Часть 1
4 июня 2021 г., 03:08
Игорь давно привык к странным именам на собственных запястьях. Он был майором полиции и видел много странных прозвищ у бандитов и маньяков, поэтому недо-всадник апокалипсиса на его руке ни разу не удивлял. Зато другое имя, с годами ставшее настолько привычным, что, когда в мир начали просачиваться новости о создателе новой социальной сети, Гром даже не обратил внимание на такие знакомые слова. Да и не мог он поверить, что гений, миллионер и филантроп предназначен ему — простому оперу. Мало ли в России одинаковых имён? А тем более Серёж, так вообще каждый второй.
Поэтому, идя в башню к Разумовскому, Игорь совершенно не ожидал этой волны энергии прошедшейся по его телу, как не мог отвести взгляд от этого мальчика, что и близко не был похож на владельца корпорации.
Сергею же его имя ничего не сказало, поэтому, чтобы сгладить заминку, Игорь начал обращать внимание на все вокруг, включая автоматы с газировкой. Проскочила дурацкая мысль, что малышу стоит запретить питаться этой дрянью, но потом Игорь вспомнил свой холодильник.
Да и Разумовский совсем не спешил признавать его истиной парой.
Игорь выдохнул, запихнул обиду на вселенную, что все-таки не отдала ему это рыжее нечто, тонущее в огромном кресле с головой, и закончил то, за чем пришёл.
Что ж, любовь до гроба он пока не встретил, зато враг он — вот — в городе, родненький, настоящий и уже знакомый, с ним-то Игорь при встрече не обманулся. Вот и набьёт ему морду с великой радостью и любовью, что хоть он оказался тем самым. Не то, что этот мальчишка с его голубыми (когда только разглядеть успел?) глазами, зачем-то спрятанными за челкой…
Игорь проглотил горечь обиды и отправился дальше по своим делам.
Сергей Разумовский, звезда поколения Z, бог подростков и филантроп, создавший себя сам, остался неподвижно сидеть в кресле, сцепив в замок тонкие длинные пальцы. Реальность совершенно отличалась от пикселей картинки и зашифрованных в алгоритмах кодов. Все ещё ребёнок, прошедший через ужасы детдома, он едва мог переносить толпу и внимание. Добившись всего сам, он как никто знает о несправедливости этого мира, его грязи и болезни.
Серёжа бросает взгляд на давно закрытую за майором дверь и сильнее сцепляет руки. Что-то произошло между ними, что-то необъяснимое. Это не был страх за Олега, по душу которого в костюме Чумного доктора, пришёл полицейский. Но это что-то заставило Серёжу едва дышать и рассказать Игорю о собственных детских тайнах.
— Отклей пластырь и все поймёшь, — бесшумно появляется в комнате Олег, как всегда одетый с ног до головы во все чёрное.
Серёжа отрицательно качает головой. Даже если на его запястье и красуется имя майора, оно явно будет принадлежать к врагам. Ведь Серёжа с Олегом творят этот кошмар, как и говорит Олег, — вместе. А значит, Гром уж никак не сможет быть его любовью.
Руки Сережа стал заматывать лет пятнадцать назад, когда на их с Олегом запястьях не оказалось имён друг друга. И с тех пор так никогда и не посмотрел кого судьба пытается ему подсунуть. Серёжа не хотел ни любви, ни врагов, которых у него было слишком мало и слишком много соответственно. Олег же продолжал оставаться рядом другом, а Серёже большего не надо.
Было не надо.
— Сегодня открытие казино. Ты должен там быть, — отвлекает его от разглядывания собственных укрытых кофтой рук Олег.
