Обогоревшие плечи, соленые поцелуи

Порой, Терушиме кажется, что эти ленивые поцелуи, которыми они обмениваются, пока лежат обнажёнными в смятой постели, ему нравятся больше, чем секс до этого. Но, вспоминая, как Тадаши только что извивался под ним, неровно дышал, срывался на стон, произнося короткое — «Юджи», Терушима сомневается. Они вместе вот уже два года, но парень до сих пор не верит, что держит это счастье в своих руках. Что только ему и солнцу позволено целовать эти очаровательные веснушки. Что только ему и ветру можно трепать мягкие зеленые волосы. Ямагучи улыбается, нежась в ставших уже родными, объятьях. Он так привык видеть отражение своего счастливого лица в любимых карих глазах. Пальцы Ямагучи скользят по обгоревшим после целого дня на диком пляже плечам Юджи, и для Терушимы это лучше любого заживляющего крема, который Тадаши все равно в итоге заставит нанести. Мышцы у обоих ноют, то ли после долгого плавания и прыжков в невысоких волнах, то ли после не столь продолжительного, но утомительного страстного секса. — Я хочу набить татуировку, — внезапно произносит Тадаши, пока его пальцы играются с металлом в ушах Юджи. — Спустя два года даже такой правильный мальчик как ты окончательно испортился рядом со мной, — блондин перевернулся на живот, подставляя под довольно тонкие пальцы любимого затылок. — Может тогда ещё соски пробъешь и исполнишь мою последнюю эротическую фантазию? Веснушчатый болезненно потянул Терушиму за волосы, а после уткнул парня лицом в подушку. — А не боишься вот так дерзить, при условии, что в следующем заходе твоя задница станет моей? — Ямагучи приподнял брови, но, увидев усмешку на губах своего парня, тоже улыбнулся. — Тадаши, ну ты же любишь меня, — Юджи отерся щекой об руку зеленоволосого и сделал максимально невинное лицо. — И явно будешь нежен, даже если это далеко не мой первый раз. — Иди ты! Ямагучи схватил свою подушку, огрел парня по голове и, пока тот не спохватился, продолжал наносить удары. Терушима с наигранно воинственным воплем отразил очередную атаку одеялом и перешёл в нападение. Несильные удары довольно тяжелыми подушками заставили выдохнуться уже итак уставших парней весьма быстро. Они повалились друг на друга, тяжело дыша и смеясь. — Твою мать, лучше бы потрахались ещё раз, а то выдохся так же, а из удовольствия только тот факт, что ты без особенного вреда дал мне в нос и успокоился, — Юджи огладил плечи лежащего на нем парня, в который раз пересчитывая веснушки на них, появляющиеся только жарким летом. — Успеем ещё, — Ямагучи коротко поцеловал парня в угол челюсти. Им было наплевать на жару, стоящую в комнате, на вяло работающий кондиционер. Нормальные люди валялись бы в разных углах кровати, едва соприкасаясь руками или ногами, но этих двоих нельзя было однозначно назвать нормальными. Пьяные от любви, даже спустя два года, они не хотели расставаться ни на минуту, соприкасаясь, контактируя, живя только будучи рядом. — И какую же татуировку ты хочешь? — спросил наконец Терушима, уткнувшись носом в зеленую макушку. — Розовую сладкую вату. Стоило Ямагучи произнести эти слова, как он оказался в железных тисках объятий блондина. На тонких искусанных губах плясала улыбка, вызванная такой реакцией. — Ты всё-таки такой милый, Тадаши, — восторженно возкликнул Юджи. — А говорил, что наш первый поцелуй не был романтичным. — Что романтичного в том, что ты так хотел моей сладкой ваты, что полез целоваться, лишь бы достался хоть кусочек? Терушима лишь засмеялся в ответ на то, как его ворчливо боднул лбом Тадаши и, поймав его лицо в свои ладони, заставил встетиться его серо-зелёные глаза со своими. — Романтично то, что сейчас, ты краснеешь, вспоминая об этом, — Юджи неспешно покрывает все его лицо поцелуями, словно желая коснуться губами каждой веснушки. — До сих пор не верю, что решился тогда. Закатное солнце заглядывает в их спальню, освещая комнату приятным оранжевым светом. Длинная тень от большого фикуса на окне падает на пол, оставляет темные растительный узор на спине Тадаши. Терушима запускает пальцы в мягкие зеленые волосы и уже ни о чем не думает. Ни о том, что нужно приготовить что-то на ужин или закинуть в стирку перепачканное в земле и горьком травяном соке покрывало, которое они брали с собой. — А хочешь узнать чего я хочу? — спрашивает он у Ямагучи, который слезает с парня и пристраивается под самым боком. — Чего же? — Поехали опять на пляж, пока солнце не село? — Юджи приподнимается на локтях. — Я хочу любоваться закатом вместе с тобой, как в сопливых мелодрамах, увидеть первые звезды, купаться под лунным светом. — И кто же из нас после этого романтик? — Ямагучи не ждал ответа на этот риторический вопрос, лишь поднялся с кровати и начал довольно спешно одеваться. — Но можешь даже не надеяться, что это спасет твой зад. — Милый, давай я отсосу тебе под звездным небом, а когда вернемся подоминируешь ещё немного. Терушима любил наваливаться с объятиями вот так, со спины, прижимая Тадаши ближе к себе, закапываясь носом в волосах на затылке, что сейчас пахли солью, морем и немного самим Ямагучи. Пальцы блондина пробежались от груди к прессу и вниз, потерев ладошкой чужой пах — И вот романтики не стало, — усмехнулся на это зеленоволосый, но подставил губы для поцелуя. Они в который раз рады тому, что все-таки решили купить квартиру недалеко от побережья, как бы опасно это не было. Рядом друг с другом и сдохнуть не жалко. Терушима думает, что хотел бы вновь сплести любимому венок из полевых цветов, ведь только они так идеально подходят Тадаши. Ямагучи хочет и прижимается ещё ближе, целуется ещё глубже, все, лишь бы быть ещё хоть немного поближе. Впереди у них ещё один выходной, и вся та радость, что есть между парнями сейчас помножится на двое к началу рабочей недели. Помножится и сохранится, согревая их в холодном проблемном взрослом мире. Они оба надеются, что это счастье с ними навсегда, а даже если и нет, каждый из них пронесет эти теплые деньки через всю жизнь. И если хоть кого-то из них спросят — «Когда ты был счастлив?», они ответят: «Тогда, ощущая обгоревшие плечи и соленые поцелуи»