Безмолвное небо

Она все прекрасно понимала еще до того как стала императрицей. Еще до того как пролилось так много крови, включая и её собственную. Любви и верности Иврея ей не сыскать. Так всегда было и будет - она была уверена в этом. Он смотрел влюблёнными глазами на графскую дочь из семьи Санрайз и не обращал внимания на невесту. Их встречи происходили в молчании, каждое чаепитие в саду было для него подобно приговору, и он пытался выстоять, отсидеть отведённое на это время. Молчал и смотрел по сторонам, но никогда не на нее. Иногда он сидел, не отнимая чашку ото рта, пусть чай давно закончился в ней или остыл. Цветов от него она не получала, все подарки от его имени присылал его отец. Влюбленное сердце болело, и каждый раз разбивалось вдребезги. Она еще пять лет назад знала, кто станет второй законной супругой Иврея - это не было неожиданностью, когда Хена заняла меньший трон по левую руку императора. Придворные быстро поняли к кому из двух супруг больше благосклонно Солнце империи и делали все, чтобы попасть в милость королевы Хены. Императрица Вейн не была никому нужна пусть и пыталась помогать своему законному супругу. Все послы присылали подарки только любимой жене императора. Она же продолжала получать подарки от своей семьи и отца мужа. При получении такого подарка ее сердце немного оттаивало и вновь начинало размеренно биться. Злые языки продолжали шептаться за ее спиной: служанки и стража высмеивали ее и даже не стеснялись своего поведения. Не удивительно, что она подняла руку на самую наглую и болтливую девицу, что по истечению обстоятельств являлась личной служанкой королевы Хены. Хена была печальна в тот вечер. Ее голубые глаза подернула дымка тревоги, скрывая их блеск, и даже ее черные блестящие волосы не блестели в свете множества свечей. В тот вечер император кричал на нее, требовал вести себя подобающе и угрожал разводом. Она стояла, отвернувшись к окну, накручивая каштановый локон на палец, и ловила пристальным взглядом зеленых глаз блуждающее отражение мужа в прозрачном стекле окна. Только это привело его единственный раз за этот год в ее покои. Пришёл, чтобы уничтожить ее теплые чувства словами, сорвать их подобно цветку розы и растоптать. Она чувствовала, как теперь пустое место, где ранее были сильные чувства к этому мужчине, занимает что-то другое. Темное и холодное, зловещее. «Что он себе позволяет! Он не ругал вторую жену за потерянный семейный перстень, передающийся из поколения в поколение в его семье, и смеет осуждать нас за попытку поставить обнаглевшую служанку на место!» - твердило оно. Длинные ногти оставляли кровоточащие лунки в тонкой коже ладоней, когда она пыталась сдержать свой порыв и не дать мужу пощёчину. Они болели, и их жгло от прикосновений. Она справляется со своими демонами вплоть до следующего бала, где ей буквально пренебрегают весь вечер у всех приглашенных аристократов. Все внимание императора сосредоточено на второй жене и даже первый танец этого празднества, что он должен разделить со своей императрицей принадлежит бывшей графине Санрайз. Новость о беременности королевы Хены ее не трогает совершенно, это было понятным исходом. В тихом коридоре после мероприятия она ловит своего супруга, что таковым является только на бумаге и смотрит зло, сверкая на него глазами. - Что ты от меня хочешь? - вздыхает он, отдергивая руку, будто она испачкала его и, заправляя светлую пшеничного цвета прядь за ухо, эмоции в серых глазах так же остры как клинки. - Извинений? Или чтобы я овладел тобой? Ты бы этого желала? Звонкая пощёчина служит ему ответом: - Вспомните о приличиях, Ваше Величество, - шипя, произносит Вейн и, приподняв подол своего алого с золотой вышивкой платья, покидает коридор, звонко стуча каблуками о каменный пол. Ей казалось, что даже портреты затаили на нее непонятную злобу и смотрели косо и осуждающе. Прекрасные розовые сады с птичьими песнями и верховые прогулки не помогали ей воспрянуть духом. Ее растоптанные чувства продолжали засыхать и превращаться в пыль. Любить, когда тебя ни за что оскорбляют и ненавидят - долго не получается. Хена словно специально преследовала ее на прогулках по саду и при выездах в город, они сталкивались абсолютно везде. Улыбка на губах любимой жены императора была мягкой и теплой, но что-то в ее взгляде беспокоило и пугало. Вейн устала от этого. Закончив все свои дела, связанные с королевством она отправилась в