Роман в Красном замке

Серсея слегка нервничала, когда видела, как Эймон уклоняется от удара сира Лораса. Она не должна быть в таком состоянии, в конце концов, Эймон — лучший фехтовальщик Красного Замка. Кроме, возможно, сира Артура, но он перестал сражаться публично несколько лет назад. Она не сомневается, что он все еще смертоносен, Эйм говорил ей об этом, но дорнийский рыцарь решил уйти в тень, проводя спарринги с принцами только наедине. Сейчас Эймон считается лучшим мечником Семи Королевств, единственным Таргариеном, владеющим мечом из валирийской стали после потери Черного Пламени и Темной Сестры. Серсея очень гордится этим. Эймон Таргариен провел последние несколько лет на Севере, воспитываемый своим дядей Эддардом Старком. Ее воспоминания о принце до его возвращения были в лучшем случае смутными. Серьезный не по годам, часто задумчивый, только его мать, королева Лианна, и его сестра, принцесса Рейнис, могли заставить его улыбнуться или рассмеяться. Честно говоря, принц Эймон Таргариен был ей безразличен. В те времена ее брак с Джоном Коннингтоном был постоянной головной болью, она умоляла отца передумать, но у короля Рейгара уже было две жены, а его десница был для Ланнистеров лучшим вариантом иметь хоть какое-то влияние в столице. Она несчастна, сучка Старк увела Рейгара, украла ее серебряного принца, и она застряла в браке с отвратительным рыжим мечеглотом. За пятнадцать лет брака он ни разу не прикоснулся к ней, больше занятый тем, что трахал мужчин-шлюх из Лиса. Серсея благодарна ему хотя бы за это, ей никогда не приходилось страдать от присутствия столь отталкивающего мужчины в своей постели, но она так долго скучала о мужском прикосновении... Если бы только Джейме был рядом... Но после смерти Безумного Короля, Эйриса, Джейме был приговорен к Стене. Она не сомневается, что это был способ для нового короля, для Рейгара, наказать ее отца — каждый, у кого есть хоть немного мозгов, мог бы сказать, что сделал бы Тайвин Ланнистер, если бы Рейегар не победил на Трезубце. Теперь у ее отца есть только маленький монстр в качестве наследника, ее брак — надувательство, она не может дать могущественному Тайвину Ланнистеру ни одного внука. Эймон Таргариен уехал еще ребенком, но с Севера вернулся уже мужчина. Настоящий воин, владеющий мечом из валирийской стали. Длинный Коготь когда-то был мечом дома Мормонтов, но после подвигов Эймона на Стене лорд-командующий Джиор Мормонт отдал свой меч Эймону. Теперь Длинный Коготь с его новой рукоятью в виде белого дракона был валирийским мечом дома Таргариенов. Разумеется, гуляли слухи, в частности от Мартеллов, что меч должен быть отдан наследному принцу, Эйгону. Как часто бывает, это быстро разрешилось с помощью брака, обручения Эймона и Арианны Мартелл. Серсея впивается длинными ногтями в кожу, сжимая кулак, думая о дорнийской шлюхе. Все знают, что она раздвигала ноги для всех членов в Дорне. Ее влагалище, должно быть, настолько свободно, что Эймону придется трахнуть ее в задницу, чтобы почувствовать хоть что-то, да и то... Она шутила об этом наедине с Эймом, получая от него похотливые взгляды. Его идиотское северное воспитание убеждает его, что он должен хранить честь своей обрученной. Ей нравится оскорблять дорнийскую шлюху, когда Эйемон внутри нее, что он может сделать? Он никогда не перестанет трахать ее, учитывая то, что она делает своей пиздой с ним. Наоборот, в эти моменты он старается задать такой темп, как будто наказывает ее, и ей это нравится. Дурачок пытается защитить свою обрученную, трахая ее все сильнее и сильнее, и это всегда вызывает у нее смех. Неважно, Эймон никогда не злится на нее слишком долго. Он дракон, и его огонь пылает сильно, но она знает, как дуть на угли. Разжечь огонь больше или потушить его, решать ей! Серсея до сих пор помнит день возвращения Эймона, как все боялись огромного белого волка рядом с ним, она помнит эти темно-серые глаза, то, как он смотрел на нее. Она сразу все поняла. Поначалу она играла с принцем, играла с