Это не шизгара

Шел третий час ночи. Но, увы, покой только снился (вернее, снился бы, будь Игорь в состоянии уснуть), так что Гром восседал на диване в позе лотоса, усиленно пытаясь проникнуться философией дзена, ибо иначе вывезти этот пиздец было невозможно. — Сломать привычный порядок вещей! Изменить надоевшей истории ход! Если хочется больше, то можно еще! Вопреки! Назло! И наоборот! Три часа ночи. Город засыпает, просыпается мафия. Вернее, ебанутая Сережина Птица. И учится играть на расстроенной гитаре, что выходит отвратительно. Впрочем, на нервах Игоря Птица играет куда как лучше, и, скорее всего, это и есть его конечная цель. — Сломай привычный порядок вещей! Измени надоевшей истории ход! Это время любви и бессонных ночей! Выше, вверх и вперед! Поёт Птица с полной самоотдачей — видимо, песни «Операции Пластилин» как-то очень хорошо отвечают его характеру. Что, в общем-то, неудивительно. Тихо вздыхая, Игорь потирает переносицу, понимая, что дзен в туманах Петербурга постигается как-то очень хуево. Хотя с Птицей психанул бы любой гребаный Далай-лама или кто там еще бывает, Грому в принципе насрать. …Гром сам не понял сначала, каким чудом замирился со второй личностью Сережи, потому что та исповедовала войну до победного конца и была в принципе ебанутая нещадно. Но спустя пару задушевных разговоров в положении принудительно сидя Птиц пошел на контакт, и тогда Гром начал кое-что понимать в его образе мыслей. По сути, Птица был так же недолюблен и одинок, как и сам Сергей, только у него потребность в любви и внимании принимала формы куда более антисоциальные. И если Серега подчас застревал в детстве, закрывая оставшиеся от него гештальты, то Птица застрял в том трудном возрастном периоде, на который Гром, работая в полиции, насмотрелся достаточно в лице разных охреневших подростков-хулиганов. Не то чтобы понимание облегчило Грому жизнь, но хотя бы стал ясен образ действий, и с Птицей у них состоялся серьезный разговор, в ходе которого последний клятвенно пообещал больше никого не убивать и ничего не жечь. Кроме его, Грома, нервных клеток, очевидно. Но если уж того требует спокойствие любимого города и свобода Сережи, то… — Улицы залиты огнем и ультрафиолетом — это горят наши сердца! Смотри! Смотри! Гром устало откинулся на спинку дивана. В принципе, может, город как-нибудь перебьется… …Почувствовав, что Игорь готов пойти ему навстречу, Птица обрадовался и вскоре пустился во все тяжкие, внезапно занимая тело Сережи по вечерам, а еще лучше ночью, и начиная доставать Грома несмешными шутками про «дАвАй зАжЖеМ» и ебанутыми идеями, которые часто тут же претворял в жизнь. «Ииииигорь, а своди меня на ту заброшку еще раз! И что, что сейчас четыре утра! Да забей ты на свою работу, с нашими деньгами вообще можешь дома сидеть! Ну пошли, а?» (На заброшку они таки пошли и нарвались там на каких-то нариков, которых Игорь уложил на месте и сдал в участок, хоть с пользой время провел) «Иииигорь, смотри, я нарезался той укипаловкой по рецепту алкашей с твоего двора, во завтра Тряпка прикольно блевать будет!» (И плевать, что у Сережи наутро очередная презентация, которую пришлось срочно переносить. Извиняться перед Разумовским пришлось долго) «Ииигорь, мне пойдут розовые волосы? А зеленые? А розово-зеленые?» (Игорь только чудом успел отобрать у него флакон с краской) «Иииигорь, пойдем набьем парные татухи!» (Нет, Пташка, только если Сережа разрешит. Но Пташке похуй, поэтому, как Игорь уснул, он успел сбегать в тату-салон в какой-то подворотне и набить там во всю спину крылья с черепом, хорошо хоть не купола. Сергея потом пришлось водить на анализы, потому что мало ли какую дрянь могли занести в том салоне, а умирать от СПИДа совсем не прикольно) «Иииигорь, зацени новый мем! Иииигорь, смотри, какой скин я приобрел в игре! Да ладно, деньги не проблема же… Иииигорь, вставай, сон для слабаков! Ииииигорь, Иииигорь, Иииигооорь!» Игорь откровенно заебывался. Игорь чувствовал себя родителем трудного подростка, поэтому перед каждым появлением Птицы штудировал с нового телефона всякие форумы по воспитанию и старался следовать советам вроде спокойно разговаривать о проблемах, а не пиздить охреневшее чадо ремнем. Благо у Птицы было преимущество — он занимал тело солнышка-Сережи, а за него Игорь сам бы отпиздил кого угодно. Так что нет, Пташка, я не дам тебе в рожу, хотя очень хочется. Давай лучше поговорим о том, что надо уважать