Сигаретный дым

       — Две минуты до выхода, пошевеливайся давай!        Чонгук лениво кивает головой, тянется к заднему карману чёрных джинс, вытягивая помятую пачку сигарет, и тут же швыряет её через плечо куда-то в угол. Пустая. Проверяет нижний ящик стола и разочарованно падает в кресло — он остался без своих вишневых сигарет. Нервы на пределе. Настроение ни к чёрту.        За дверью гримерки слышится гундосый голос менеджера вперемешку с отборным матом, топаньем ног и звоном бьющихся бутылок. Несколько секунд тишины не помешали бы сейчас Чонгуку, но предконцертная суматоха властно вторгается в его слух, наполняя голову тягостным гулом. Он закрывает глаза, втягивает носом запах вишнёвого дыма, которым пропитан каждый квадратный сантиметр гримёрной, и медленно считает до десяти, чтобы хоть как-то расслабиться. Не помогает. В дверь стучат уже кулаком.        Опаздывать на собственный концерт — это невероятная наглость, но Чонгука это ничуть не волнует. Солиста могут и подождать, думает он, и начинает медленно растягивать уголки рта в улыбке, запрокидывая голову на мягкую спинку кресла. От скромности Чонгук не умрёт никогда. По крайней мере, не в этой жизни.        Спустя пару минут Чон всё же заставляет себя открыть глаза. Поддается вперед, поближе к зеркалу, смотрит на своё отражение, поправляя взъерошенные чёрные волосы, и убеждается в том, что он ещё вполне ничего, если не обращать внимания на темные круги под глазами, ввалившиеся щёки, угрюмый взгляд и нервную игру желваков, так не гармонирующих со всеми его усилиями выглядеть расслабленным и непринуждённым. Были бы сигареты — глядишь, и лицо стало бы помягче, и настрой получше, да и жизнь стала бы краше. Чонгук бросает взгляд на часы — ровно десять. Можно выходить.        — Не беги, а то успеешь, — слышится сзади ворчливый голос менеджера. — Вот отыграем этот концерт и, клянусь своим задом, я сниму с тебя кожу, сделаю из неё отличную сумочку, а потом продам на черном рынке!        — Как низко ты меня ценишь… — ухмыляется Чонгук. — Что ж, постараюсь уложиться в отведённое время. Можешь не сомневаться. Ты лучше, побереги свой зад, думаю он тебе ещё пригодится, — подмигивает он и выходит на сцену, подхватывая с пола гитару.        Толпа взрывается аплодисментами и восторженными криками, среди которых в основном преобладают женские. Приятно быть любимцем девичьих сердец. Чонгук на ходу хлопает своего бас-гитариста по плечу, кивает барабанщику, привычно обхватывает тонкими, но сильными пальцами стойку, примыкая губами к микрофону. Его сильный и глубокий голос заставляет людей вокруг вздрагивать от сладостной дрожи, словно после самого настоящего оргазма, в котором перемешались животные инстинкты и человеческие чувства.        Разгоряченные тела касаются друг друга, покачиваются в такт музыки, взлетают в воздух руки. Ритм, заданный гитарой, разгоняет кровь по венам, даруя неведомое чувство экстаза. Вот уже заканчивается третья песня, а восторженный рев публики только нарастает и делается почти осязаемым.        Взгляд Чонгука гуляет по холлу, он всматривается в блаженные лица собравшихся и вдруг цепляется за лазурную макушку парня в третьем ряду. В зале только одна такая голова, отчего она кажется намного привлекательнее всех остальных. Его пушистые волосы, перехваченные красной повязкой, разлетаются в стороны, открывая изящный профиль. Чонгук совершенно не может оторвать от него глаз. Невольно он начинает повторять его движения, чувствуя, как его тело, повинуясь новым ощущениям, становится легким и невесомым.        Спустя два часа, когда программа подходит к концу, люди начинают медленно разбредаться по уголкам клуба, обмениваясь впечатлениями и между тем угощая друг друга выпивкой. Чонгук наблюдает за синеволосым парнем с широкой улыбкой на лице, пробирающимся сквозь толпу к барной стойке, и вдруг совершенно неожиданно для себя чувствует, что и сам улыбается в ответ. Кажется, ему понравилось выступление, и от этой мысли Чонгуку делается удивительно хорошо.        Он ныряет за кулисы, на ходу впихивая гитару в руки менеджеру, и по темной боковой лестнице выходит в зал, все еще полный людей, осматривается и осторожно приближается к стойке, за которой тот самый парень в одиночестве пьет коктейль под стать цвету шевелюры.        — Не против? — Чонгук кивает на свободный стул рядом с ним и подмигивает бармену, чтобы тот принес еще два таких же коктейля. Парень добродушно ухмыляется, и Чонгук садится.        — Неплохо сыграли. Приятно выпить за такое исполнение, — говорит незнакомец, поднимая свой стакан, в котором плещется перламутрово-синяя жидкость. — Вначале правда переигрывал, но в целом недурно.        — Ага, — кивает Чонгук и делает маленький глоток. — Только я не переигрывал. Так, удачный экспромт.        — Твоя правда, — улыбается парень и достает из кармана пачку сигарет. — Просто удачный экспромт. Будешь? — он щелкает пальцем по коробке, открывая ее.        Чон не отказывается. Сжимая сигарету в губах, он делает несколько затяжек и расслабленно откидывается на спинку стула. На губах чувствуется привкус горького шоколада, который поначалу и правда кажется терпким, но потом перерастает в пьянящую сладость и придает всему происходящему какую- то особую пикантность. Сквозь серое облако он смотрит на парня, на то, как он манерно держит сигарету, зажимая ее между двумя пальцами, как стряхивает пепел в сторону, хотя прямо перед ним стоит пепельница, и как игриво проводит языком по губам, когда выпускает тонкую струйку дыма из уголка рта.        — Что ж, — снова произносит парень, и голос его звучит чуть насмешливо, — мне пора. За сигарету будешь должен, — он встает из-за стола, чуть склонив голову. — Бывай.        — Подожди, — спохватывается Чонгук, вскакивая из-за стола и хватая его за рукав. — Я, это, хотел узнать… То есть, спросить, — невнятно бормочет он.        — Тэхён, — небрежно бросает парень и высвобождает руку. — Меня зовут Тэхён, если ты об этом.        Тэхён уходит, и Чонгук долго смотрит ему вслед, рассеянно трогая пальцем наполовину выкуренную сигарету и думая о том, что никогда еще за последнее время ему не было так хорошо, как сейчас. Это был просто удачный экспромт.