***
Игорь даже не удивляется когда видит в казино методично напивающегося Разумовского. Зато не успевает прикусить язык перед Пчелкиной, отзываясь о мальчишке. Потом оказывается весьма впечатлён попыткой Сережи остановить банду мародеров. Но ему совершенно не нравится как Разумовский катится с лестницы и уж тем более его раздражает этот хрен, занёсший над Разумовским биту. Игорю даже думать не приходится. А дальше драка, дальше дело привычное. Все происходит за мгновение, что Гром выдыхает уже у барной стойки, когда шпану скрутил омон, а интерьер казино превратился в обломки. Его прошибает разряд тока, когда за спиной оказывается Разумовский. Мальчишка не сказал ещё и слова, а Игорь уже знает, что это он. Хочется не только приложить эту дурацкую бутылку шампанского к голове, но и выпить ее до дна, чтобы ушло это мерзкое осознание, что Серёжа не его соулмейт (дурацкое слово, которое Игоря всю жизнь бесило). — Спасибо, — мямлит Разумовский, и Игорь видит, как же ему досталось. Но парень весьма неплохо держится на ногах, поэтому Гром решает быстрее сбежать, чтобы не заглядывать в эти глаза. Но все же не сдерживается и протягивает руку. — Молодец. Мужик, — говорит Игорь, замечая, как робко и медленно Сергей все же вкладывает свою ладонь в его. Теперь от прошедшегося по пальцам тока дергаются оба. Игорь давно смирился, что парнишка не его, и мысленно скидывает произошедшее на последствия драки, быстро встаёт и оставляет такого милого в своей растерянности Разумовского. Серёжа же, впервые за большую часть своей жизни, не выдерживает и закатывает рукава, чтобы наконец увидеть имена на своих запястьях. Он не знает плакать ему или смеяться глядя на одно единственное имя на обеих своих руках.***
Происходящее впервые пугает Игоря, когда картинка начинает складываться. Имена на руках жгутся противным зудом, хочется разодрать кожу до мяса, сломать кости, лишь бы снова оставаться в неведении. Обманывать себя уже нет смысла и от этого ещё больнее. Его враг, его друг, его половина и худшая часть… Игорь всегда добивался правды, но сейчас впервые хотел от неё сбежать. Но в духе своей упрямой натуры шёл ей прямо навстречу. Серёжа встречает его радостно, но нервно, выдаёт себя споткнувшись о диван, раскидывая объятия. Теперь рукопожатие взрывается внутри ураганом чувств и оба это понимают, видят в глазах друг друга. Нервозность Серёжи выливается в неизвестно откуда взявшуюся наглость, и он протягивает бокал Игорю. Своему Игорю. Обоим нужно лишь подобрать слова, потому что нужно столько всего обсудить… А Игорь срывается первым. Он всегда был таким — упрямым, идущим напролом, выбивающим дверь и дух. Ему было проще рубить с плеча, вырывать с корнем и делать быстрее, пока расплата не настигла за очередной бездумный порыв. Это было грубо и больно, больно самому Игорю, потому что так неправильно, так делать нельзя, ни с собственной душой, ни с ее частью… Но судьба у них странная, пусть и одна на двоих. Видеть страх в глазах Серёжи, его Серёжи, который так и не успел ему принадлежать, чудовищно, но Гром привык видеть перед собой врагов, даже если сам сейчас помогает его создать… Серёжа сам не понимает, что натворил, как смог, как схватил эту бутылку. Надо было защитить… Только кого: Олега, Игоря, себя? Что-то внутри ломается с жуткой болью, но отчего-то осознание целостности себя и Чумного доктора не так уж и пугает, может, потому что он видел имена на запястьях Игоря? — Он — наш. Наш и только, — Птица кружит рядом, убивая реальность происходящего. — Никто не посмеет разделить. Ты должен быть мне благодарен. Серёжа баюкает Игоря на своих коленях, прижимает сильнее, но когда видит кровь на своих пальцах, границы совсем размываются. Ему хочется сбежать, забыть, что это сделал он, сам навредил своему соулмейту, тому, кто должен был его полюбить. Сейчас он как в детстве хочет забиться подальше и поглубже, чтобы никто не нашёл. Чтобы не думать, не чувствовать. И Птица даёт ему такую возможность. — Мы с тобой одно целое, — садистски-мягко говорит Птица бессознательному Грому, проводя тонкими пальцами по лицу. Затем оставляет его одного на крыше.
