Хороший мальчик

Интерес. Это то, что чувствует Эрен Йегер, семнадцатилетний ученик токийской старшей школы, любимый сын родителей и хороший мальчик, когда встречает его в школьной столовой: на прошлой перемене они договорились с Армином и Микасой пообедать за столиком у окна. Вот только о данной договоренности помнил, по-видимому, только Эрен, поскольку друзья опаздывали на добрые 10 минут. Удивление. Это то, что чувствует Эрен Йегер, семнадцатилетний ученик токийской старшей, школы любимый сын родителей и хороший мальчик, когда встречается с ним взглядом. Видимо, почувствовал, как за ним наблюдает одна любопытная пара глаз, – удивительно, ведь на него всего лишь неотрывно смотрят через всю столовую, – и резко обернулся, почти сразу находя шпиона. Смущение. Это то, что чувствует Эрен Йегер, семнадцатилетний ученик токийской старшей школы, любимый сын родителей и хороший мальчик, когда, попавшись, быстро разворачивается, впиваясь взглядом в окно. Там в окне, он видит своих одноклассников, в спешке уходящих за угол школы, чтобы показать друг другу очередные фото девочек с параллели, которые снова не закрыли дверь, пока переодевались (он знает, ему однажды показали), группу старшеклассниц, которые сидят за деревянным столиком под деревом и что-то бурно обсуждают, жестикулируя руками и – о Господи! – свой румянец, а развернувшись, натыкается на лёгкую ухмылку. Его ухмылку. Ему ведь не показалось? – Эрен! – Он вздрагивает и оборачивается на голос Микасы, звучащий откуда-то сбоку. – Прости, меня задержал Акихиро-сан. Попросил зайти в кабинет математики за задания…ми. У тебя всё хорошо? – Она подходит вплотную и, слегка наклонившись, дотрагивается рукой до лба. – Почему красный? – Жарко, – отмахивается Эрен, слегка отодвигаясь на стуле, отчего по столовой разносится противный звук. Выглядывая из-за спины Микасы, парень натыкается всё на ту же ухмылку, только теперь он смотрит не на него, а на собеседников, которые расселись вокруг и о чём-то громко спорят. – Уверен? – Cерьёзно спрашивает девушка, а после выпрямляется и, получивши кивок, обходит стол, садясь напротив. Она не всегда была такой. Спокойной, уравновешенной и серьезной. Возможно, это из-за отца, который всегда был сдержан на людях, но в своем доме, со своей семьёй позволял проскальзывать теплым улыбкам. Возможно, это из-за ребят, которые задирали её из-за нетипичной внешности: гранитно-серые большие глаза, тёмные волосы с фиолетовым отливом и слишком бледная кожа. Конечно же, родителям она ничего не говорила, а старалась справиться сама. Сначала научилась стоять и выслушивать оскорбления, а не сбегать, потом не позволяла телу дрожать, а себе – плакать, а в конце смогла держать лицо, не позволяя ни единой непрошеной эмоции появиться. Возможно, это из-за смерти родителей, жестоко убитых прямо на глазах у девятилетнего ребёнка. В их дом ворвались грабители и вырезали всю семью, пока Микаса сидела запертая в подвале. Позже её нашёл отец Эрена, который хотел познакомить детей, да и просто проведать старого друга. С того дня Микаса жила в доме у Йегеров. – А где Армин? – Cпрашивает девушка, оборачиваясь по сторонам. – Я здесь! – Названный быстро садится рядом с Микасой, ставя два подноса с онигири, оякодоном и пачками яблочного сока для себя и подруги. – Вы не представляете, кого я только что встретил! Он не всегда был таким. Веселым, улыбчивым и открытым. Возможно, это из-за дядюшки, который помог семилетнему мальчишке, забрав в свою семью после того, как родители, разведясь и не решив, с кем останется сын, отказались от него. Возможно, это из-за бабушки Мари, которая навещала ребёнка на протяжении пяти лет и заваливала подарками (она однажды чуть не заплакала, когда Армин назвал её бабушкой). Возможно, это из-за Эрена и Микасы, которые защитили его от уличных хулиганов, когда впервые встретились на школьном дворе начальной школы. – Неужели ту блондинку, которая приставала к тебе на прошлой неделе, а вчера предложила отсос… – Нет! – Армин кидает в сторону смеющегося друга разгневанный взгляд, а потом расплывается в гаденькой ухмылке. – Я дал ей твой номер, кстати. – Что?! – А что? Ты уже неделю злой ходишь, а она могла бы скрасить твоё настроение. – Но запала-то она на тебя! Хотя на счет этого я могу не переживать, потому что мне кажется, я ей тоже понравился. Не просто же так она меня взглядом сверлила, когда я кофе пил. – Она просто ждала, когда ты уйдешь. – Ах ты, мелкий!.. – Хватит, – это говорит Микаса. И очень даже вовремя: Армин успел встать со стула и приготовился использовать поднос в качестве щита, пока Эрен прицеливался в него рисовым шариком. – Как дети малые. Армин, так кого ты всё-таки встретил? Армин ненадолго задумывается, а после щелкает пальцами и говорит: – Эрвина, представляете? – Кладет импровизированный щит на стол и садится обратно, с опаской поглядывая в сторону Эрена. – Сказал, что переехал сюда вместе с друзьями. У них в старой школе какие-то проблемы и теперь они будут учиться здесь. Эрвин был одним из тех мальчишек, которые задирали Микасу. Правда, со временем он изменился и перед своим отъездом они все хорошо сдружились. Эрвин даже однажды дал отпор ребятам, которые снова попытались обидеть Микасу, пока Эрен с Армином были Бог знает где, за что и получил несколько синяков на руках и спине, и пару царапин на лице. – У него есть друзья? – Эрен даже перестал есть, задерживая палочки с многострадальным рисовым шариком в воздухе. – Ты ничего не перепутал? – У него есть друзья, – Микаса говорит так, будто знает это наверняка. – И один из них сейчас сидит за тем столом, – указывает взглядом в сторону его стола, – и сверлит взглядом наш столик. Эрен с Армином одновременно поворачивают головы, чтобы убедиться, и действительно: он сидит и смотрит прямо на них. Правда, что прожигают взглядом именно его, Эрен решил не говорить. – Насколько мне известно, его зовут Леви, и он будет учиться в вашем классе. – А когда успел перевестись? Я его только сейчас вижу, – Армин пристально рассматривает нового одноклассника, пока тот отвлёкся на разговор. – И почему ты узнала об этом раньше нас с Эреном? Ты даже не в нашем классе! – Мне рассказал Эрвин, – неожиданно, – а он в моём классе. Кстати, сейчас будет звонок и вам его представят. Собирайтесь.