резиденцию подальше от замка. Не так далеко от этого уединенного особняка шумело море, и она каждое утро и вечер выходила на берег встречать рассветы и любоваться закатами. Она осталась бы здесь дольше, наслаждаясь одиночеством, редкими выездами в небольшой городок шумный веселый находящийся совсем недалеко от ее нового дома, чтением книг и природой, но император Иврей лично приехал за ней. Вечером того же дня он навестил ее в ее покоях. Произошло то, что должно произойти уже давно - первая брачная ночь. Но муж был холоден как ледник и его прикосновения не приносили ни капли удовольствия. Она пустым взглядом смотрела в полог кровати, отслеживая взглядом вышитые замысловатые узоры на нем. В ее покоях этот человек не остался, ушёл сразу же. Даже не взглянув. Она вздохнула и перевернулась на другой бок, уперевшись пустым взглядом в темное ночное небо за окном. Даже оно казалось нежнее и мягче, чем прикосновения императора, пусть уже и было по-осеннему суровым. В ее жизни появился первый солнечный луч за все её замужество, когда император выделил ей личного охранника. Идгару не были интересны сплетни, и разносить по дворцу он их тоже не собирался. Пусть на вид он казался суровым и устрашающим, но при более близком знакомстве он напоминал одуванчик. Тот, что уже был зрелым белым и пушистым. Ей нравится этот человек. Он не надоедал разговорами, но беседы на прогулках по саду поддерживал. С ним было легко. Это был умиротворяющий бальзам на ее душевные раны. Она не заметила, как увлеклась им и ожила. Ее платья вновь стали яркими и открывали вид на ключицы и плечи, прически стали аккуратней и изысканней. Пусть макияж и оставался по-прежнему едва заметным, она вновь блистала. Возможно, даже ярче, чем после новости о свадьбе с некогда любимым Ивреем. Император же в свою очередь, в момент ее исцеление, решил навещать ее покои чаще. Он приходил в те моменты, когда она сидела возле зеркала и расчёсывала свои каштановые волосы, напевая веселый мотов. Ее тело в такие моменты скрывали от его пристального взгляда только шелк ночной рубашки и пеньюар. На мероприятиях он все чаще танцевал с ней, Хена оставалась сидеть на троне, наблюдая за праздником оттуда. Вейн все списывала на последние месяцы беременности и заботу Иврея о безопасности и удобстве его королевы и их первенца. Императрица пребывала в эйфории - подходил тот срок, по брачному договору, когда она и император могли развестись. Спустя два года после свадьбы у них не было общих детей, и этот пункт позволял им разойтись, забыть друг о друге и распоряжаться своими жизнями как они хотели. Он получает наследника от любимой женщины, она же являясь свободной, сохраняет право выйти замуж ещё один раз. Посвятить всю оставшуюся часть жизни Идгару было ее мечтой. Пусть цветы, что он тайком дарил ей - не были «благородными» они только сильнее согревали ее сердце. Полевые гвоздики и фиалки стали ее любимыми цветами. Он мог принести ей в платке горсть лесной земляники, черники или малины. В такие моменты она чувствовала, как возвращается в свое беззаботное детство, не обремененное тяжестью короны. Чувствовать взаимность от другого человека было удивительно приятно. Конные прогулки стали ее любимым занятием: они сидели на одной лошади, и она могла прижаться к его груди спиной, ощутить его тепло и аромат, почувствовать его сердцебиение. Их сердца бились в унисон. Поцелуи все еще оставались невинными, но от этого они не становились менее сладкими и приятными. Ей нравилось, что ее любимый человек не спешит окунаться в страсть и не пытается сбросить и ее в это бушующее море. Они уже строили планы, когда началась война, унесшая жизни многих воинов и лишившая множество людей крыши над головой и средств к существованию, здоровья. Эта участь не обошла и её возлюбленного, спустя два долгих года к ней вернулась лишь брошь, но не тот, кому она дарила её наудачу. Вернувшийся Иврей выглядел более взрослым и суровым. Когда Вейн подняла тему расторжение брака - он разорвал брачный договор и швырнул в пламя камина. Оно жадно пожирало обрывки, обращая их в пепел. - Тот с кем ты хотела прожить всю оставшуюся жизнь - пал от руки врага, - серые глаза резали подобно ножу, - он храбро сражался и вырвал нам победу из загребущих рук северного королевства. Перед смертью он просил меня позаботиться о тебе, это я и собираюсь сделать. Как хороший император я должен заботиться о своей императрице. Она