Оленёнок

Я вернулась домой ровно так же, как и ушла. Сегодня меня ждал новый день в школе. А пока, перед сном, я быстро начёркала запись в блокноте. Постаралась по памяти переписать версию легенды мамы и той женщины-птицы. Я отметила все детали, что отличались красным маркером. Записала туда все факты, которые только смогла вспомнить, но о куске мяса умолчала… Утром я быстро сделала себе кофе и завтрак и захватила что-то на перекус в школу. До выхода оставалось не так много времени, поэтому я просто быстро оделась и выдвинулась, предвкушая долгий день. До школы я добралась без приключений. Было все так же темно, но не особо страшно. После ситуации на поляне, когда Беркут прогнала жаждущих крови хищников, я чувствовала себя под защитой. Хоть это было не так разумно, ведь здесь не то. В гардеробе толпились школьники, выстраивая длинные коридоры, но я постаралась аккуратно избежать толкучки в этих очередях. Я быстро скинула с себя верхнюю одежду, переобулась в сменку и, облокачиваясь на подоконник, с грустью осмотрела ребят. Живут тут и даже не знают никаких проблем. Они не знаю о лесе по ту сторону обрыва, не знают, какая чертовщина творится со мной, их одноклассницей. У них такая простая жизнь… Это даже задевало. Вот у кого-то из проблем двойка по географии, а у меня что? Девочка-лисица, женщина-птица, еще куча зверей и пробежки с волками. У кого жизнь веселее? До кабинета я дошла быстро, только вот кое-что заставило меня остановиться прямо на пороге: буквально все косо на меня смотрели, а иногда, не имея никакого уважения, перешептывались и хихикали. Меня не было один день. Чёртов день. И что тут произошло? Я гордо расправила плечи, подняла подбородок и, уверенно вышагивая, направилась за свою парту. Там уже сидел Антон, читая какую-то книжку.       — Антон, — отвлекла его от чтения я, попутно заглядывая в книгу. Буквы были большими, наверное, для его же удобства. — меня не было день, что случилось? Почему все шушукаются? Антон поднял взгляд на меня.       — Слухи про тебя и Рому, — так буднично ответил он, будто не был удивлен. Я вот точно.       — Какие? — неужели Смирнова постаралась? Возможно… Да и почему они так говорят? Пятифан же авторитет. Тут я мысленно закатила глаза. Ромы ещё не было в классе, может, поэтому и позволяли себе говорить. Я оглянулась на Катю, та лишь, не сводя с меня ухмыляющегося взгляда, начала шептать что-то на ухо Полины. Ну конечно. Видимо, пощёчины ей не хватило. Антон лишь подтвердил мою догадку.       — Говорят, что ты и Рома вместе. Да и не только. Все его поклонницы тебя ненавидят. И поверь мне, их у Ромы достаточно, — продолжил Антон, захлопывая книгу и убирая ту в рюкзак. За все то время, пока я тут, я не заметила ни одной девушки рядом с Ромой. Вот это было странно. В моей старой, городской школе, стоило такому парню появиться на горизонте, так все девушки в районе пятидесяти метров сбегались, как мухи на варенье. И что главное, ему это нравилось! Нравилось чувствовать превосходство.       — Господи, заняться нечем. Сука… — устало рухнула за парту я, кладя голову.       — Эй, поаккуратнее с выражениями. Ты это слишком громко сказала, — упрекает?       — Да как-то плевать. Мне как теперь от слухов избавиться? — я положила руки под голову, повернувшись на Антона.       — Увы, вряд ли. Из-за того, что в этом цирке участвует Рома, то информация разлетелась быстро, — Антон хотел, но не мог успокоить. Чудесно! Я, в сопровождении, в каком-то смысле даже злых, взглядов, решила подготовиться к уроку. Вдруг из моего портфеля выпало перо.       — Что это? — спросил Антон. Да что с тобой, Антон, у тебя зрение в минус, так зачем ты это замечаешь? Твою мать. Я взяла это перо с собой. Так, я скажу бабушке с дедушкой, что нашла красивое перо по дороге обратно и все, думала вчера я, а теперь его увидел Антон. Я быстро подобрала перо и закинула обратно.       — Ничего особенного. Просто красивое перо увидела на дороге, решила взять, — неуверенно затараторила я. К моему счастью, Антон увидел только силуэт пера, а не его окрас.       — Вы только посмотрите на нее! — противно воскликнула Катя. Сейчас-то ей что надо? — Она ещё и живодерка! Бедную птичку, видимо, убила и перья повыдергивала, — класс залился хохотом, оценивая столь прекрасный юмор Смирновой. Этого ещё мне не хватало. Ну что за день… В класс зашёл Рома и Бяша. Как вовремя!       — Что происходит? — скидывая рюкзак, спросил Рома. Все затихли, а Катя начала:       — Представляешь, Рома, Лиля — живодерка! — я, кажется, заслужила. А Катя продолжила: — У неё перья из портфеля сыпятся, да ещё какие! — она слепая? Там было одно перо. — Как думаешь, Полиночка, чьи эти перья были, ты же любишь зоологию? Нет, нет, нет! Не дай Боже она это скажет.       — Тебе-то какое дело до этого, а? Своего портфеля мало, чтобы туда свой нос совать? — перебила я Полину.       — Это очень похоже на беркута, — все же пролепетала Полиночка. Блять. Просто откровенный пиздец. Видимо, не только Полина в классе любит зоологию. Мне кажется, я не только потеряла дар речи, но и побледнела. Я стала растерянно оглядывать парней, лишь бы увидеть в них хоть каплю поддержки. Антон, мирно сидящий, тут же встал, наверное, с тем самым его немым вопросом. Непонимающим лицом. Может, у него даже очки запотели. Рома и Бяша переглянулись, одновременно спрашивая, то ли меня, то ли друг друга, «беркут?» Мало того, что Рома пришел сюда явно не с лучшим настроем, так что творилось в нем сейчас я и представлять не хотела. Вся компания смотрела на меня. А я-то что? Я не могу ничего им рассказать.       — Спасибо, Катя, можешь гордиться собой, сейчас ты сделала самую лучшую пакость для меня. Парни, простите, но вам я ничего не скажу, — тихо закончила я. Никто в классе не понимал, что происходит, а у меня теперь проблемы. Я быстро выбежала из класса, отталкивая Антона. Коридоры были пусты, до урока оставалось совсем ничего. Я слышала гул из классов, более отчетливо стук каблуков по выложенному плиткой полу, но сильнее всего — стук сердца. Уши закладывало. Я забежала в женский туалет, сразу подходя к окну. Сейчас мне как никогда нужен воздух. Не наш. Стоило мне потянуться до ручки, как дверь в туалет хлопнула, а я, испугавшись, прижалась к стенке рядом. Рома медленно надвигался на меня, бросая полные раздражения и разъяренной злости, колкие взгляды. Его скулы были напряжены. Пятифан прижал меня к стене. Я совсем случайно, наверное, из желания защититься, подняла руки, не высоко, кисти расходились примерно в районе плеч. Рома смотрел мне в глаза и с нарастающим раздражением бросал в меня каждое слово.       — Ну и какого хрена? Что, блять, произошло? Тебе слухов недостаточно? Перо ты где взяла? — Рома не кричал, но его серьёзный тон заставлял сжиматься. Я смотрела ему в глаза. Просто не могла оторваться от полных ярости глаз. Поза, в которой мы стояли, не особо меня устраивала, но и чтобы он отходил я не хотела. А его запах… Я снова ощутила смесь табака и одеколона, того же. Если он сейчас не отойдет, я сойду с ума.       — Рома, можешь отойти, пожалуйста… — думаю, от страха мой голос дрожал, так ещё и прозвучало это так жалко тихо. После моей просьбы Рома сделал пару дополнительных шагов вперед, сжав руки в запястьях. Он был неприлично близко. В его глазах я могу рассмотреть свое отражение. Я окончательно теряюсь. Голова кружится, сердце, не переставая, отбивает сумасшедшие ритмы. Я чувствовала его дыхание. От этого сбилось моё.       — Ответь мне, — вблизи его голос заставлял трепетать мое сердце. Так близко… Что он со мной сделал? Я никогда не чувствовала ничего подобного, но слышала об этом. Нет. Я не верю. Но тогда почему я таю? Я не была в состоянии ответить хоть на что-то. Пусть сам выбивает ответы. Он делает серию глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание, чем помогает и мне. Мы дышим в унисон. Расправляет плечи, стараясь принять спокойный вид, освобождая затекшие руки. Теперь он спокойно спросил, будто что-то понимая:       — Чертовка… Была ночью в том лесу? Я, продолжая смотреть ему в глаза, еле кивнула. Этот взгляд. Такой глубокий… Чем дольше он смотрел на меня, тем я была краснее. Щеки горели, а я все никак не могла отвести взгляд. Рома продолжал испытывающе на меня смотреть. Вглядывался и в мои глаза, зрачки которых сейчас были как черные пуговицы. Чего он добивается? Вдруг, в один момент, Рома приблизился ко мне, и я почувствовала на своих губах его. Внутри меня будто все взорвалось. Я расслабилась. Только сейчас я поняла, насколько была напряжена. Наконец я смогла разорвать зрительный контакт, закрыв глаза. Невольно прильнула ближе к Роме и закинула руки на его шею. Не знаю, что я делала. Доверилась телу? Одна его рука неловко сжимала за талию, другая покоилась на шее, иногда поглаживая волосы. С каждой секундой я теряла остатки разума, а Пятифан продолжал. В отличие от него, целовалась я в первый раз. Я чувствую, как меня пронзают миллионы мурашек от губ и до кончиков пальцев. Так приятно и тепло… Иногда даже горячо. Меня бросает то в жар, то в холод. Внизу живота появляется приятное ощущение, как будто тысячи бабочек где-то внутри, в самой середине, шелестят пестрыми крыльями, щекоча. Я просто отдавалась более опытному человеку. Запах, сводящий с ума… Наверняка я буду пахнуть так же. Поцелуй был недолгим, но эти секунды я была готова растянуть в вечность. Рома отстранился от меня первым. Кажется, нам обоим не хватало воздуха. Мои ладошки вспотели. Я все еще ощущала его дыхание на щеке. Ромка ещё раз накрыл мои губы, но увы, он просто чмокнул меня и окончательно отстранился. Его рука все ещё перебирала волосы. Он посмотрел мне в глаза, а я лишь растеряно отвела взгляд. Рома, видимо, нехотя отпустил меня, отходя на пару шагов.       — Прости, — начал он, опустив голову. — Я просто…       — Все нормально, — неловко успокоила его я. Пятифан снова сократил между нами расстояние, заставляя вжиматься в стенку, а потом нагло так прошептал на ухо:       — Ты же понимаешь, что совсем не умеешь целоваться? — а потом смеясь, отошел.       — Эй! — я постаралась выглядеть серьёзней. Конечно, это я понимала.       — До урока три минуты, не хочешь прогулять? — предложил Рома, протягивая руку.       — Не думаю. Сейчас лит-ра, я что, зря доклад ей написала? — так хотелось положить свою ладонь в его!       — Как хочешь, — он убрал руку, развернувшись к выходу. — Что же, увидимся. Рома вышел, оставив меня одну. Я открыла окно и скатилась вниз по стене, закрыв лицо руками. Что сейчас произошло?