кошмара. Она свернула с главной дороги налево, в переулок между жилыми домами, чтобы передохнуть в круглосуточном магазине. Там продавцы, камеры, там никакой маньяк не посмеет её тронуть. Фонари в переулке были не в самом прекрасном состоянии: мигали и погасали через каждые пол минуты. В темноте Рием вдруг ощутила истеричный страх. Он вырвался из груди и девушка вскрикнула, сама не понимая, отчего. Воображение играло злую шутку. В какой-то момент ей показалось, что нечто хватает её за куртку и ноги. Она по-прежнему слышала шаги, не прекращающие следовать за ней ни на секунду. Рием собрала все силы в кулак и выбежала из злосчастного переулка, оказавшись прямо перед дверьми в круглосуточный магазин и светом от вывески над ними. Девушка сразу почувствовала себя в безопасности и рывками выдохнула, потерев ладонями уставшие колени. Шаги, кажется, прекратились, и она даже усмехнулась. Кто бы это ни был — воображение, или реальный человек, он не смог её поймать. Рием хотела достать сотовый телефон из сумки, когда почувствовала какое-то шевеление за своей спиной. Девушка посмотрела на вывеску магазина, внезапно начавшую моргать и затухать. Сердце с бешеной скоростью колошматило в груди, дыхание в лёгких сбилось, а на глаза вновь навернулись слёзы. Губы задрожали в накатывающем приступе истерики. Рием сжала руки в кулаки, зажмурившись, а потом резко повернулась назад. Пустую улицу заполнил громкий болезненный вопль. ... — Шериф Чон, проходите сюда, — помощник мужчины протиснулся через толпу охающих зевак, разгребая их руками, — Отойдите с дороги! В пять часов утра ехать совершенно никуда не хотелось, но новое дело вынудило выбраться из тёплой квартиры и поехать в один из центральных кварталов города. Хосок закурил уже вторую сигарету по дороге, потому что его напарник сообщил о том же характерном почерке убийцы. Убийцы и его убийцы. Мужчина следом за ним прошёл мимо кое-как раздвинувшейся толпы и опытным взглядом осмотрел место происшествия. Небольшой круглосуточный магазинчик, камер не было, соответсвенно проследить за действиями жертвы не было никакого шанса. — Что там у тебя, Ван? — окликнул помощника Хосок. — Приблизительное время смерти около двух-трёх часов назад. Как я и говорил, всё те же характерные следы: пустые бело-серые зрачки и пульсирующее раз через раз сердце. Она как будто в коме. — Она? — Да, в этот раз девушка, по паспорту Ким Рием. Работала в налоговой службе, — с этими словами Ван убрал в прозрачный пакет кожаную сумку девушки, — Никаких следов крови... Не знаю как вас, шериф, но меня это пугает. Хосок осмотрелся ещё раз, не было ли камер на углах зданий, но убийца словно точно высчитал место, гонясь за жертвой и запугивая её. — Санитары! Уносите тело, — Чон оглянулся на толпу, среди которой маячили надоедливые журналисты с камерами, то и дело моргающими вспышками, — Ван, мне нужно взглянуть на убийцу этой несчастной. Напарник шерифа безмолвно кивнул и с новым появившимся усердием пошёл разгонять непрошенных наблюдателей. Хосок завернул в затемнённый переулок недалеко от магазина. Здесь по утру было сыро и холодно, из труб капала вода, сразу убегающая в канализацию через водосток. Жилые дома возвышались на более чем пятнадцать этажей и, казалось, сжимали этот маленький переулочек ещё сильнее. Посередине мокрого асфальта лежало достаточно крупное тело. Подойдя ближе, Хосок понял, что это мужчина. В тёмных одеждах, капюшоне, скрывающем лицо. Чон натянул на руки одноразовые перчатки и приподнял ткань с лица, тут же с испугом отшатнувшись назад. Он никак не мог привыкнуть к этим зрелищам. Шея и голова человека были пронизаны чёрными жилками, глаза запали назад, а губы отражали мертвенно-синеватый цвет. Как обычно ранение было нанесено острым предметом в область сердца. Также, как и в других случаях, которых насчитывалось уже больше двадцати, и это только в центре Сеула, не считая окраину. — Ну что там? Хосок вновь малость дёрнулся, но тут же усмехнулся, узнав голос своего молодого помощника. — Всё как обычно, Ван. Не знаю, что это за существо, на человека уж точно не тянет, — Чон потянулся к рукаву трупа, — Смотри, похоже на волос девушки. Он, вероятно, стоял совсем близко к ней в момент убийства. — Не знаете, что это за чертовщина? Тела пострадавших лежат в больнице уже достаточно долго, но никто из них не пришёл в себя! Что эти твари делают с ними? — Ван с отвращением взглянул на «человека» в чёрных одеждах. — Нам надо продолжать усердно патрулировать улицы, Ван, и ещё просить всех граждан по возможности ночью оставаться дома. Это пока всё, что мы можем сделать. Остальное — дело врачей, — Хосок сделал пару снимков существа и вышел из переулка, выкинув бычок от сигареты в урну. ... В офисе шерифа всё было завалено бесчисленным множеством бумаг, поэтому здесь «под страхом смертной казни» нельзя было открывать форточку, чтобы не дай Бог ничего не сдуло. Вся комната была похожа на берлогу гения, готовящегося предьявить миру нечто, что может этот самый мир перевернуть. В углу рядом с окном стоял стол с компьютером, у стен шкафы с разными папками уже разгаданных и доведённых до логического конца дел. Хосок любил растения, поэтому оба подоконника были в цветочных горшках, а рядом с дверью вообще рос целый папоротник. Ван каждый день советовал хоть чуточку разгрести здесь макулатуру, но Чон отказывался даже разговоры слушать на эту тему. Последнее дело выводило Хосока из колеи. Сам помощник шерифа очень старался приносить максимум полезного, поэтому сам часто оставался до поздней ночи за монитором, скребя с дна интернета хоть какую-нибудь информацию. Иначе Хосоку бы и кофе не помогло, хотя вроде как в ночную смену он не работал. Ван предполагал, что дома шериф тоже любит засесть в горе бумаг, поэтому и опаздывает часто. Его рыжеватые волосы, казалось, потускнели от усталости. Дело завели ещё месяц с лишним назад, но убийц словно была целая банда, причём убивали они весьма изощрёнными способами. Что-то связанное с магией. Ни Ван, ни Хосок до последнего отказывались принимать факт внедрения в их жизни реального мистицизма, но при осмотре трупов пришлось всё же с этим смириться. Люди, подвергнувшиеся нападению, впадали в некое подобие комы, из которой так и не выходили. Сердце пропускало так мало ударов, что они были не то что на волоске — на конце этого волоска от смерти. Тем не менее, никто не умирал, и врачи в специально арендованной больнице бились над жизнеобеспечением и исследованием пациентов. Что самое интересное — обычно рядом с жертвой находили сразу труп её убийцы. Будто тайный супергерой вершил справедливость и восстанавливал баланс. Никаких следов, никаких улик. Кроме всего прочего, в Сеуле стали пропадать люди...

***

Продолжение следует...