Зело место пусто не бывает

- Почему я? Голос у Алёши дрожит, ломается, перескакивает с плачущего фальцета на робкий баритон. То ли слёзы, то ли взросление. Гром не видел его пару месяцев, а пацан вымахал почти на голову. До него ещё не дорос, но того же Разумовского почти догнал. Нет. О, нет. Не думай, Гром. Не думай. - Потому что для тебя он всегда был героем. Лёша зажимает в горле всхлип. Игорь почти не врёт, почти. Почему он? Потому что Леша знает, как закон бывает слеп перед теми, кто имеет власть и деньги. Потому что он всегда восхищался Чумным доктором, но у него хватило милосердия простить того, кто причинил ему столько боли. Потому что он не предаст. И потому что на него никто не подумает.

***

После того, как изучивший все документы Разумовский, сдерживая слезы, признал вину и позволил отвезти себя в отделение, Гром думал, что окончательно разочаруется в людях. Но нет, Сергея он даже… зауважал сильнее? Того трясло, трусило, и Игорю казалось, что ещё немного, и он вгрызется ему в шею, но Сергей всё рассказал, что помнил, и чистосердечное подписал твёрдой рукой. Рубинштейн, проводивший психологическую проверку, говорил о том, что Разумовский болен, но доказать это не может: все тесты тот проходил с результатом абсолютно здорового человека, поэтому ему пришлось отступить. Игорь лично каждый день заглядывал в СИЗО, проверяя, всё ли в порядке. Пару раз успевал буквально в последний момент, но Разумовский до суда дожил, причем, относительно целым. Сидел, чуть нахмурившись, растрёпанный, обросший, постоянно касаясь кровоподтёка на губе языком. Сергей выбрал суд присяжных. Считал, что только народ, которому он пытался помочь, имел право выбирать его участь. И народ не подвёл – Разумовского оправдали. Но из зала суда невиновным он так и не вышел: те самые охранники, что вели его в зал, едва прозвучал оправдательный приговор, вскинули руки, вытаскивая оружие. В грудь Разумовского всадили пять пуль. Но он всё ещё был жив, когда разметавший охранников Гром кинулся к нему и стал зажимать раны, останавливая кровь, но…

***

Чумного доктора провожал весь город. Изначально это должны были быть тихие похороны, но фанаты откуда-то прознали о них, и в итоге Игорю, как наследнику достояния Разумовского, переписавшего завещание буквально за пару дней до суда, пришлось напрягать все силы, чтобы заново организовывать прощание с рыжим гением. Прямо на Дворцовой площади, потому что Гром подозревал, что это единственное место, способное выдержать всех желающих. Люди стояли часами до глубокой ночи лишь бы оказаться на несколько секунд рядом с закрытым гробом. Да и после расходиться не собирались, ожидая, когда начнётся процессия, чтобы стать её частью, заполоняя улицы города на несколько километров. На это уговора не было, и их даже пыталась остановить полиция, приняв за митинг, но… Гром, несший гроб, вышел навстречу полиции первым. Он даже ничего не говорил, но все отступили – слишком живой была память о погромах, вызванных последователями Чумного доктора. Питер прощался со своим мятежником, со своим мстителем, со своим героем. Больным, пропащим, которому самому требовалось спасение, но которого никто спасти не смог. Полиция отступила. Часть – просто в сторону, часть – ушла. А ещё часть, вместе со щитами, встала по бокам от гроба конвоем. Вскоре к ним присоединились люди в масках-клювах с факелами в руках – дело было уже к трём ночи. Кладбище всех впустить так и не смогло, но Гром затягивать не стал, сразу дав отмашку на захоронение. И первым же ушёл, просто не имея сил быть дальше. Но даже после этого ничего не закончилось. Люди продолжали верить в Чумного доктора. И в Сергея Разумовского. Даже несколько месяцев спустя люди зажигали свечи на чужой могиле и у дверей башни Вместе и оставляли дары. Не цветы, нет – шоколадные батончики всех мастей, так любимые Разумовским, и плюшевых белых ворон – вроде бы, такой же была его любимая детская игрушка. А пару раз Гром замечал даже плюшевых Чумных докторов. По совету вернувшегося из Сирии к самым похоронам Волкова (он не знал, он действительно не знал о собственной смерти, да и о суде над другом новость по телеку увидел только чудом!), Гром организовал на охрану могилы, и в первые дни на утро читал отчеты в несколько листов о том, кто пытался что-либо сделать с захоронением. На пятую ночь, то ли нападавших оказалось слишком много, то ли они смогли подкупить охрану, но могилу разрыли, а по интернету начали кочевать байки о том, что гроб был пуст, да и тот украли. Гроб действительно украли, поэтому возникла ещё одна легенда о том, что Разумовский, как и Цой, не умер. Но кому-то свыше была настолько выгодна его смерть, что тому и проще, и лучше, было умереть самому. Дело о поиске гроба с телом Разумовским медленно, но верно становилось не только висяком, но городской легендой вместе с интернет-мемом.

