У костра

      С того момента, как Зика Йегера доставили в лес, прошло не много времени, но его оказалось достаточно, чтобы иллюзорный покой капитана Леви, лично вызвавшегося наблюдать за ним, разрушился окончательно. Попытки Зика начать с ним разговор заканчивались рассказами капитана, что, где и как он хочет с ним сделать.              Лес был на удивление прекрасным, и Зик даже получал удовольствие от нахождения там. Невероятных размеров и толщины деревья, которые закрывали небо густой листвой, окружали лагерь со всех сторон, поэтому темнело куда быстрее, чем за пределами леса.              Сегодняшний вечер ничем не отличался от остальных, кроме того, что в лагерь привезли несколько ящиков вина, а солдаты, уговорив капитана, позволили себе небольшой отдых.              Услышав шум, Зик решил выйти из палатки. Были слышны разговоры, хохот, звон посуды — разведчики оживлённо готовили ужин, но до них Йегеру не было дела. Его внимание привлекла фигура у костра, закутанная в зелёный плащ.              ***              Я сидел у костра, тупо, без эмоций глядя на огонь. Солдаты достали вино, и я позволил им отдохнуть, поэтому было немного шумно. Вокруг кипела жизнь — в то время, как во мне она погасла. Кто-то из солдат протянул мне стакан вина. Я лишь отрицательно покачал головой, не отводя взгляд от языков пламени, танцевавших передо мной. Глядя, на горящие дрова, я подумал, что тело человека тоже должно неплохо гореть.              Я не увидел, но почувствовал его — человека, чьё тело заслуживало сгореть в пламени костра. И это меньшее, чего он заслуживал.              Тихо шелестела листва.              Порой я позволял себе ненадолго уйти в лес, где взмывал на самую вершину какого-нибудь дерева, где сидел, сжимая в руке боло, который так и не смог заставить себя положить в могилу.              Я не сомневался в правильности своего решения. Но каждый раз спрашивал себя — а что было бы, если…              — Тогда было проще, — думал я вслух, сидя на ветке, прислонившись к стволу. — Проще, когда мной руководила ярость, злость, когда хотелось уничтожить весь мир. А сейчас… лишь холодная ненависть, заполнившая пустоту внутри. Пустоту, появившуюся, когда ты ушёл…              А потом возвращался обратно. Возвращался в лагерь и видел этого человека, который вежливо смотрел на меня сквозь прозрачные стёкла очков, вежливо пытался завести со мной подобие светской беседы, вежливо благодарил за всё, что бы я ни делал по отношению к нему — будь то лишнее одеяло или кружка чая. Вот и сейчас… Я не смотрел в его сторону, но знал каждое его движение. Он вышел из палатки, осмотрелся, почесался — мерзкая звериная привычка — отряхнул свою одежду, вот он заметил меня. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы чувствовать его поганый взгляд.              Бревно в костре развалилось и вверх взлетел сноп искр.              Сейчас он думает — стоит ли подойти ко мне. Он подойдёт, не сомневаюсь.              Да, Зик Йегер, мне не нужно на тебя смотреть, чтобы знать, что ты делаешь, о чём думаешь, чего хочешь. К твоему несчастью, я вижу тебя насквозь.              ***              Присоединяться ко всем у Зика желания не было, поэтому он неспешно направился в сторону костра, засунув руки в карманы плаща.              Леви услышал его шаги. Он не мог их слышать из-за шума, но слышал. Звериная вонь. Он не мог почувствовать этого, когда вокруг был целый лес с тысячами ароматов, солдаты, окутанные запахом железа и крови, а рядом горел костёр, но он чувствовал.              Шумное веселье солдат стало просто фоном.              — Не пьёте, капитан? — спросил Зик, предпринимая очередную попытку поговорить с Леви.              Он не ответил. Даже голову в сторону Зика не повернул. Вместо этого кинул в костёр несколько дров, заставляя искры разлетаться.              За спиной послышался громкий смех и звон бутылок. Леви не стал оглядываться, делать замечание или прерывать веселившихся. Им это нужно.              