***

– Класс, поприветствуйте нового ученика! – Говорит учитель, проходя на середину классной комнаты вместе с ним. – Здравствуйте. Меня зовут Леви Аккерман, – он подходит к доске, берёт мелок и начинает выводить своё имя. Затем поворачивается к классу. – И с этого дня я буду учиться с вами. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. – Леви, расскажи о себе что-нибудь. Например, о своих увлечениях… Учитель ещё какое-то время задавал вопросы новоприбывшему, но мысли Эрена были далеко от происходящего в классе, потому что… глаза. Глаза у него красивые и холодные, а взгляд его такой безразличный, когда он рассматривает всех присутствующих. Так иногда смотрит Микаса на незнакомцев. В столовой разглядеть не получилось из-за шума, гама и людей, которые носились туда-сюда, но сейчас Эрен видит: он невысокий, – ростом в метр шестьдесят примерно, – и какой-то щуплый. Возможно, из-за чёрной худи, которая больше на два размера. На нём также синие джинсы и обычные черные кроссовки. Кожа светлая, что идет в разрез с его собственной, поцелованной солнцем (хоть какой-то плюс от работы на огороде в жару), зато волосы темнее ночи. Несколько прядей обрамляют лицо, делая его…милым? Да. Определённо. Дальше идут брови идеальной формы, аккуратный маленький нос, мягкие на вид губы… Эрен, наверное, слишком долго на них смотрел, поскольку сбоку прилетает записка, в которой почерком Армина выведено лаконичное:

«не пялься так открыто, придурок. твою заинтересованность вижу не только я»

Он непонимающе смотрит на друга, а после переводит взгляд вперёд и понимает, что попал, потому что эти глаза смотрят точно на него. Точно в душу. И глубже. Туда, где что-то останавливается, нарушая свой привычный ритм и заходится в новом, пока неизвестном. Туда, где по какой-то причине тепло становится от этих холодных и красивых глаз. Туда, где у хороших мальчиков от этих глаз такого быть не должно. Тем временем Леви, почти не отрывая взгляда от недошпиона, проходит мимо и садится на соседний ряд, за парту, которая находится чуть ниже парты Эрена. Весь оставшийся урок парень чувствует, как его изучает одна очень красивая пара глаз.

***

– Эй, ребята, подождите! Все трое оборачиваются и видят идущих в их сторону четырех парней: Эрвина, ещё двух незнакомых и… вот блять. – Привет, – здоровается Эрвин, смотря поочередно на Армина, Эрена и Микасу. – Познакомьтесь, это Марко, – показывает на высокого веснушчатого парня с темными волосами. Он немного стесняется, но всё равно выдавливает из себя тихое «привет», – Жан, – теперь переводит взгляд на слегка недовольного и светловолосого парня, который ничего не говорит, а просто кивает головой в знак приветствия, – и Леви, – скорее всего, представил для Микасы. – Привет, – говорит последний. – Меня зовут Микаса, а это Армин и Эрен. – Мы все хотим, – продолжает Эрвин, – чтобы вы пришли на нашу вечеринку в честь переезда. Судя по лицам, хотят здесь только Эрвин и Марко. По лицу Жана можно сказать только то, что его заставили идти на этот гребаный порог школы и разговаривать с совершенно неинтересными ему людьми. – Там будет человек пятнадцать от силы, – говорит Жан. – Но если вы не придете, – показательно кидает взгляд на двух парней, – то мы не сильно расстроимся, – и улыбается как-то гаденько. Когда Эрен, открывая рот, собрался возмутиться, то Жан резко подался вперёд и упал на колени, при этом смачно ругнувшись. Подняв глаза, ребята натыкаются на спокойное лицо Леви и немного сердитое Эрвина. А когда переводят взгляд на поднявшегося Жана, который крутится и пытается обтрусить пыль со штанов, то видят чёткий отпечаток ноги прямо посередине задницы. – Не слушайте его и приходите, – Леви обходит Жана и, игнорируя брошенное в свою сторону «ничего, ты всё равно когда-нибудь уснёшь», становится вплотную к Эрену, у которого от еле уловимого запаха одеколона голова кругом идёт. – Адрес и время Эрвин отправит Микасе. – Мы придём, – подаёт голос девушка. – Да, – соглашается Армин. – Всё-таки давно не виделись. – Эрен, что на счет тебя? – Спрашивает Эрвин, с интересом поглядывая на парня. – Ты ведь придешь? – Д-да, приду.