его нескрываемой похотью. Ей было так скучно, и поначалу это была просто невинная игра. Она старалась носить некоторые платья только для Эймона, особенно такие, которые выгодно подчеркивали ее попку. Быстро поняв, что Эймон неравнодушен к ней, она также позаботилась о том, чтобы заплетать волосы по-северному. Серсея знала, что придворные думают, будто она пытается сойтись с королевой, какие болваны... Неважно, в конце концов, это было действительно идеальное алиби. Игра продолжалась какое-то время, пока Эймон не смог больше терпеть. Честно говоря, она и сама была близка к тому, чтобы сорваться, поэтому, когда Эймон унес ее в темноту коридора Красного Замка, она почувствовала лишь облегчение. Ни вины, ни страха, ни раздумий. Их первый раз был неосторожным, грубым, жаждущим и, возможно, слишком быстрым. С тех пор они стали намного осторожнее. Эймон играл в свои игры. Сначала ей стало больно, когда она узнала, что он попросил перевести ее из башни десницы. Ее новые покои была еще дальше от королевской семьи. Он попросил свою бабушку заняться ее переездом, и старая сучка была более чем рада сделать это. Серсея знала, что ее покойная мать и драконья старуха были близки в прошлом, но эта сучка, похоже, видела в ней только ее отца и никогда не проявляла к ней никакой доброты. Поэтому она обиделась и готова положить конец этой жажде между ней и Эймоном. Так было до тех пор, пока Эймон не пришел к ней, во время ее первой ночи в новых покоях. Там оказался тайный проход, соединяющий ее комнату и комнату Эймона. Это долгий путь в темноте и пыли, но он того стоит. Каждую ночь Серсея лежала в постели Эймона, или он в ее. Звук падающего на задницу сира Лораса возвращает ее в настоящее. Лорас должен привыкнуть падать на задницу, чаще всего он падает ей на член ее мужа или Ренли. Она с трудом сдерживает смех при этой мысли. Улыбаясь победе своего любовника, она встретила его взгляд, прекрасно понимая, что он будет искать ее, и решила вернуться в свои покои.

***

Она быстро вернулась в свои покои, теряя терпение и почти готовая позаботиться о себе сама, когда, наконец, услышала характерный звук открывающейся потайной стены. Эймон рассказал ей, что этот проход был построен самим Эйгоном Недостойным, одним из многих, которые он использовал для утоления своей легендарной похоти. Войдя в ее покои, Эймон оставил Длинный Коготь возле камина. Ее любовник потный и немного грязный, но ей все равно. Заметив, что она смотрит на его меч, Эймон засмеялся: — Я знаю, что обещал научить вас владеть мечом, миледи, но, боюсь, Длинный Коготь слишком велик для вас, — Эймон расслаблен, как и всегда с Серсеей. Эта женщина знает, как надавить на его больные места, но ему нравится быть с ней. Как и в ее старых покоях, в этих, благодаря множеству ракушек, привезенных со Скал, тоже всегда пахнет морем. И это настоящий запах океана, а не тот дерьмовый запах, который преследует тебя повсюду в этом гребаном городе. — Действительно, это большой меч. Но я умею обращаться с большими мечами, ты же знаешь, — сказала Серсея похотливо, улыбаясь, в то время как щеки Эймона слегка покраснели. — Верно... Но ты еще не готова к Длинному Когтю. Может быть, ты справишься с одним из тех прекрасных браавосийских мечей. Я предлагал такой своей двоюродной сестре. — Неважно, — сказала она, пожимая плечами, — По правде говоря, я думаю кое о чем другом, кроме как об упражнениях с мечом. — Это правда, миледи? Тогда скажите мне, чем может помочь ваш принц? — Эймон сейчас так близко к ней, играет с прядью ее светлых волос. Она не отвечает, вместо этого она целует его. Крепко. Как всегда, она ищет мягкость и сладость его языка, и как всегда, Эймон уступает ей. Любовь и занятия любовью — это битва, и она всегда на стороне победителя. Сначала их языки нежно ласкают друг друга, но жар нарастает, Эймон любит контролировать ситуацию, и она иногда позволяет ему это, теперь их поцелуй неистовствует, в мешанине языков и слюны. — На четвереньки, — приказал Эймон, его голос такой