В кабинете у директора.

В кабинете у директора Я целую всем назло тебя. Разом все учителя кричат Завтра нас, наверно, исключат. Алёша Швец. 2020

***

Серёжа сидел на уроке обществознания и с умным лицом рисовал что-то в блокноте. Блокнот этот подарил ему Олег на Рождество, и с тех пор Разум с ним не расстаётся. Он обклеил скучную чёрную обложку яркими стикерами со всякими котятами или волчатами. Олежа писал что-то в тетради, иногда поглядывая на старания Разумовского. Это был конец третьей четверти, Волкову нужно было исправлять оценки — между прочим не только по обществу — а у Серёжи выходила твёрдая пять, так что он мог себе позволить заняться творчеством на скучном уроке. Птицы. Сергей очень любил птиц и часто рисовал их. Вороны, синицы, даже попугаи мелькали на страничках серёжиного блокнота. А больше птиц он любил только Олега Волкова, поэтому тот также часто появлялся там. — Красиво, — Олег смотрел на свой портрет и мило, по-доброму улыбался. — Я знаю, — Серёжа улыбнулся в ответ. — Ты всегда получаешься красиво. До конца урока оставалось минут 20 и скука от монотонного монолога учительницы постепенно заполняла класс. Внезапно её телефон зазвенел и, насколько это было понятно по быстрому «сейчас буду», оповестил о вызове к директору. Видимо, какое-то срочное собрание. Наталья Анатольевна сказала что-то о том, чтобы класс сидел тихо, схватила бумаги и вылетела в коридор. В этот же миг дети начали кричать, вскакивать с мест, кидаться вещами. Ничего удивительного, 9 «Б», в котором учились Олег с Серёжей, по праву был «награждён» званием самого ужасного класса школы. — Эй! — крикнул Санька, самый отвратительный, по мнению Серёжи, человек в классе. — Смотрите, Разум снова свои картинки чёркает! Дай сюда. Он выхватил блокнот из рук Разумовского так быстро, что тот и понять ничего не успел. — Посмотрите, это же наш Олеженька, — Саня показал незаконченный портрет Олега всему классу, который разразился смехом. — Дай сюда, — Волков сжал кулаки от злости и негодования и подошёл к Саньку. — Это не твоё, чего ты лезешь? Все заулюлюкали. — Может он тебе ещё и стихи пишет? — новая волна смеха прошла по классу. — Ещё раз повторю, отдай Серому его блокнот. Тебе же плохо будет. — Олег действительно был готов в любой момент ударить Саню, который стоял так небезопасно близко. — Да? А чего ж он сам свой дурацкий блокнот не отберёт? Может он просто девчонка, которая сама постоять за себя не может? Кулак прилетел прямо в нос Сане, даже несмотря на взволнованное «Олеж не надо Олеж сядь пожалуйста ничего страшного» позади. Блокнот упал и Серёжа быстро схватил его, пихая в портфель и пытаясь оттянуть Олега от Сани, который получил уже как минимум три удара по лицу. На помощь товарищам подоспели и другие одноклассники, кто-то бил Олега, кто-то Саню. На шум сразу же прибежала Наталья Анатольевна и все резко кинулись по своим местам. Только Олег с Серёжей как два идиота стояли по середине класса и тяжело дышали. Все затихли и со страхом смотрели то на учительницу, то на Волкова с Разумовским. — Не хочу ничего слышать. Вы оба — к директору. Сейчас же! — крикнула Наталья Анатольевна и скрылась в коридоре. — Лохи позорные, — Саня заржал как последний идиот. Олег шикнул на него, схватил Разума за руку, и они гордо удалились из класса. Они так и держались за руки идя по коридору. Не отпустили друг друга когда зашли в приёмную. Серёжа все ещё крепко сжимал пальцы Олега в своих даже когда тот постучал в кабинет директора. Только когда дверь открылась, и завуч по воспитательной работе, Светлана Васильевна, со своим ледяным взглядом пригласила их войти, они