Как коротать летние вечера

Жизнь беспощадна к нерешительности. И вся ее беспощадность сметала любой порыв леденящим и распаляющим изнутри взглядом капитана кавалерии города свободы. Дни пролетали один за другим, калейдоскопом странствий, сотен битв, загадок и бессонных ночей. Люди, маги, алхимики, великие и не очень воины, архонты, адепты. Кого только ты не повидала. Но вот ты стоишь у стойки Катерины, оперевшись рукой о дерево, пока Паймон переговаривалась с роботом, мол за такие поручения их озолотить должны были, а ты перекладываешь монеты со стойки в сумку, прикидывая дальнейшие расходы. И по оживленной улице идет никто иной. Неужели это должно быть именно так? Ведь знаешь, что он — запретный плод. Ты тут не за глупыми влюбленностями и, упаси архонт — отношениями. Но видя этот сиреневый взгляд, что на тебя кидал синеволосый. То как он старательно делал вид, а вид ли, что ему глубоко плевать на окружающих, а на тебя — уж тем более. Тяжело думать о спасении родственничков и регионов. -Привет, путешественница. Как живется героям? — насмехался подошедший Кэйа, миленько улыбаясь. Ты поднимаешь на его лицо чуть сощуренный взгляд и отвечаешь той же монетой. -Платят не по-геройски, а в целом — лучше некуда. Как там Ордо Фавониус? Еще не довели Джин до второго обморока? — Паймон замолчала, а Кэйа слегка скривился. Катерина попросила не заграждать доступ к бюро и сменить место разговора. Альберих поравнялся с тобой, не уточняя куда они идут. Шел второй месяц лета, а небо пылало огнем заката. Одуванчики покачивались от легких дуновений ветров с равнин, трава, окружающая символические цветы, вторила их движениям. Вы вышли за главные ворота, провожаемые взглядами в спину. Мост отдавал теплом, нагретый за день. Штиль и взгляд по сторонам. Будто ты не заучила каждый горбик за время пребывания в этом месте. В этом мире. Его мире. Ты едва не дергаешься при очередном шаге, когда слышишь тихий голос Кэйи, мурлыкающего себе под нос одну из сотен песен Венти. В своей накидке с мехом на шее и вырезом на груди, высокий и подтянутый, смуглый и холодный, одновременно с этим такой светлый и теплый, составляющий сплошной оксюморон, Альберих объединял в себе лед Каэнри’ах и вольный ветер Мондштата. Мозг щекотало узнаванием мотива и коробило от восприятия этой песни потрескивающим, будто огонь в камине, голосом капитана. -Неужели Вам в том же направлении, что и мне с Паймон? Или у рыцарей бывают свободные минутки? — решила разбавить атмосферу ты, оглядываясь на упомянутую. Только вот её уже не было рядом. Феечка постоянно исчезала без предупреждений и появлялась в самые неподходящие моменты. Что ж, ладно. -Мы за пределами моей юрисдикции, можешь не официальничать. Работа окончена, так что меня посетила мысль пройтись. И, о чудо, тебе в том же направлении. Невероятные совпадения, — шутливо сочинял на ходу Кэйа, глянув искоса на тебя. Солнце окончательно скрылось за горизонтом к моменту вашего спуска в Долину Ветров. Кристальные бабочки световыми кляксами порхали у статуи Барбатоса, а ветряные астры крутились от бриза. Ты осмотрелась, почти не специально игнорируя присутствие тут синеволосого, и плюхнулась в траву, оперевшись руками о землю. Кэйа недоверчиво осмотрел тебя сверху, но, никак не прокомментировав, сел рядом, складывая скрещенные руки на свои колени. Ваши мечи лежали параллельно бедру, на случай опасности. Ранние зори и терпение Альбериха заканчивается первым. -Так и продолжим просто сидеть? — твои глаза распахиваются на такую реплику, и ты поворачиваешь к парню голову. -Есть идеи более интересного времяпрепровождения, капитан? -Ты чертовка, [имя]. У самой пожалуй парочка найдется, — приглушенно говорил Кэйа, оперевшись одной рукой возле твоего бока и теперь его лицо находилось в паре десятков сантиметров от твоего. Щеки обдало жаром. Он флиртовал. Наконец-то, этот подлец открыто притирался к тебе. Но просто ответить взаимностью слишком просто, не так ли? Ты придвигаешься к нему, оставляя между вашими губами жалкие атомы пространства и шепчешь: -Не дождёшься. — а затем, мазнув губами по смуглой скуле, поднимаешься с травы и собираешься уйти. Но длинные мужские пальцы мягким кольцом, держа за кисть,  останавливают тебя. Ты переводишь взгляд на все еще сидящего мужчину, собираясь попросить отпустить, только вот Кэйа смотрит так, как никто никогда не посмотрел бы. Иней, осевший на лепестках весенних цветов, не должен глядеть с таким жаром и отчаянием. С такой мольбой и желанием. Альберих несильно тянет тебя на себя и ты соглашаешься, садясь на его ноги. -Позволишь? — точно не ясно что именно просит парень, ты слегка хмуришься, а он лишь улыбается, поднося ладонь к твоей щеке. Длинные смуглые пальцы заправляют выбившуюся прядь волос за ухо и снова оглаживают. А затем, его большой палец оглаживает твою нижнюю губу, и ты кладешь ему руки на плечи. Тихий вздох парня и к твоему рту, о Селестия, неуверенно! прижимается Кэйа, давая просто прочувствовать момент. Ощутить тепло друг друга. Его руки ложатся тебе меж лопаток, не давя и не сковывая, лишь окутывая теплом, а уста на твоих сдвигаются, целуя поочередно нижнюю и верхнюю губу. Те самые бабочки, что летали вокруг них, сейчас порхали в ваших животах, заражая трепетом. Рука сама зарывается в синие пряди на затылке и ты проводишь по идеально-ровным передним зубам Кэйи, чувствуя как его руки, не мнявшие позу слегка дрогнули в ответ. Он перехватывает инициативу и опаляет касанием языка к языку. Ты прерываешь поцелуй, на что Альберих разочарованно выдыхает и заглядывает в глаза. -Все нормально? — тихо звучит мужской голос, а ты киваешь и просишь пару секунд подождать. Парень льнет к тебе, будто черный ведьмин кот. Его руки поглаживают, а он сбитыми рывками дышит тебе в ключицу, ожидая. -Кэйа, — ты зовешь его, и он смотрит. -да? -ты ведь это… — ты хочешь спросить, всерьёз ли он сейчас это делает или просто играет с ней, но даже отключившийся из-за системных сбоев мозг заорал о тупости вопроса. -что, [имя]? Ты глядишь на него секунду, а затем решаешь, что в принципе разницы никакой и ты можешь просто… насладиться этим мужчиной. Губы находят чужие. Вы пьете друг друга. Так не целуют, когда не ценят. Так не целуют просто любовники. Так целуют, когда хотят залатать все раны, в подранном одеяле под именем душа. Ты помнишь, что целовались вы до самой полуночи. А после легли рядом на траву и говорили. А на следующее утро вновь стали героем и рыцарем Мондштада, только так.