Вдалеке запела ночная птица.              Рука капитана сама собой потянулась к карману, чтобы вновь сжать галстук-боло.              Леви стиснул зубы. Стиснул до боли, до противного скрипа, который словно разрывал мозг изнутри. Стиснул, чтобы не закричать на весь лес, срывая горло и оглушая себя. Он проклинал и ненавидел свою память, хранившую в себе воспоминания о каждом дне, проведённом с Эрвином, но даже в мыслях он никогда не смел и думать о том, чтобы забыть.              Голос, прозвучавший сейчас совсем рядом, оглушил Леви сильней любого крика. Его звуки будто острые ножи ударили по ушам, проникая глубоко внутрь.              — Когда-нибудь я заставлю тебя кричать, — едва шевеля губами прошептал Леви.              Треск костра и очередной взрыв смеха заглушили его слова, сказанные настолько тихо, что он и сам себя не услышал, но он знал, что звериный слух существа, усевшегося сейчас напротив, способен услышать и не такое.              Зик смог уловить то, как шевелятся губы капитана.              — Леви… — Йегер старался говорить вполголоса, — я же просто спросил.              Он опустил взгляд и почесал за ухом.              — Похоже, я не вовремя. Прости, не хотел отвлекать тебя от мыслей.              Заметив чайник, стоявший у костра, Зик взял его и заглянул внутрь, проверяя, есть ли в нём вода.              — Чаю? — спросил он, вешая чайник на небольшой крюк над костром. — За всё время, что мы были здесь, я заметил, что ты пил только его.              ***              Мне никогда не нравилось пытать людей. Хотя некоторые и думали иначе. Но сейчас, слыша каждое слово, доносившееся до моих ушей, я понимал, что, когда придёт время, а оно придёт, я получу истинное удовольствие от этого процесса.              Я поднял голову, чтобы посмотреть на фигуру, сидевшую напротив. Огонь поднимался высоко, а из-за жара костра всё выглядело несколько смазано. На моём лице не было ничего. Но я знал, что ему, который всё не оставлял попыток подобраться ко мне, это и не нужно, чтобы понять. Всё было в моём взгляде. Я вновь опустил голову, переведя взгляд на костёр. Теперь над ним висел, медленно покачиваясь, чайник.              — А могла бы быть твоя голова, — это было похоже на разговор с самим собой.              Прикрыв глаза лишь на секунду, я снова их открыл. Если пытки и принесут удовлетворение, то лишь на миг. Они не заполнят пустоту. Не вернут жизнь. Но пусть… Это будет небольшая мечта только для меня. Раз уж мечте для нас сбыться уже не суждено.              ***              — Опять предаёшься мечтам, какие куски будешь отрезать от меня и в какой очерёдности?              Зик достал из кармана пачку сигарет.              — Леви, сейчас мы в одной лодке, — вытащив сигарету, он поджёг её и затянулся. — Порой всё же стоит давать себе отдых от подобных мыслей.              Зик словно играл в игру, понятную лишь ему одному, дразнил, проверял границы дозволенного, стараясь с каждым разом продвинуться дальше.              ***              Уйти сейчас вглубь леса было бы непростительно глупо. Поэтому я продолжил сидеть, слушая голос, который не смогу забыть никогда. А если вырвать язык… На этом моменте я непроизвольно сглотнул.              Будь я Дариусом Закклаем, то одной лишь этой мысли хватило бы мне, чтобы громко расхохотаться, предвкушая сладость этого момента. Даже завидую ему немного. Всё же человек умел находить радость в таких простых вещах, как пытки.              Создание напротив было сегодня чересчур разговорчиво. В иной ситуации ничто не помешало бы мне погрузиться в мысли. Но Зик Йегер был особенным случаем. Его голос выдёргивал меня из моего же сознания, не позволяя остаться наедине с собой.              ***              Голоса пирующих солдат, доносящиеся издалека, вызывали у Зика ухмылку.              — Знаешь, Леви, по дороге сюда ты был более общительным.              Чайник медленно вскипал.              