Всё только за кулисами.

В гримёрках, где нет ни одного журналиста, в поздний час собрались несколько групп. Почти в центре помещения стоял чёрный рояль за которым сидел Джон. Джон Мухарремай - представитель Швейцарии. Нежным высоким голосом он пел свои песни прекрасно аккомпанимируя себе на пианино. Темные кудри певца мягко падали ему на лоб, а рядом с крышкой рояля стоял представитель из Литовской группы The Roop — Вайдотас Валюкявичюс. Он наслаждался не то что прекрасной музыкой, а скорее исполнителем, что не мог не заметить вокалист из выигравшей итальянской группы — «святой» — Дамиано Давид из Måneskin. Он также восхищался молодым певцом и заметив некого соперника, ему хотелось забрать мальчишку из Албании себе и не отдавать никому. То же намеревался сделать Вайдотас. Оба в момент встретились гневными взглядами и оба понимали что их шансы равны. Литовец сладко общался с Джоном, но был лет на 17 старше точно. Дамиано в свою очередь был ровесником для Швейцарца, но так близко они не общались. В помещении они остались втроём. Джон продолжал играть, не замечая взглядов сверлящих его со всех сторон. Но всему приходит конец. Рояль затих. Швейцарец направился к выходу. — Джон ты куда так рано? — выкрикнул Дамиано опередив соперника. — Утомился сегодня. Усну пораньше. — потирая глаза от усталости проговорил брюнет. — Ну как так! Останься ещё на часик. Посидим. — не унимался Давид — Спокойной ночи, Джон. — улыбаясь и перебив Итальянца сказал Вайдотас. В ответ он получил улыбку от Албанца и тот удалился в темном коридоре. — Переиграл и уничтожил. — Литовец с довольной ухмылкой ушёл к себе оставив гневного Давида одного, но тот вскоре тоже покинул помещение.       Победитель известен. Осталось преодолеть многочисленные интервью и домой. — это планы почти всех артистов кроме двух. Италия и Литва продолжала соперничать, они делили Швейцарию. В девять утра практически все участники были на неком завтраке. Вокруг шведские столы с хлопьями, яичницами, вафлями, напитками и всякими сладостями. Параллельно стенам в несколько рядов стояли столы для артистов, за одним из которых никого Джон. Спокойно сидя за столиком, завтракал невероятно вкусным шоколадным печеньем и кофе. Шоколад и в целом еда — его слабость. Он был одет поистине домашнему: широкие «пижамные» штаны в клетку и жёлтое худи. Как у себя дома. Никто не задаёт лишних вопросов и не начинает диалог. Как говорится, рано или поздно всё хорошее кончается. — Доброе утро. — не уж то к нему подсел Итальянец? К сожалению это был именно он. — Доброе. Ты чего не со своими? — хотелось и дальше быть одному. — Ещё спят, без завтрака останутся! — Швейцарец ничего не ответил. Дамиано поставил свою тарелку с яичницей на стол. Чай оставался в руках. Казалось уже ничего не спасёт эту ситуацию, но это только кажется. За стол присел никто иной как прекрасный Литовец. Увидев новую персону за столом Албанец улыбнулся. — Доброе утро, — Джон был несомненно рад приходу знакомого, но Давид был в ярости. — Доброе. Печенье? Я думал я один считаю его превосходным, — Они оба усмехнулись. — Не ты один, — с лица кудрявого мальчишки улыбка не уходила ни на миг, — оно и вправду превосходное. Будешь штучку? — Не откажусь, — литовец добился внимания. Взяв печенье он вновь улыбнулся и незаметно озарил важным взглядом Дамиано. — Давид ты будешь? — мама учила Джона делиться со всеми. — Спасибо. — один/один. — Всем отдал и не оставил себе. Пойду возьму ещё, — усмехнувшись Албанец отошёл к сладкому столу. За тот миг пока его не было соперники успели поспорить. — Хватит привлекать его внимание, — Итальянец был невероятно зол. — Сам решу что мне делать, чтобы он был моим, — не успел Давид ответить как Мухарремай уже пришел. — О чём болтали? — О твоём прекрасном пении. Как же вчера вечером ты невероятно звучал, — кажется, Дамиано взял дело в свои руки. Брюнет улыбнулся от похвалы. — Спасибо. Мне очень приятно. Рад за вас что вы победили, — минута молчания, — Но у меня всё равно свой победитель, — Вайдотас знал про кого идет дело. И пока Итальянец не понимал подвоха, Литовец знал, что победа гарантирована ему. Гарантированна, но не обещана. — У кого какие планы на этот день? — Много интервью и всё. К семи вечера я точно буду свободен, — у Дамиано конечно было множество планов на вечер, но всё же он решил опустить эти подробности. — У меня точно так же. Какие у тебя то планы? — Вайдотас тоже боролся за совместное времяпровождение с Джоном. — Ну до трёх у меня интервью в главном зале, потом до пяти небольшая репетиция. С пяти до восьми опять всякие шоу. И в восемь я буду свободен. Вы хотите куда-то сходить? — почти всё печенья уже были съедено. — Если ты не сильно устанешь, сходим все на ужин и потом к роялю или куда ты захочешь. — Давид уже вошёл во вкус. В ответ он получил некую улыбку. Было приятно, но всё же между соперниками ничья. — Уже одиннадцать? Я опаздываю. Пойду пожалуй. Вам не трудно будет унести мою тарелку? Я совсем не следил за временем, — Албанец замялся. Было не то что стыдно просить помочь, скорее неудобно. — Беги конечно. Мы всё уберём. — на такой ответ от Литовца, Джон улыбнулся, приобнял каждого по очереди и быстрым шагом ушёл в сторону гримёрок. Соперники чуть ли не рвя кожу друг с друга поделили тарелку и унесли всю посуду.

