Завещано беречь

      Когда Итан скрывается из виду, в душе начинает разрастаться едкая горечь. Она давно уже ему знакома, но сейчас чувство это накатывает с новой силой. Не уберегли.       Убегая все дальше от эпицентра ада, устроенного Мирандой, Крис все сильнее прижимает ребенка к себе. Он не замечает, как на ходу бережно оборачивает Роуз в отцовскую куртку. Он старается не глядеть на девочку, словно побаиваясь, что она поймет и что она все знает, но, когда все-таки встречается с ней взглядом, удивленно отмечает, что кроха смотрит на своего спасителя с благоговейным спокойствием. В глазах девочки светится ум.       Крис Редфилд встряхивает головой, пытаясь избавиться от досады, вызванной секундным наблюдением. Все потом, а сейчас — добежать, отдать ребенка Мие и убраться к чертям из этого проклятого места, пока оно не взлетело на воздух.       Мия принимает дочку на руки, укачивает, а на принесенные вести реагирует слезами, но Криса она не винит. Шокированная, повышает голос и требует все объяснить, но знает, что Редфилд сделал бы ради спасения ее мужа все, будь это в его силах. Итан напоследок завещал беречь, и Крис выполнит его просьбу.       Сначала общаться с Мией почти не получается. Она скорбит и связывается с Крисом только в случае крайней необходимости, а на вопрос о том, как дела отвечает едким «а как ты думаешь?». Но время лечит, и Крис терпеливо ждет, пока рана Мии затянется, а светлая память об Итане перевесит режущее чувство утраты.       Крис же мысленно добавляет Итана в длинный и очень личный список. Он привык видеть смерти, но есть у Криса пантеон людей, от воспоминания о чьих к горлу до сих пор подступает комок.       Первым вспоминается, конечно же, Пирс. Нашивка Ниванса с потемневшими от времени кровавыми пятнами до сих пор покоится в ящике его стола. Его смерть — переломный момент, жирная точка посреди временной линии и обстоятельство, побудившее Криса остаться в строю. Память живет в сердцах, пока живо дело.       Отряд, сложивший головы в поле из-за забав Лукаса Бейкера. Олицетворением этой дикой игры являет себя садистский смех Лукаса, искренне наслаждавшегося результатами своих задумок.       Отряд, погибший из-за Гленна Ариаса. Тот особняк — дежавю. Один только взгляд на жутковатое поместье тогда вернул Криса в девяносто шестой.       Теперь Итан. За время их знакомства, Редфилд успевает привязаться к способному упрямцу и даже невольно проводит параллель с Пирсом. И тот, и тот умудрялись, рискуя, влезать куда не просят и на все имели свое категоричное мнение. Тяжело не думать о том, что было бы, сложись все иначе.       Победы над чудовищами, прячущимися в человеческих обличиях, давно не приносят Крису удовлетворения. Они горестно тянут за собой вереницу смертей, вносимых в «список».       Роуз растет. Не зная отца, но сильной, как он и хотел. Даже в детском возрасте сходство между нею и Итаном не заметить просто невозможно: если внешние черты Розмари в большинстве переняла от матери, то в характере воплотился отец. В свои пять девочка упрямо спорит с «дядей Крисом» над тем, какой вкус мороженого самый крутой, а в десять уже умудряется дискутировать с Редфилдом о морали поступков персонажей из книжки, которую Мия читала ей перед сном.       В четырнадцать она просит сводить ее на стрельбище (Мия не возражает) и впервые берет в руки пистолет с холостыми, вдохновленная рассказами о папе-герое и периодически выпрашивающая у Криса какую-нибудь «байку с работы». Зрение Криса за эти несколько лет сильно сдало, поэтому даже к самым близлежащим мишеням приходится подходить вплотную, чтобы оценить результаты девочки. Роуз быстро учится, но Клэр в ее возрасте стреляла лучше.       Редфилд по возможности старается оберегать Розмари от спецслужб, питающих к ней «профессиональный» интерес. Он очень не хочет, чтобы Роуз повторила судьбу Шерри, и он очень не хочет, чтобы Роуз повзрослела раньше времени. Умна она не по годам, но все же еще ребенок. Почти родной.       Вместе с Мией Крис стоит на крыльце небольшого домика, располагающегося в зеленом пригороде, и наблюдает за Розмари Уинтерс. Пятнадцатилетняя девочка, качаясь на качелях на заднем дворике, изучает только подаренную Крисом книгу. Угадать с подарком труда не составило: за эти годы Крис выучил, что Рози нравятся история древнего мира, фольклор и клубничное мороженое. Последний пункт, как говорит сама Роуз, самый важный.       Крис переглядывается с улыбающейся Мией. Она по-прежнему красива в своей нежности, хотя на лице ее заметна усталость, морщинок под глазами прибавилось. Время беспощадно. И к Крису тоже: шестой десяток вырезает на лице новые борозды и осыпает волосы сединой. Заслуженная отставка же позволяет уделять родной сестре, бывшим сослуживцам, — Джилл и Ребекке, — и Уинтерсам больше времени.       Во взгляде Мии читается благодарность, Крис молчит. Ничего еще не закончено, ибо над Роуз нависает угроза из-за возрастающего к ней любопытства («интересно, сможет ли Леон помочь, если девочке будет грозить опасность? Он, все-таки, вхож в круг специальных агентов и слова его имеют хоть какой-то вес»). Но на данный момент Крис Редфилд может сказать, что отчасти выполнил просьбу Итана. Сказать «полностью» ему не позволяет застарелое чувство вины.       Кратко кивнув Мие, он возвращает взгляд на Розмари. Сегодня прохладно, поэтому она кутается в отцовскую куртку.       Береги мою девочку. Пусть растет сильной.