***

– Он ведь тебе понравился, так? – слышит Эрен, заходя домой. Как хорошо, что родители на работе. Микаса смотрит выжидающе. Эрен уверен: если бы умела – прожгла бы в нем дыру. Ему хочется развернуться, спросить, что за бред она несёт, накричать и уйти. И у него это почти получается. Он разворачивается, открывает рот и… закрывает его обратно. Потому что все планы летят к чертям. Потому что натыкается на этот взгляд. Тот, когда всё знают ещё до твоего ответа. Тот, когда сразу узнают, если соврать попытаешься. Тот, когда понимают. А он ведь обещал. Родителям, друзьям, себе. Обещал, что у него будет нормальная семья: жена, дети, какая-нибудь животинка, которая будет будить их по утрам. Он ведь хороший мальчик. Он должен так жить. Вот только не учёл, что захочется наплевать на все свои обещания из-за одного случая. Из-за одной встречи. Из-за одного человека. Человека, в котором всё необычно: голос, который звучит в голове вместо песен любимой группы; ухмылка, которая отпечаталась на внутренней стороне век; тот короткий смешок, каким его наградили на прощание у крыльца школы; глаза, что смотрят холодно, но согревают лучше любого огня. Разве такое бывает? Чтобы один раз увидеть и утонуть без шанса (и желания) на спасение? Чтобы собственноручно открывать двери с воспоминаниями, которые пообещал запереть на тысячи замков? Двери, за которыми ты – четырнадцатилетний мальчишка, рассказывающий с блеском в глазах родителям об однокласснике по имени Кайоши, из-за которого сердечки в этих самых глазах появляются и мир вдруг становится ярче, когда он просто стоит рядом. Двери, за которыми мама испуганно роняет тарелку и косится на отца, а тот лишь говорит, что это возраст, что со временем пройдет. Не прошло. Ему тогда только-только шестнадцать исполнилось. Его позвали на улицу, чтобы что-то интересное показать, а потом затащить за ближайший угол и неумело, но пылко поцеловать. Чтобы ему, Эрену, также неумело, но пылко отвечать, зарывшись в русые волосы. Оба ничего не знали, но друг от друга всё равно оторваться не могли, так и стояли – Эрен у стены, а Кайоши опирался на предплечья, расположившиеся по бокам от головы Эрена – и целовались, пока легкие гореть не стали, а губы – печь. Отстранившись, Эрен даже в темноте увидел внешний вид одноклассника, и молился, чтобы сам выглядел хоть немного лучше, потому что алые щеки, красные и распухшие губы и растрепанные волосы давали ясно понять, что они не просто прогуливались по району или смотрели какое-нибудь видео, сидя на лавочке. Торопясь домой, стараясь привести мысли, а заодно и волосы (всё-таки Кайоши успел растрепать, когда перед прощанием снова поцеловал), в порядок и убрать глупую улыбку с лица, Эрен даже представить не мог, что, войдя в родной дом, возненавидит его. Потому что они знали. Они видели. Мама решила срезать путь, когда возвращалась с Микасой из магазина. А Эрен думал, что ему послышался мамин тихий голос. Но почему тогда ничего не сказали? Наверняка Микаса убедила не устраивать истерик на улице, а во всём разобраться дома. Она всегда была такой – понимающей. Рассудительной. Успокаивающей. Правильной. Поэтому, когда отец говорил ему о том, что это неправильно, что его обязательно вылечат и чтобы больше этого парня рядом с домом не видел, он только кивал, глядя на сестру. «Соглашайся» – читалось во взгляде; «мы что-нибудь придумаем» – тихо шепнула, когда проходила мимо, в свою комнату; «я с тобой» – говорило касание к плечу, их особый знак. Торопясь домой, стараясь привести мысли, а заодно и волосы (всё-таки Кайоши успел растрепать, когда перед прощанием снова поцеловал), в порядок и убрать глупую улыбку с лица, Эрен даже представить не мог, что, войдя в родной дом, пройдется по собственному сердцу, которое валялось разбитым под ногами, как мамина тарелка. Торопясь домой, стараясь привести мысли, а заодно и волосы (всё-таки Кайоши успел растрепать, когда перед прощанием снова поцеловал), в порядок и убрать глупую улыбку с лица, Эрен даже представить не мог, что, войдя в родной дом, нацепит маску и потеряется среди той лжи, в которую обмотает себя как в кокон, чтобы быть хорошим мальчиком. И у него получалось им быть. Он даже пробовал встречаться с девушкой из параллели. И всё было отлично: они гуляли вместе по вечерам, целовались у него или у неё дома и даже официально представились родителям (Отец тогда лишь молча кивнул, а мама была вне себя от радости. Только Микаса смотрела с сожалением. Потому что она всегда была такой – понимающей). Но когда дело дошло до постели, то всё полетело в пропасть, потому что всё слишком не то. Слишком большая грудь, слишком мягкая кожа, слишком пухлые губы, слишком тонкие руки, всё слишком. Эрену бы крепкие жилистые руки на своих бедрах, тонкие губы на своих губах и еле слышные порыкивания на ухо, пока его самого вбивали бы в кровать, как было в какой-то манге, а не вот это всё. Они расстались примерно после месяца отношений, объясняя тем, что слишком разные. Родители поверили и ничего не стали говорить, зато Армин и Микаса всё поняли, хотя Эрен пытался убедить их в обратном. Именно поэтому она сейчас, не дожидаясь ответа, подходит и обнимает, позволяя обнять себя в ответ, тем самым разгоняя тяжелые мысли. Кладет руку на плечо и немного сжимает – их особый знак – и молчит, чтобы в звенящей тишине услышать тихое и такое безнадежное: – Пиздец как сильно. Потому что она всегда была такой – понимающей.