***

Леша мотнул головой, задышал тяжело, через силу, через боль. Он вырос, он действительно вырос, но это просто значило, что боли в его взгляде стало больше. - Дядь Игорь, да зачем вам это? - А ты не видишь? Город задыхается от гнили. Ещё немного, и трупы с улиц буду вывозить грузовиками. Макаров вздрагивает, но взгляда не отводит. Ни от Игоря, ни от вида за окном. Над Питером темными стрелами к небу всходит дым. После смерти Чумного доктора, стало только хуже: недобитая грязь выползла, чтобы заполнить опустевшие княжеские троны. Их не пугало то, что люди почуяли их кровь, не пугала возможность появление нового доктора. Нет, они знали, что его не будет, просто потому, что это было невыгодно не только им. Чумной доктор сдался закону сам. И именно его служители стреляли в Сергея Разумовского. Игорю не стыдно. Стыд исчез, испарился, растаял после третьих похорон и остановки сердца у Дубина. Юля… Юля сделала своё собственное расследование о том, почему конвоиры стреляли в Разумовского. Хорошее, добротное, рассказывающих обо всех людях, кому и Чумной доктор, и Сергей, смогли перейти дорогу, на всех уровнях, включая президентский. А несколько недель спустя Гром, лично видевший концы перерезанных тормозов, бессильно сжимал кулаки, видя, как дело о её смерти объявляют несчастным случаем. Димку же нашли в одной из подворотен, избитого до полусмерти, пока он пытался найти зацепки для другого, совсем другого дела. После третьей попытки напасть на него в больнице, Гром плюнул на всё и перевёз его в Швейцарию вместе с семьёй на всё время лечения. Деньги проблемой не были, Разумовский, что ни говори, был гением, даже после смерти умудряясь зарабатывать столько, что многим и не снилось. До Прокопенко, ставших Игорю семьёй, Гром добраться попросту не дал, тоже увёз куда подальше, лично, на пару с Олегом (до сих пор числившимся мертвым, и Гром понимал, почему тот не спешил «воскресать») скрутив Фёдора Ивановича. Теть Лена, мудрейшая женщина, села в машину и самолёт сама, и, качая головой, напоследок обняла обоих мальчиков, желая им удачи и целуя в упрямые, волчьи лбы. К третьим похоронам Гром огрубел шкурой настолько, что спокойно простоял всю церемонию перед гробом того, кого убил лично, а все остальные считали их хорошими друзьями. Филатов пришёл к нему несколько дней назад, сказав, что по секрету кто-то свыше пытается подставить Вместе по делу с финансовыми махинациями, а сам попытался его убить. Костя даже не врал, но точно не рассчитывал на то, что поздним вечером Гром в офисе окажется не один. И именно тогда, стоя на могиле однокурсника, Гром понял – он не выдерживает. Они с Волковым оба не вывозят всего, что свалилось им на плечи за эти несколько месяцев. Им нужен кто-то ещё. Городу нужен кто-то ещё. Герой, что уже однажды его спас… Просто не до конца.