расцепили руки. В кабинете, кроме самого директора, были ещё три завуча, их классная руководительница Анна Сергеевна и, соответственно, Наталья Анатольевна. Мальчики переглянулись. На скуле у Олега синела небольшая гематома, которая слабо, но побаливала. — Ну и, — директор, Сан Саныч, как прозвали его в школе, скрестил руки на груди, — объясняться будем? Серёжа пробубнил себе под нос что-то про несправедливость и неравноправие, но тут же заткнулся, поймав на себе суровый взгляд Анны Сергеевны. — Они снова издевались над Серым, кидали по классу его личные вещи, — Олег интуитивно сжал кулаки. — Вы же понимаете, что нас, нетакихкаквсе, в современном российском обществе не любят. Защищаться приходится любыми способами. — А вы будьте как все, чтобы защищаться не приходилось. Смотрите на девчонок, гуляйте с ними, прекратите липнуть друг к другу постоянно. А то складывается впечатление, что вы жить друг без друга не можете. Не могут. — Олеж, — продолжил Сан Саныч, — вы же умные парни, сами всё понимаете. Не надо только в драки лезть и за ручку ходить, и всё хорошо будет, — он хотел похлопать Волкова по плечу, но тот отодвинулся. — Я вообще-то имел в виду то, что мы из детдома. Над другими детдомовскими в этой школе также издеваются, а вы закрываете на это глаза. Вас волнует лишь то, кто с кем за ручку ходит, — он демонстративно схватил руку Разумовского. — Так, — прикрикнула одна из завучей, — цирк этот прекрати. «Это ещё не цирк вам, мариванна», — прошептал Серёжа, но видимо слишком громко. — Вы ещё и оговариваться будете? — Сан Саныч неожиданно повысил голос. — Устроили драку посреди урока, грубят учителям, за руки держатся. Ну-ка быстро отошли друг от друга на метр! — он уж хотел было оттолкнуть парней, но Разумовский, не давая себе ни секунды на раздумья вжался всем телом в Олега и поцеловал его. Волче от шока сначала отшатнулся назад, но потом смекнул что к чему и обхватил руками шею Серёжи, целуя в ответ. Долгих десять секунд они целовались на глазах учителей. Не просто вжимались друг другу в губы, нет. Серый положил руки на талию Олегу и крепко-крепко обнимал его, пока тот выцеловывал его губы и гладил мягкие рыжие волосы. Они словно слились друг с другом, на пару мгновений даже забывая где и с кем они находятся. Да и к чертям это всё, пусть все знают, что они действительно любят. — Разумовский! — прогремел Сан Саныч, как показалось, на всю школу. — Какого дьявола ты себе позволяешь?! Серый оторвался от волчьих губ, но из объятий даже и не думал вылезать. Он обвёл взглядом всех учителей, что шокировано смотрели на них. Олег же не отрывал от него глаз, влюблённо наблюдая как чужие голубые глаза напротив снова смотрят на него, а чужие губы снова лезут за поцелуями. И Олег ответил. Уверенно целовал уже начавшие опухать губы, пока директорский кабинет наполнялся гневными криками. Для Олега с Серёжей сейчас не было ничего и никого кроме них самих. Хотелось доказать этому миру, что они сильнее всех, они всё преодолеют, главное, что они вместе. Вместе против целой системы, против общества, которое лишь угнетает. Как Бонни и Клайд, чёрт возьми! Они целовались до тех пор, пока Сан Саныч силой не растолкнул их. Все жутко кричали. «Нет, ну это какое хамство-то, а! Ни капли совести и уважения! Вас лечить надо!» и ещё много-много оскорблений. Но им было плевать. Волков с Разумовским стояли по разным углам комнаты и смотрели друг другу в глаза, отдалённо слыша крики взрослых. Да чхать они хотели на них с высокой колокольни. Серёжа чуть улыбался и кусал покрасневшие губы. В голове промелькнула мысль сжечь всю эту поганую школу дотла.