***

Судя по адресу, который указал Эрвин, вечеринка проходит в двухэтажном доме. Из него слышен гул людей и громкая музыка, и Эрену действительно жаль соседей. Пока ребята подходили к двери, из-за угла дома вышел Леви. Он что-то увлеченно смотрел в телефоне и Эрен, пользуясь моментом, успел рассмотреть его наряд: на нём была белая рубашка, по щиколотку синие джинсы с несколькими цепями у пояса и белые кеды на высокой подошве. Глядя на свою белую толстовку, черные потёртые джинсы в облипку и черные берцы, Эрен понимает, что всё-таки нужно было подготовиться, а не хватать с кровати первые попавшиеся вещи. После того короткого диалога с Микасой в коридоре, Эрен ушел в свою комнату и настолько погрузился в воспоминания, что не сразу понял, что Микаса, уже одетая в свой темно-синий костюм, зовет его. Зато за весь день он не вспоминал о Леви. Как оказалось, очень зря. – Хорошо выглядите, – он давно смотрит? – Только вас и ждали. – Много людей пришло? – Интересуется Микаса, идя за Леви, пока Армин и Эрен пытаются снять обувь в прихожей. – Не очень: трое из вашего с Эрвином класса, четверо из параллели, двое из моего, а теперь ещё и вы. Они заходят в просторную гостиную, посередине которой действительно под громкие биты и цветомузыку танцуют и отрываются их знакомые и одноклассники. Возле окна стоит небольшой круглый деревянный столик и несколько кресел вокруг. Проходя через толпу нетрезвых (когда успели?) людей, Эрен замечает на барной стойке несколько коробок из-под пиццы и алкоголь. Много алкоголя. Слишком много алкоголя. – Вы наконец-то пришли! – Кричит Эрвин, выходя откуда-то из-за угла. – Мы вас уже заждались! Чего так долго? – Интересуется, отводя пришедших гостей на кухню. – Они опоздали на десять минут, Эрвин, – Леви подходит к барной стойке и берёт банку пива. – Не обращайте внимания, он просто не мог слишком долго смотреть на эту бутылку, – кивает на пустую бутылку виски в мусорном ведре. – И на те тоже, – показывает на четыре пустых банки пива на полу. – Ты выставляешь меня алкоголиком. – Я показываю твоё истинное лицо. – Отец его точно убьет, когда узнает, что он стащил её из его кабинета, – из-за спины показывается Жан. Он берёт пиццу и разворачивается, смотря на всех по очереди. – А вы чего тут стоите, не танцуете? – Сейчас пойдём, да? – Армин выжидающе смотрит на друзей. – Да, – соглашается Микаса. – Эр… – Я, наверное, на улице постою, – резко говорит Эрен: Леви, хоть и общается с Эрвином, неотрывно смотрит на него. – Душно тут, – он хватает ближайшую банку и почти выбегает из кухни под удивлённые взгляды. – Ты веришь ему? – Тихо спрашивает Армин у Микасы. – Нет.

