Спасибо, Нагаторо - чан.

-Н-нагаторо-сан, я люблю тебя! - Дурак! Дурак-дурак-дурак! Зачем ты это сделал?!! Признать это для самого себя - тяжело. Признаться Нагаторо... Для этого Соре Шото понадобилось выпить "для храбрости". И вот, сейчас она начнёт смеяться. Скажет "И чего ты ожидал, семпай?!! Какие шансы у такого ботана, неудачника и извращенца, как ты со мной?!!" И так далее. И она сказала это. Почти дословно. Она всё смеялась и смеялась, а её слова, подобно яду змеи, поразив сердце, распространялись по всему телу, заполоняя сознание, затуманивая разум, затмевая отголоски мыслей. И, как заевшая пластинка, они повторялись снова и снова, и снова. Шото не знал, сколько прошло времени, но спешить ему уже некуда. "На что ты надеялся? За что? Зачем лишил себя сам той последней отчаянной надежды?" - всё задавал он себе вопросы. Когда он очнулся снова, он был уже на крыше. Солнце стояло в самом зените. Тени тяжёлым балдахином падали за землю, окутывая её призрачной пеленой. Падали... А ведь это действительно выход. Нет унижения и позора, нет издевательств... Нет Нагаторо. Люди внизу уже заметили его. Шото слышал разрозненные возгласы типа "ема духу не хватит" и сотни лиц, заинтересованных, но не сопереживающих. И вдруг он увидел её. Что это за эмоция? Она не такая, как у других. Это волнение? Страх? Не верю. Она уже сказала, что чувствует на самом деле. Шаг. Всего один шаг, и всё будет кончено. -Прыгай давай! - выкрикнул кто-то. Думаете я не смогу? Я смогу... - возможно, впервые в жизни его лицо исказила дерзкая гримаса. Шото делает шаг. Чей-то крик и тьма. --- -Доктор, что с ним? -Кусты, конечно, смягчили удар, потому он и выжил, но ноги парализовало. -И что, совсем нет шансов? -Что вы, милочка, шансы есть абсолютно все. Я бы сказал, что это исключительный случай. Простого массажа и упражнений хватит, но тут проблема в другом... -Деньги? -Какие деньги? Не знаю, что с ним произошло но мальчик не то что лечиться, а ЖИТЬ не хочет. Не знаю, чего мне с ним теперь делать. И отпускать нельзя - доведёт ведь начатое до конца, и держать я его тут больше не могу! -Доктор! Вы-вы его к окулисту глаза лечить направьте! Там долго лечить можно! И... Можно мне к нему...ненадолго? Очень надо поговорить. -Ну иди-говори, только хуже не сделай. --- Со скрипом белая дверь отворилась. Блестящий от чистоты кафельный пол, большое панорамное окно и такой же белый потолок. Посреди палаты стоит одинокая койка, на которой, подобно живому трупу лежит Наото Хитиодзи. Очки лежат на прикроватной тумбочке, руки безвольно свисают с койки. -Пошли к чёрту, кто бы там ни был. Психологи, урологи, одноклассники - все. - Спокойным безэмоциональным голосом сказал он. -С-семпай, это я - дрожащим от волнения голосом сказала Нагаторо. -Ты? - страх заставил усталый голос просесть. Он повернулся к двери, и Нагаторо увидела, как он исхудал. Шото и раньше не был ни толстяком, ни атлетом, а теперь и вовсе напоминал скелет, обтянутый кожей. От этого ей стало ещё сильнее щемить сердце, - Зачем ты пришла? Поиздеваться? Прости, но завтра меня выпишут, и мне придётся лишить тебя этого удовольствия. -Прости. - прошептала она. Прости меня, пожалуйста, - она опустила голову, и плакала, горько плакала, - Я не хотела, правда не хотела, чтобы всё так... -Хватит! Я знаю, что тебя нашли и прислали сюда идиоты - психологи, чтобы типа вернуть мне волю к жизни и прочее. Не нужно этих спектаклей. -Прости меня, пожалуйста, семпай, я правда не хотела, прошу тебя! Давай я помогу тебе, мы вместе пройдём все трудности, ты вернёшься в школу, и... -Зачем? Ради чего? Чтобы всё было как раньше? Чтобы тебе было над кем издеваться? Иди бей младшеклассников. Твои подруги давно этим развлекаются, а меня оставь в покое. -Но...но... -Уйди, пожалуйста. Дай хотя бы последний день моей и без того не слишком счастливой жизни провести в тишине и спокойствии. - Видимо, чтобы обрести стержень, надо окончательно сломаться, а чтобы начать жить, надо решиться умереть. -Но я люблю тебя, семпай!  - Выкрикнула Нагаторо, и долго ещё, кажется, целую вечность стояла тишина после её слов. Она зажмурилась от смущения и страха, пока, наконец, тихое бормотание и... всхлипы(?) не вывели её из оцепенения. Шото сидел положив голову на согнутые руками колени и плакал. -Нет. Не надо, пожалуйста. Не делай этого. Не нужно давать мне надежду, Нагаторо, я слишком хорошо прочувствовал, как больно её терять. Не нужно. Не делай этого со мной опять. Не будь такой жестокой. - Нагаторо уже тысячу раз прокляла свою глупую гордость, не позволившую принять его чувства, но что же делать теперь? -Семпай! - она бросилась к нему и обняла, а после и поцеловала, не помня себя от смущения, - Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне! Я обещаю! Я больше никогда-никогда не стану насмехаться над тобой! - Он поднял голову. Исхудалое лицо с посеревшей кожей. Ничего, кажется, не было в нём от того старого Шото, вот только глаза... Большие карие глаза загорелись надеждой. -Спасибо, Нагаторо-чан.