It ain't me

Алкоголь неприятно и непривычно горчит в глотке и Розмари морщится. Очень хочется выплюнуть жидкость на барную стойку — совсем не похожа на тех людей, что показывают в фильмах, — думает Роза — которые пьют смело, быстро, и никаких эмоций на лице. Пьют много, чтобы на время забыться, отгородиться от всего мира и ни о чём не думать, как будто усталость и проблемы можно утопить в бутылке — а вот это уже точное сходство. Не первый раз она сбегает из дома, из-под надзора военных. Уставшая от постоянного контроля, от мысли о том, что она — мощнейшее оружие, Роза регулярно действует на нервы всей Синей Амбрелле. У любого нервы начнут сдавать, когда даже не помнишь свою жизнь без солдат и снайперов, готовых в любую минуту устранить опасный объект — и не факт, что этим объектом будешь не ты; регулярных проверок на хер-пойми-какие-мутации и проявление способностей; бесконечных курсов боевой подготовки. Лишь по рассказам мамы Роза знает, что когда-то была у неё нормальная жизнь, беззаботное детство, сказки на ночь. Да только продлилось это всё лишь полгода. Дальше начался кошмар, который не остался в памяти девушки только благодаря слишком юному возрасту. Зато остался в памяти матери, которая посещает психотерапевтов столько, сколько Роза себя помнит. Кошмар остался в виде потрёпанной, навсегда пропахшей кровью и сыростью отцовской куртки, в изящном обручальном кольце с вмятинами и царапинами, оставленными временем. В самой девушке, которая устала видеть слёзы мамы, вызванные воспоминаниями, и слышать, как же она — Роза — похожа на своего отца. Желание вырваться из однообразного, такого привычного — и от этого ещё более ужасного — круга невыносимо и будто переходит во вполне физический зуд под кожей. Зудит и призывает делать что угодно, чтобы почувствовать себя обычной. Поэтому прямо сейчас Розмари в баре с теми немногими своими знакомыми, с которыми общается, несмотря на запреты параноика Криса, считающего, что каждый второй человек может воспользоваться Розой как оружием. Да плевать она на это хотела, разве Роза виновата в том, что состоит из плесени. Не конец же света случится, если она один раз расслабится с приятелями. Ожидаемо, что меньше чем через час в дверях показывается высокая фигура Криса. Обычно его появление сопровождается холодными мурашками; волнением, пробегающим по позвоночнику, но сейчас же она, удивительно, даже рада его видеть. Может предложить ему присоединиться к ним? Роза познакомит его со своими «друзьями на один вечер», Крис улыбнётся, пропустит с ней парочку шотов, почему бы им не попробовать создать хотя бы подобие семейных отношений? Роза спокойна, ей почти весело от такой сюрреалистичной, но заманчивой картины, всплывающей в затуманенном сознании. «Наконец-то эта дрянь начала действовать.» — думает Розмари и тянется к следующей рюмке. Затылком чувствует грозный взгляд Рэдфилда, но всё равно выпивает. Плевать на последствия, плевать на всё и на Криса в особенности. Всё равно: устроит ли ему из-за выходки Розы разнос мама, или начальство, или он сам будет мучиться чувством вины. Хотелось бы ненадолго забыть о вечно хмуром и чем-то недовольном Крисе, который заявляется к ним слишком часто; который следит за Розой; отвозит и забирает её с базы, из колледжа; находит её везде, где бы она не пряталась, будто он её грёбаный отец. Только вместо парков, походов в кино и разговоров по душам у них — секретные базы, проведение выявляющих любое отклонение от обозначенной нормы тестов и консультации о действиях и обороне при внезапных нападениях. Как будто кому-то удастся пробраться мимо солдат, следящих за домом. Хотя, учитывая, что Роза сбегает не первый раз стоит задуматься о компетентности людей, которых вербует Синяя Амбрелла. Как через слой ваты доносятся тяжёлые шаги и нотации, взывающие к совести Розы, но… ей всё равно. Сейчас она не чувствует ничего — ни страха, ни раздражения, никаких эмоций, будто её вообще не существует и нет никаких постоянных тестов, военных курсов, мамы, вздрагивающей от любого шороха, образа отца, построенного из коротких воспоминаний и рассказов, и Криса, мать его, Рэдфилда. Роза так устала от всего этого, и сейчас, наконец, чувствует короткое освобождение. Огни клуба мутнеют, звуки музыки и смеха становятся всё приглушённее, глаза смыкаются от накатившего облегчения. Роза забывается ещё до того, как Крис взваливает её на плечо и выносит из клуба на окраине города, предварительно рявкнув на её спутников, что лучше бы им валить домой, а то ведь он найдёт номера их родителей и тогда будет хуже. Рэдфилд дотаскивает несносную девчонку до машины, запихивает на заднее сидение. Думает — какого чёрта сам в ночи припёрся за ней, если из-за её побегов давно существует специальный поисковый наряд; и какого чёрта так перепугался, когда не до конца раздавленный жучок обнаружился в луже в двух кварталах от дома Уинтерсов. Весеннее, ещё холодное солнце постепенно разбавляет тёплыми оттенками ночное небо. Розмари что-то мычит и неловко пытается принять более удобную позу. Морщит нос, когда первые утренние лучи мажут светом её пшеничные, до боли знакомые волосы и всё-таки ещё детское лицо. Или, может, только Рэдфилду она всё ещё — всегда будет — кажется маленькой девчушкой? Признать, что девочка выросла — значит дать ей больше свободы. Это слишком сложно. После стольких лет, проведённых в преследовании одной цели — защитить её; после обещания, данного Итану, что Крис позаботится о ней, что Роза вырастет сильной — почти невозможно. «Здесь должен был быть не я.» — думает Крис, отвозя домой Розмари, впервые напившуюся в ночном клубе.