***

– Знаешь, Эрен, – говорит Леви, когда находит парня на заднем дворе дома. – Если бы ты снимался в кино, то был бы самым отстойным актёром. От внезапности парень упускает из рук открытую банку с пивом, и всё содержимое выливается на траву. Повезло, что хоть вовремя отскочить успел. – Ещё и криворуким, – смешок. – Эй! Я хотя бы не пьяный, – смотрит на расслабленное и немного красноватое лицо напротив. – Это пока. Трезвым отсюда никто не уйдет. Леви достаёт пачку сигарет и прикуривает, выпуская дым изо рта, а Эрен снова засматривается. Не может не. – Не знал, что ты куришь, – вылетает быстрее, чем он успевает подумать. – Не знал, что ты из-за меня краснеешь, – прилетает сразу же. – Я не краснею, – к нему поворачиваются и выгибают бровь а-ля «я, по-твоему, слепой?». – Не из-за тебя, – сконфуженно, неуверенно, жалко. – Да просто душно было! – Блять. – Да? В столовой тоже душно было? – Д-да, – блять. – Эрен, там работал кондиционер. Блять. Можно его сейчас каким-нибудь камнем по земле расплющит? Ну, пожалуйста. – Плохо работал. Долбоёб. – Ну да, конечно. Леви докуривает сигарету и кидает в траву, придавливая мыском кеда. Затем разворачивается и медленно начинает подходить к застывшему Эрену. – Что ты д… – Ты знал, что выглядишь очень мило, когда краснеешь и пытаешься оправдаться? – Спрашивает, когда касается кончиком своего носа чужого. Он не даёт договорить и, укладывая руки на чужую талию, целует. Настойчиво, глубоко, быстро, как изголодавшийся зверь, наконец добравшийся до добычи, а Эрен… А Эрен хочет пищать как девчонка, которой парень шоколадку подарил. Ему ведь не снится? Если это сон, то парень не хочет, чтобы он заканчивался. Поэтому он сначала аккуратно хватается за предплечье, ведёт к плечу, затем вверх по шее и зарывается пальцами в эти мягкие волосы, при это стараясь не отставать от Леви. Но, видимо, он все-таки отстает, поскольку слышит смех, а потом и вовсе чувствует, как от него отстраняются, и машинально тянется вперёд, но его останавливают: – Целуешься как девственник, – но смотрит по-доброму, с лёгкой улыбкой и без осуждения. – Угадал? –… – Блять, – Леви утыкается лицом в плечо. – Какой же ты милый. – Я не милый. – Рассказывай это кому-нибудь другому, я тебя насквозь вижу. – Да неужели? – Ага. А ещё я вижу, что девственником ты отсюда точно не уйдешь.