других людей, особенно если ты занимаешь их тело. Поэтому надо элементарно спрашивать их мнение, прежде чем бить татуировки и красить волосы. Да, может, Сережа и не против, но он же публичная личность, его могут не понять. И еще у него есть обязанности, поэтому если хочешь нажраться, давай ты будешь это делать хотя бы в выходные и использовать для этого нормальный алкоголь, это мы можем себе позволить. Да, прогулок в ночное время это тоже касается. Я понимаю, что тебе очень хочется — но Сереже будет плохо, если он не выспится, особенно если он работает, так что давай заранее договариваться через меня о времени. Да, меня это тоже касается, я очень злой, когда не высплюсь, притом у меня график вполне конкретный, ребята не поймут, если меня уволят из-за банальных прогулов. Да, у вас с Сережей куры не клюют денег, но давай ты все же будешь и траты с ним согласовывать. Да, тот мем с котиком и правда был очень смешной, давай ты научишь меня в них разбираться?.. Короче, Гром усиленно прокачивал дипломатию вместо привычной силы, и иногда это приносило свои плоды — как в отношениях с Птицей и самим Сережей, так и вообще в жизни и на работе. И все бы хорошо, если б это не заебывало постоянным напрягом, потому что Птица в любое своё появление был той еще занозой в заднице, каждый раз вынося мозг по-новому и очень творчески. И недосыпом, потому что появлялся Птица часа в два-три ночи, когда Игорь хотел видеть десятый сон. Но все же, надо сказать, с ним жизнь стала гораздо разнообразнее. И порой в своих безобразиях Птица был таким милым, что Гром начинал даже к нему привязываться… Но высыпаться все же хотелось. Но выспаться, очевидно, не в этот раз — Птица возжелал научиться играть любимые песни на гитаре, непременно в три часа ночи, непременно ездя уставшему Грому по ушам и мозгам. Хорошо хоть находились они у Сергея в офисе, где тревожить особо некого — у Игоря объясняться с соседями после выходок Птицы приходилось долго и тяжело. Но вообще, если подумать, чем бы дитя не тешилось — лишь бы город не сжигало. И бухлом дешевым не нарезалось. И татушки на чужом теле не набивало. И вообще не делало чего-то подобного, от чего потом Сереже будет плохо и стыдно, а Игорю — неловко и стыдно уже перед самим Сергеем. — Если я-а-а гореть не буду, если ты-ы-ы гореть не будешь, если мы-ы-ы гореть не будем, кто тогда-а-а-а рассеет тьму-у?! «Бля, Птах, я ебу что ли, дай поспать!» — хотел заорать Игорь, но сдержался. Дзен, сука, спокойствие, принятие, мать его за ногу. Долгая, бьющая по ушам нота — петь Птиц тоже не умеет, если эти вопли можно назвать пением. Вдох. Выдох. Спокойствие. — Давай хоть гитару тебе настрою, Пташка. — изымая из изящных рук истерзанный инструмент, мирно предложил Игорь. Тот удивленно наклоняет голову, сверкает из-под рыжей челки янтарными глазами, улыбается так странно — менее робко, чем Сергей, но отчего-то так же мило. Игорь садится рядом, касаясь рукой обтянутого застиранной футболкой плеча. Птица наклоняет на его плечо голову, подмигнув, осторожно подвигает на колени Грому гитару… И вырубается, сладко сопя. В голове сталкиваются разом две мысли: «Наконец-то» и «Какого хуя?». Игорь со вздохом убирает гитару на пол, подхватывает спящего Сережу на руки и осторожно относит на диван, укрывая пледом. На электронных часах незаметно возникает четыре утра, где-то уже наверняка начинают просыпаться и петь птицы, настоящие, без тяги вынести мозг одному майору полиции. Ну а самому майору можно поспать в обнимку с Сережей, благо завтра выходной, а утром отчитаться, что Птица вел себя, в принципе, хорошо. Пока в его понимании «хорошо» — это всего лишь без правонарушений, но мы честно работаем над этим. Нет, что ты, любимый, мне не в тягость. Да, я тебя любым люблю, милый мой (не то чтобы Грому свойственно такое говорить, но Сережа от этого прям расцветает, так что совсем не жалко). Не переживай, все будет в порядке… А потом Игорь сводит Сережу на свидание куда-нибудь на питерские крыши, где они будут целоваться, как в первый раз, а потом вернутся домой и займутся любовью под какой-нибудь ненапряжный фильм… А потом ночью вернется Птица, наверняка с очередной ебанутой идеей, и все начнется сначала. «Просто помни, это не шизгара, да и ты ведь тоже не Омар Хайям…» — вспомнилась еще одна песня любимой Пташкиной группы. — Все вокруг стремится к форме шара, а достигнув, катится к хуям! — философски подпел Гром и задремал.