осела в кресло марионеткой, которой обрезали веревочки. Брошь болезненно впивалась в кожу, раня. Из глаз текли горькие слезы утраты и скорби. Эти слова обещали ей не заботу и поддержку, а самый настоящий ад. Прикосновения императора были собственническими, он оставался в ее комнатах. Преследовал, словно тень, подозревал в изменах и совсем не обращал внимания на свою королеву и наследника. Словно маленький Вейтер для него ничего не значил. Это безразличие злило Хену, она устраивала сцены ревности и истерики. Кричала и била дорогой расписной фарфор, но ничего не помогало. Напряжение в стенах Тысячелетнего дворца росло изо дня в день. Одна из них хотела внимание императора, другая же хотела противоположное. Следующая война с Восточным королевством вновь была выиграна, но Вейн вновь оплакивала навсегда ушедших от нее любимых людей. Ее отец, старший и младший брат пали, добывая эту победу. Ее сестра вышла замуж за их кузена, потому что не могла все удержать на себе, и в доме герцогов Сансет вновь появился полноправный хозяин. Пусть эти двое не любили друг друга, но их жизнь строилась на взаимном уважении. Вейн Леонис была счастлива за этот вполне благополучный брак. Император Леонис вернулся с блестящей победой и головой чужого правителя на блюде, залитом кровью. Глаза чужеземца были бездумно устремлены в небо, остекленевшие и неживые. Бывшая герцогиня Сансет желала бы этого не видеть, никогда в жизни. Выглядел Иврей еще более зловещим. В этот вечер ей овладевали со всей животной страстью, что накопилась в нем за всю военную кампанию. Она не была удивлена, когда несколько месяцев спустя оказалась беременна. Вейтеру Леонису сейчас уже пять и император, продолжает не замечать его, как и некогда любимую супругу, проводя ночи в комнатах императрицы. Хена становиться все более невыносима, по нраву, а Вейтер еще более грустным ребенком. Бывшей герцогине Санрайз его жалко, она бы хотела проводить с ним время и развеять ее печали, но его мать запретила приближаться к нему. Она бы провела то время с кронпринцем, чем под ласками собственного мужа. Императрица Леонис ничуть не была удивлена, что ее вновь забросили, когда ко двору была представлена молодая графиня Аморе. Маре была красивой молодой девушкой с небесно-синими глазами, длинными пышными ресницами и шелковыми длинными волнистыми золотыми волосами. Нетронутый плод притягивал взгляды многих мужчин, и Солнце империи был одним из них. Он жаждал обладать юной прелестницей, возжелал ее тело и в итоге одержал безоговорочную победу и в этой битве. Вейн потерявшаяся в похожих друг на друга днях и встречах с врачевателями упускает момент, когда озлобленная королева Западного королевства встаёт на тёмную тропу. Ужасная смерть леди Аморе, отравленной самым страшным из известных ядов, сотрясает дворец подобно землетрясению. Люди нервно перешептываются по темным углам и стараются не попадаться на глаза императору. Вейн на собственной шее ощущает дыхание смерти и просто ждёт, когда рок настигнет и ее. Она устала быть вынужденной любовницей императора, бесправной куклой в его руках. Вещью, что принадлежит ему по праву. Это не любовь то, что он испытывает к ней. Совсем не она. Похоть с примесью одержимости - болезненная смесь для нее. Она не кричит, когда Хена замахивается на нее кинжалом. Просто смотрит на сверкнувшую сталь в пламени множества свечей и ощущает резкую ужасно сильную боль. - Все, кто посмел отнять его у меня, - Хена шипит змеей, в ее глазах все больше проявляется тот нездоровый блеск, что пугал императрицу много лет назад, - все заплатите кровью! Ее кровь капает с лезвия кинжала на белоснежный мраморный пол, образуя небольшую лужу. Контраст белого и алого опасно зачаровывает. Императрица Леонис продолжает наблюдать за ним, сжимая пальцами подол своего бархатного платья. Даже, когда она оседает на пол, она не отрывает взгляда от этого. Боль сменяется полной слабостью и апатией, становится все ровно. Глаза застилает тьма. Она зовет окунуться в неё и остаться в ее объятиях навсегда, что Вейн Сансет делает с удовольствием, отпуская жизнь из собственных рук без сожаления, и закрывает глаза. Где-то там ее ждёт ее семья и любимый человек, ждущий ее в свои объятия. Небо, наблюдающее за всем происходящим сверху, остаётся безмолвным к чужим грехам и страданиям, продолжая тихо наблюдать за течением жизни тех, кто все ещё ходит под ним и смотрит с восхищением.