***

Эрен не особо запомнил, как они зашли в дом, проталкивались сквозь толпу одноклассников, и то, как они поднялись наверх. Он сконцентрировался на руке, которая держала его за запястье и вела; на спине, к которой хотелось прикоснуться; на собственных ощущениях, которые перебивало гулко бьющееся сердце. Неужели он его собрал? Неужели оно не валяется осколками под ногами за дверьми с воспоминаниями? Из размышлений его вырывает короткий щелчок замка на двери, руки на своей талии и губы, накрывающие собственные. Стон вырывается сам собой. Эрен не на шутку пугается, когда Леви вновь перестаёт целовать, но лишь для того, чтобы выдохнуть слабое «что ты со мной творишь», подхватить Эрена и аккуратно положить на кровать, нависнув сверху. Эрен и сам не знает, что творит, когда притягивает Леви к себе и впивается в эти полюбившиеся губы, когда руками переходит на грудь и начинает расстегивать пуговицы, когда скулит в чужой рот, требуя чего-то, сам не зная чего. Но Леви понимает, а поэтому быстро стягивает с себя всю одежду и начинает раздевать Эрена, позволяя луне коснуться лучами своей кожи. А Эрен едва ли воздухом не давится, потому что тело перед ним до дрожи прекрасное. Он не худощавый, каким казался на первый взгляд, у его крепкое тело, широкие плечи, развитые мышцы, мускулистый торс и… – Долго смотреть будешь? – интересуется спокойно, хотя голос немного дрожит. – А он… не порвёт меня? – Если зажиматься не будешь, то всё будет в порядке, – он забирается на кровать, разрывает пакетик со смазкой и выливает содержимое себе на руку, разогревая между пальцами. – Я смотрю, ты основательно подготовился к нашей встрече. – Конечно. Ты же только краснеть и убегать можешь, – беззлобно. – А если бы я не пришел? – Но ты ведь пришел, – смотрит уверенно, как будто заранее всё просчитал. Немного придвигаясь вперёд, раздвигает ноги Эрена и садится между ними, подставляя палец к сфинктеру. – Как ты мог знать, приду я или нет? – Чувствовал, – и проталкивает один палец. Эрен немного брови хмурит и слезть пытается, потому что непривычно и дискомфортно. Но Леви не позволяет: другой рукой за бедро хватает и держит, начиная осторожно двигать пальцем внутри. Со вторым пальцем уже сложнее – стенки всё-таки узкие, да и Леви торопится: у самого член стоит так, что больно. Но он терпит, успокаивающе гладит по бедру, целует везде, куда дотянется и шепчет ласковое «умница» и «потерпи немного, скоро станет приятно». Он закидывает ноги на плечи и аккуратно проникает тремя пальцами в горячее нутро, пытаясь найти… По комнате разносится громкий стон. Нашел. Эрена подбрасывает на месте, и он непонимающе смотрит на Леви, а тот снова надавливает на простату, посылая разряды электрического тока по всему телу. Слишком приятно. Он кончает спустя несколько секунд, при этом закусывая ребро ладони: несмотря на громкую музыку на первом этаже, на втором всё было прекрасно слышно. Леви осторожно высовывает пальцы, поднимается и достает из своих джинс квадратик презерватива, а затем поворачивается к Эрену: – Ты как? Всё нормально? – Д-да, нормально. – Тогда, – он возвращается на место. – Могу ли я?.. – Можешь, – Эрен закрывает глаза и облизывает пересохшие губы. – Пожалуйста. – Тогда перевернись, – он разрывает квадратик и раскатывает резинку по члену, смазывая остатками лубриканта. – Я хочу видеть тебя. – Эрен, тебе может быть больно, и мне не хочется потом… Эрен не выдерживает и сам подается вперед, притягивая к себе и глубоко целуя. И Леви всё понимает: укладывается меж разведенных ног, одной рукой опираясь на матрац, а второй направляя головку, и толкается внутрь, кайфуя от узости. Он закидывает одну ногу Эрена на спину, меняя угол проникновения, стимулируя простату, и сжимает полюбившееся бедро. А у Эрена звёзды перед глазами взрываются, потому что всё так, как он хотел: руки на его бедрах, тонкие губы на своих и тихое «малыш», граничащее с рычанием, на ухо, пока его отменно трахают. Он уже забывает о том, что вообще-то в чужом доме, в чужой спальне, на чужой кровати, и стонет во всё горло, пока Леви отрывается от его губ и терзает шею, оставляя не просто засосы, а укусы. Он отключается от мира, когда точки перед глазами становятся резче и хаотичнее, и кончает второй раз, ни разу не притронувшись к себе. Он улетает в другое измерение, когда Леви трахает его через оргазм и, изливаясь с глухим стоном в презерватив, обессилено валится сверху. Какое-то время тишину в комнате разбавляли отголоски друзей с первого этажа и тяжелое дыхание парней. Потом Леви, осторожно выходя из сжимающегося сфинктера, снимает презерватив, завязывает на узел и выбрасывает в ведро. – Ну и что теперь будем делать? – спрашивает Леви, сидя в позе лотоса напротив так же сидящего Эрена. – А что ты предлагаешь? – Настороженно. – Я предлагаю повторить. – Я серьёзно! – Кидает подушку в смеющегося. – Ты… хочешь со мной встречаться? – Какое ужасное слово. – Со мной? – Встречаться, – и, видя непонимающий взгляд, объясняет. – Каждая встреча рано или поздно подходит к концу. Поэтому я предпочитаю говорить «давай будем вместе». – Тогда дав… – Эрен Йегер, если ты сейчас спросишь, будем ли мы вместе, я отшлёпаю тебя цепями, которые висят у меня на джинсах и предупреждаю: это не какой-то аксессуар, а самые настоящие цепи. И прекрати уже краснеть, понял? – Понял, – улыбается. – Ну и отлично, – пододвигается ближе и целует в губы. – А теперь в душ и спать.