низкий и властный. Она уже готова к нему. Он поднимает ее платье, вдыхает запах ее возбуждения. — Ты всегда такая мокрая для меня, Серсея, — так и есть! Эймон несколько мгновений просто смотрит на зад львицы, на то, какой он пухлый, какая влажная и розовая ее щель, он будет наслаждаться ее сладостью позже. Она принадлежит ему, и в эти мгновения, когда его затвердевший член зажат в штанах, ничто другое не имеет значения. Может быть, это безумие? Единственное, что он знает, это то, что ему нужно быть погребенным внутри этой женщины. Ему нужен ее вкус, ее запах, ее лукавая (а иногда и жестокая) улыбка. Пока он вытаскивает свой член из брюк, поглаживая себя, просто наслаждаясь видом, это единственная мысль, которая у него есть. Это жгучее желание, иногда ему кажется, что ее зеленые глаза — дикий огонь и что он сгорит в них. Ему все равно, он рычит от ее тесноты, когда входит в нее, в глазах мелькает видение ее с растущим животом. Он знает, что она пьет лунный чай, и ему ненавистна сама мысль об этом. Иногда он видит сны, ему снится ребенок, мальчик с серыми глазами и светлыми волосами, владеющий Длинным Когтем. Часто сон становится кошмаром, ребенок — черный дракон, с Длинным Когтем и Западными Землями за спиной, он уничтожает дом Таргариенов. Он хотел бы, чтобы ему было все равно, но плевать на последствия, он знает, что обрюхатит свою львицу. Это у него в крови, это лишь вопрос времени. Эймон груб, как раз так, как ей нравится, его хватка на ее заднице крепкая. Серсея встречает каждый его толчок, принимая его очень, очень глубоко. Она так близко к краю, и когда она чувствует, как его член набухает внутри нее, этого достаточно. Она кончает, ее оргазм долгий и мощный, еще более долгий, когда она чувствует, как Эймон выпускает свое семя глубоко внутри нее. Он никогда не вынимает, всегда играет с ней в опасную игру. Раньше она никогда не думала о материнстве, она с Джейме была так молода, и в ее браке это никогда не было возможным. Правда, с тех пор, как все началось с Эймоном, она все же задумалась об этом. Сначала она говорила себе, что сможет выдать ребенка за своего с мужем-скотиной. Великий мейстер Пицель — питомец Тайвина Ланнистера, а значит, и ее тоже. Ей придется найти способ разобраться с мужем. О, как много она думала о множестве способов его убить... Но что, если у ребенка не будет ее черт? Что, если он будет похож на Эймона? Поэтому она никогда не действовала в этом направлении. В другие моменты она убеждала себя, что может просто сказать правду... Она лгала себе. Это привело бы к войне, ее отец сделал бы все возможное, чтобы посадить на трон свою кровь. Это было бы еще одно восстание Блэкфайров. Мартеллы, вероятно, попытались бы убить ее ребенка еще до этого, репутация Красного Змея бежит впереди него. А Эймон оказался бы в ловушке посреди всего этого... Поэтому каждый раз, когда она решает выпить лунный чай, она убивает любых детей, которые могут быть у нее с Эймоном. Семеро знают, что эти дети снятся ей почти каждую ночь. Мальчики и девочки, с львиными, драконьими или волчьими чертами, и каждую ночь Эймон разбивает ей сердце. Положив голову на грудь Эймона, когда он уснул, слушая биение его сердца, она молится Семерым, чтобы у нее остались силы заварить чай. Вот уже несколько лун ее преследует повторяющийся сон. Ей снится красивый мальчик с серыми глазами и светлыми волосами. В ее сне мальчик стоит перед старым королем, ей видится, что старый король — Эйгон, но его лицо покрыто морщинами, волосы уже не серебристые, а седые, а его глаза такие уставшие. В руках у мальчика Длинный Коготь, на его черно-синих доспехах вырезан золотой дракон. Мальчик и Эйгон находятся в руинах старого затопленного замка, вокруг них идет дождь. Сон всегда заканчивается одинаково. Мальчик отрубает голову старому королю. В своем сердце, за пределами разума и рациональности, она знает, что это произойдет. Мальчик появится, и все, что она может сделать — это задержать его, но он появится. Это лишь вопрос времени.