Поставив на ящик кружки и засыпав в них заварку, Зик обмотал руку тряпкой, лежавшей на земле, снял чайник и разлил кипяток по кружкам. Взяв их, он подошёл к Леви и сел на соседний ящик. Молча протянув капитану чай, Зик спокойно посмотрел на него.              ***              Я всё ещё держал руку в кармане, мягко касаясь круглого изумруда. Сколько раз я касался его раньше, помогая надеть…              Проклятое создание всё не унималось, вновь возвращая меня туда, где я никогда не хотел бы оказаться.              Я молча взял кружку.              Пожалуй, молчание сейчас было проявлением слабости. Что ж, позволю себе и это.              Чай был хорош. Даже слишком. Его не смогла испортить и эта зверюга, сидевшая сейчас рядом со мной.              А я бы смог.              Глаза предательски защипало. Опустив голову вниз, я сделал глубокий вдох, после чего вновь её поднял.              Да, тот случай, когда был испорчен целый пакет редкого чая, я забыть не мог.              Я смотрел на костёр, мои губы растянулись в горькой усмешке.              ***              Когда капитан взял кружку, Зик сделал глоток из своей.              — Горячо!              Изменение на лице капитана Разведкорпуса не осталось для него незамеченным.              — Полагаю, это была довольно интересная история, раз она вызвала у тебя улыбку, капитан, — Зик сделал очередную затяжку.              Подняв голову, он посмотрел на верхушки деревьев, выдыхая дым. Густая листва чернела на фоне тёмного неба, усыпанного яркими звёздами.              — Не перестаю удивляться здешней природе. — Боясь обжечься, Зик осторожно сделал ещё один глоток.              Леви ухмыльнулся, горько и безрадостно. Перевёл взгляд на небо. Полная луна освещала перья серебристых облаков, медленно плывущих вдаль.              — Я не сомневался, что ты оценишь здешние красоты.              В догорающем костре медленно угасало пламя, и Зик подкинул в него немного дров. Яркие искры вновь взвились вверх.              Постепенно шум вокруг становился тише. Солдаты расходились по палаткам. Караульные заступали на службу.              — Как ты расслабляешься? — прозвучал неожиданный вопрос. — Не всегда же ты думаешь исключительно о том, как поскорее меня убить.              Зик вновь вытолкнул из себя клубы дыма, растворившиеся в чистом лесном воздухе.              Долгожданная тишина. Только дрова потрескивали в костре.              — Одиночество, — спокойно ответил Леви, который предпочёл бы сейчас слушать звуки ночного леса, а не болтовню Зика.              Повернув голову в его сторону, капитан посмотрел Йегеру в глаза и отвернулся обратно — на огонь смотреть было куда приятней.              — Можешь не беспокоиться, ты не стоишь того, чтобы полностью завладеть моими мыслями.              Зик ухмыльнулся в ответ.              — О, даже не сомневался.              Одним глотком Зик допил чай и теперь вертел в руке кружку, рассматривая чаинки, кружащиеся на дне.              — Уверен, большинство твоих мыслей — приятные воспоминания.              Порыв ветра потревожил листья и они тихо зашелестели.              Леви допил чай и теперь тоже вертел кружку в пальцах.              — Тц… — не поворачивая голову, капитан бросил взгляд в сторону. — Зато ты сегодня очень уж разговорчив.              — Хороший вечер в приятной компании, грех не поговорить.              Выплеснув остатки заварки в траву, Зик поднялся на ноги, медленно затягиваясь. Леви поморщился — запах сигарет он не любил. Докурив, Зик отправил окурок в костёр.              — Благодарю за прекрасный вечер и увлекательную беседу, капитан, — вновь усмехаясь, сказал он, — и доброй ночи.              Не дожидаясь ответа, Зик направился в свою палатку, оставляя Леви в долгожданном одиночестве.              Поставив кружку на ящик, Леви провёл руками по лицу, надавливая на глаза, после чего опустился на траву, запрокинув голову наверх. Рука вновь привычным жестом сжала галстук-боло.              — Доброй ночи, — прошептал он.