***

Боль. Это то, что чувствует Эрен Йегер, семнадцатилетний ученик токийской старшей школы, любимый сын родителей и обычный парень, когда садится на незнакомой кровати и осматривает комнату. Радость. Это то, что чувствует Эрен Йегер, семнадцатилетний ученик токийской старшей школы, любимый сын родителей и обычный парень, когда натыкается на ухмыляющегося Леви, который опирается о дверной косяк. Тот подходит и ласково целует в лоб, говоря при этом, что будет ждать на улице. Любовь. Это то, что чувствует Эрен Йегер, семнадцатилетний ученик токийской старшей школы, любимый сын родителей и обычный парень, когда идёт по тропинке со своим парнем, разговаривает с ним обо всём на свете и держит его за руку. А его парень и не против, сам пальцы поудобнее переплетает и слушает, слушает, слушает. Потому что интересно. Потому что хочется. Потому что любит слушать. И Эрена он тоже, по-видимому, любит. А значит, возможно, когда-нибудь расскажет, что идея с вечеринкой была его. Облегчение и счастье. А это то, что будет чувствовать Эрен Йегер, семнадцатилетний ученик токийской старшей школы, любимый сын родителей и обычный парень, когда родители, спустя полгода их отношений, одобрят выбор сына.

***

– Глубже… да, вот так… – Эрен стонет громко и отчаянно хватается за плечи Леви, чтобы не упасть с того самого круглого деревянного столика, который теперь стоит на кухне. – Эрен, тише. Мне тоже хорошо, но…сука, – шлепок по ягодице, – не сжимайся. Но мы здесь не одни. – А что, боишься, что кто-то узнает, чем мы тут занимаемся? – Этот кто-то стоит под дверью уже сраные десять минут! – оба резко оборачиваются в сторону двери, когда слышат голос Эрвина. – Я вас, блять, извращенцы, попросил тарелки с закусками вынести во двор, а не разносить мне кухню. Вы хоть не на столе трахаетесь? – Упс, – тихий смешок от Леви. – Упс? Вы чт… Да вы совсем, что ли?! Мы же за ним сегодня завтракали! – несильно ударяет кулаком по двери. – Чтобы через пять минут сидели на заднем дворе вместе со всеми. Скоро Армин с Микасой из магазина придут, и я не хочу потом их в чувства приводить. – Микасу не надо. Она однажды не вовремя зашла в мою спальню, – говорит Эрен, вспоминая тот день. Микаса тогда не особо в лице изменилась (такое чувство, что каждый день подобное видела), и просто предупредила, что родители заехали в супермаркет и будут примерно через двадцать минут. – Бедная девочка, – тихо вздыхает Эрвин. – Короче, вы меня услышали. – Мы поста…Блять! – Кричит Эрен, поскольку Леви раздвигает его ягодицы и перестает как-либо сдерживаться, проникая слишком глубоко. – Да дайте я хоть от двери отойду!