Caring About You

Если бы Джеймсу Мориарти несколькими годами раньше сказали, что он способен заботиться о ком-то - в самом обыкновенном, заурядном, человеческом смысле - он бы долго и громко хохотал, театрально смахивая несуществующие слезы в уголках темных глаз. ...Однако вот он, Джеймс Мориарти, который день просыпается в несусветную рань только для того, чтобы накрыть Эвр вторым одеялом и несколько минут тупо пялиться на спокойное, почти мраморно-совершенное лицо спящей ледышки-Холмс. Маразм какой-то. И как до этого вообще дошло?

***

Он хорошо помнит их первую встречу: холодное удивление в ее глазах, искорки опасного восторга - в его. И льдистое, отрезвляющее стекло - как преграда, которой на самом деле нет. Это могло бы стать чем угодно, от шахматной партии на двоих до бурного короткого романа, как в случае с Адлер, но... Стало чем-то совсем иным. Пугающе нежным. Подозрительно теплым. Человечным. Это должно было ужасать или вызывать инстинктивную волну презрения к себе, но Джеймс Мориарти почему-то был совершенно спокоен и даже опасно близок к глупому понятию несуществующего "счастья". Интересно, что бы сказала Эвр по этому поводу? Наверняка это разочаровало бы ее. И она бы смеялась над ним сама.

***

- Я не сплю, Джим, - произнесла Эвр без вступлений, спускаясь к завтраку в своей мешковатой ночной сорочке (ее было невозможно уговорить избавиться от этого безразмерного балахона). - Мм? - Мориарти нацепил на лицо маску ленивого безразличия, но глаза беспокойно блеснули, считывая малейшие эмоции. Он никогда не был в этом хорош так, как она. Приходится это признать. Эвр нетерпеливо вздохнула. - Я знаю, что ты смотришь на мое лицо, когда я кажусь тебе крепко спящей. Зачем? - спросила она резко, как будто вонзила меж ребер воображаемый скальпель. Теперь уже Джеймс вздохнул и отставил в сторону белоснежную кофейную чашку. - Ты же сама говорила, что постоянные исследования - это смысл существования любого разумного существа, - с издевкой процитировал он. - Да, - кивнула Холмс, медленно приближаясь и совершенно бестрепетно садясь прямо на край стола. - Но ты не разумен, Джим. Ты влюблен. Ты неравнодушен ко мне. Рассмеяться почему-то не получилось. Поцелуй вышел долгим и совсем не холодным. Эвр это вполне удовлетворило, насколько он мог судить об этом со стороны.

***

Позже, когда она без предупреждения исчезает по какой-то своей детской (или безумной?) прихоти, Джеймс находит в своих бумагах карандашный набросок, завораживающий непринужденным изяществом линий. На белом, как снег, листе два подозрительно знакомых по очертаниям человека спят в одной кровати, крепко обнявшись, а вокруг безмятежно и сонно плывут облака фантастической формы. "Падение не состоится", - гласит короткая подпись в правом нижнем уголке листа. Мориарти болезненно морщится и трет переносицу, словно в несильном приступе мигрени - но эта боль почти приятна ему, вот еще странность! Похоже, его только что приговорили остаться живым. С этого момента не он диктует правила, но разве это имеет значение? Ведь Эвр сделала его человеком. И он даже не подозревал, что смириться с этим будет так легко.