***

- Ты согласен, Леша? - Дядь Игорь, но я же… Я же… у меня нет сил! - Сила – это наживное. - Я ничего не умею! - Мы с Олегом тебя научим. Правда, Волков? – Макаров вздрогнул, только сейчас заметив, что в комнате есть кто-то ещё. Олег, выйдя из тени, встал сбоку от Игоря, кивая. – Мы всё тебе покажем, научим и натренируем. Расскажем всё, что должен знать и уметь Чумной доктор. Как определять болезнь. Как находить её источник и причину. И как выжигать заразу с корнем. – Сжимая руку в кулак, прорычал он. У Леши в глазах – страх и разгорающиеся искры уверенности. Кивает резко, словно палач топор опускает, и кладёт ладонь поверх кулака Гром, сжимая. Олег, неслышно подошедший ещё ближе, хмыкает, опускает собственную руку поверх его, скрепляя уговор. - Идём. Я покажу, где будем заниматься и расскажу, как именно. – Олег, мягко обхватив плечи подростка, уводит его за собой вглубь, кивая Игорю. Игорь кивает в ответ, валясь на диван – за столько времени, что они провели вместе, изучили друг-друга настолько, что слов уже не требовалось, спасибо изначальному сходству звериных натур. Игорь подходит к стене, с болезненной нежностью любуясь картиной. Рыжеволосую Венеру сменила не менее огнекудрая, хоть и иначе, нежная Беатрис с птицей на руке. Волков, узнав о том, что за картину Игорь захотел повесить, покрутил пальцем у виска, назвав его извращенцем-сомнофилом. Но помог привесить и настроить, что ярче всех слов говорило о том, что извращенец здесь не только Гром…или что крыша едет у них обоих. Нажав на раму под цветком мака, Игорь выжидает несколько секунд, пока проём не раскроется достаточно, чтобы войти. Пять шагов, по шагу на пулю, толкнуть дверь вовнутрь и… Игорь как чувствовал, что добром судебное заседание не закончится. Всё не могло быть так просто. Потому-то и подговорил знакомую бригаду медиков подождать неподалёку от суда в неприметном фургоне. Для всех – Чумной доктор умер не дождавшись скорой. Для них с Олегом Сергей выжил после пяти пуль в грудь. Игорь, хоть сам пару раз от смерти уходил только чудом, до сих пор поверить не мог в то, что тот жив. После такого не выживают, даже воскресить – наверняка сложно. Игорь садится на одну из двух приставленных к третьей, центральной, коек, роняет голову рядом с чужой ладонью, вслушиваясь в мерный писк приборов. Из искусственной комы выводить Серёжу было пока рано, но все операции уже завершились, и врач давал благоприятный прогноз, даже с учетом того, что пара пуль задели позвоночные нервы. - Он согласился, Серёж. Конечно, мы кучу времени угробим на тренировки и учёбу, но… оно того стоит. У города снова появится Чумной доктор. Гром почти каждый день до суда проводил в СИЗО. Проводил с Разумовским, общаясь с ним, пытаясь понять – как, как тот стал Чумным доктором? Что к этому привело? И в конце-концов… не понял. Но принял. Понял он позже, когда сам чуть не свихнулся после смерти Юльки и попытки убийства самого Сергея. А ещё, принял то, что его продолжало тянуть к Разумовскому со страшной силой. К счастью, это было чувством обоюдным, не вызывавшим боли и горечи. Просто… немного сожаления о том, что они не встретились чуточку раньше. Олег, заставший в потайной комнате башни вроде-как мёртвого Разумовского, подключенного к ИВЛ и чахнущего над ним Грома, чуть не пристрелил обоих, подумав, что у него белая горячка, выпил с Игорем на пару ещё полторы бутылки водки, после чего обозвал обоих извращенцами. Но остался и стал помогать, хотя собственной живучестью и не светил. Как подозревал Игорь, Олег и койку перетащил сюда не потому, что башню уже трижды пытались взять штурмом, а потому, что боялся, как бы собственные слова не оказались пророческими. Ну и фиг с ним и его тараканами! Будто у Грома их меньше. Вдвоём, даже с учётом верной Марго, каждую секунду следящей за Сергеем, они не справлялись. Но трое… Один в башне, один на подхвате, и один в качестве Чумного… Да, вполне. Должны. Нет, они обязаны справится! Ради Серёжи. Чтобы он проснулся в Питере, где всё стало хоть чуточку лучше, чем когда он уходил. Чужая ладонь судорожно сжимается, знаменуя готовность сознания проснуться, когда придёт нужное время, и Игорь выдыхает, накрывая её своей в ответ. Скоро, осталось совсем скоро. И Питер снова обретёт своего героя – Чумного доктора. А Игорь – своего, Сергея Разумовского.