***

На многих интервью вопросы были не сильно интересными, главное правильно ответить. К концу этого дня многие артисты были утомлены. Дамиано и Вайдотас ждали своего «золотого мальчика» в комнате с роялем. Они сидели порознь, на небольшом диване оставив место посередине. Уже ближе к девяти к ним пришёл до жути уставший Албанец. Швейцарец выглядел очень измученно, но особого вида не подавал. Это очень плохо получалось. Непривычно для своих друзей он был в очках, которые смотрелись на нём отлично. Он устало сел на диван, ему хотелось уснуть прямо здесь. Не успели они завязать разговор, как Литовца сразу позвал менеджер и ему нужно было срочно куда-то уйти. Дамиано мог действовать. — Вижу ты очень устал сегодня. — Ты прав, я так утомился. Готов уснуть прямо здесь. Кажется кофе уже не действует, — брюнет ещё пытался как-то шутить. Давид медленно приближался. — Меня гоняли как собаку. Времени на перекус вообще не было, —Итальянец не намерен останавливаться. Он уже впритык близко. Почуяв неладное Джон замолчал и вопросительным взглядом строго посмотрел на Дамиано. В ответ тот лишь прильнул рукой к щеке Швейцарца и прикрыв глаза трепетно коснулся манящих и столь желанных губ. Свободная рука Итальянца бесцеремонно перешла на пышное бедро Албанца, после идя выше к мягкому торсу сжимая кожу. Мухарремай был в паническом шоке, опомнившись он медленно отодвинулся от Давида. Шок на глазах брюнета. Молчание. Его переполняли всевозможные эмоции. Много вопросов появились в голове. Всё начинало путаться. — Только если ты пьян это будет забыто, если ты делал это в трезвом уме, то сначала разберись с собой и свой девушкой. После и поговорим, — мудрая реплика завершающая разговор после которой Джон моментально удалился. Уж лучше он продолжит думать о этом конфузе у себя в номере.       Дамиано ещё долго сидел на диванчике прокручивая эту сцену в голове, словно старую плёнку. Приятные как бархат розовые губы, мягкое и податливое тело, приятный запах сладости и шоколадной крошки. Всё было так приятно. Приятно как первые наркотики: попробовал раз и хочется ещё и ещё, больше и больше увеличивать дозу. Теперь ясно одно, Джон Мухарремай — наркотик. Для обоих соперников.

***

В дверь номера Вайдотаса кто-то постучал. Завязав халат потуже, Литовец пошёл открывать дверь. На пороге стоял…