Мышка в мышеловке

      А Масленников видел, как корчится Эмиль, раз за разом попадая в мышеловку. И хоть на лице сияла азартная улыбка, внутри себя Дима уже сто раз проклял этот квест и всю свою команду.       — А вот и мышка в мышеловке! — отшучивается он и нервно потирает пальцы, беспокоясь, как бы последние не отвалились у его дорогого «друга».       И вот как только это все закончилось и Эмиль, наконец, вынырнул из воды, его встретили громкие возгласы, оповещающие о конце съемок. На часах уже давно было за полночь, и все изрядно подустали. Осталось только дождаться результатов и момента, когда камеры выключатся, чтобы снова стать самим собой. Вот как раз после этого, Дима еще раз излил поток своих эмоций на ребят, со всеми попрощался и в спешки решил найти Иманова.       Тот, кстати, уже успел уйти к машине, на которой собственно и примчался на съемку.       — Эмиль! Погоди! — тормозит того Дима, и пытается отдышаться. Бежал.       — Чего тебе? Решил мне и на нос прилепить мышеловку?       Дима недоуменно свел брови. Он знал, что Эмиль не любит быть «обидчивым», но сейчас именно таким он и является.       — Ты же никогда не злился из-за подобного. Сколько всего мы уже сняли в таком духе!       — Вот именно, Дима. Сколько мне еще ждать, пока ты подойдешь и хотя бы поинтересуешься, в норме ли я? Я вообще-то не железный, и пальцы мне еще нужны! — громко возмущается Эмиль, и уже собирается садиться за руль, как Дима останавливает его, берет за руку и тянет, чтобы посмотреть.       — Не трогай! Без тебя больно! — упирается младший, толкая Диму в грудь.       — Сильно болит? — мягко спрашивает Дима, и снова берет ладони Эмиля в свои. Тут он уже не отпирается, а лишь слегка краснеет и отводит взгляд.       — Сильно! — буркнул тот, и сжал фаланги, чтобы Масленников в этом убедился. — Ну все, отпускай, справлюсь.        — Прости за это… — продолжает парень, не обращая внимания на смущенность друга, — Не знал, что тебе будет так больно.        — Конечно уж! — Эмиль пытается вырвать руки из ладоней старшего, но тот продолжает держать, — Дим, отпусти!       А тот и не слышит будто. Он оглаживает большими пальцами костяшки на руках Иманова, а после подносит их к своим губам и мягко целует каждый прищемленный палец. У Эмиля от такого дух захватывает, и уши ужасно краснеют. Что он творит? Ох, этот парень!       — Д…Дим, перестань… — робко шепчет Эмиль, но руки не убирает. Он сейчас, кажется был даже и не против таких извинений.       — Раз моя мышка попала в ловушку, могу ли я ее там оставить? — Масленников улыбается, по особенному, так как улыбался только Эмилю, и тот это знает и чувствует, словно большой чеширский кот ластится о его больные пальцы.       Эмиль робеет, с каждой секундой все сильнее, и не знает, куда спрятаться.       — Обещаю, больше не ранить твои чувствительные пальчики, — Дима снова улыбается, с привычной ему ухмылкой, — ведь эти самые пальчики будут ублажать меня сегодня ночью…