Favorite favorites

В баре «Забвение» был густым и сладковатым, пахнущим грехом и амбрештой. Он обволакивал фигуры, прятал лица, но не мог скрыть ее. Ости. Она восседала на барном стуле, как тёмная королева на троне из греха. Её платье, черное и обтягивающее, как вторая кожа, подчеркивало каждый изгиб пышного тела. Длинные, иссиня-черные волосы ниспадали прямым водопадом на спину, оттеняя алебастровую кожу и яркие, бордовые губы, изогнутые в насмешливой ухмылке. Макияж — подводка, растянутая к вискам, и тени, поглощающие свет, — делал её тёмные глаза еще глубже, бездоннее. А над всем этим — два изящных алых рожка, в которые так и хотелось вцепиться, чтобы почувствовать, как бьется в них ярость. Она медленно размешивала глифт с трубочкой длинным ногтем, окрашенным в тот же бордовый цвет. Её взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по знакомым силуэтам и задержался на входе. И, конечно же, её. Вики вошла не как все. Не вплыла, как призрак, и не вломилась, как буря. Она просто появилась, и пространство вокруг неё изменилось. На ней было платье цвета персикового зефира — воздушное, с оборками, абсолютно нелепое в этом месте. Никакого макияжа, если не считать лёгкого блеска на губах. Волосы, цветом напоминающие спелый мёд, были убраны в небрежный, но идеальный пучок. Она выглядела как ангел, заблудившийся на автостраде в ад. И это, по большому счёту, было недалеко от истины. Непризнанная. Ни своя, ни чужая. «Нарядчик на распродаже в раю скупил?» — голос Ости прозвучал, как битое стекло, сладкое и острое. Он нёсся через весь зал, заставляя пару низших демончиков поёжиться. Вики даже не вздрогнула. Она подошла к стойке и заказала лишь легкий напиток, прежде чем повернуться к Ости. Её глаза, спокойные и ясные, встретились с горящими угольями взгляда демоницы. — Как мило. Ты сегодня выбрала образ „ядовитой розы“. Очень… предсказуемо, Ости. Ости щёлкнула языком, раздражённая тем, что укол не достиг цели. Она ненавидела эту её невозмутимость. Ненавидела ту лёгкость, с которой Вики существовала в пространстве, которое Ости считала своим личным адским владением. Но больше всего она ненавидела то, что их свела вместе одна и та же тварь. Люцифер. Имя обожгло её изнутри, как раскалённая кочерга. Он. Великий Обольститель. Она была его демоницей, его трофеем, его спутницей в самых изощрённых грехах. А потом появилась Вики. Эта «непризнанная», эта «почти-ангел», с её простым характером и странной тягой к красивым платьям. И Люцифер, чтобы позлить Вики, чтобы задеть её, чтобы привлечь её внимание, начал оказывать знаки внимания Ости. Он осыпал её подарками, водил на свидания на краю бездны, целовал так, будто она была единственной. А Ости, одурманенная вниманием демона, позволила себе поверить. Поверить, что она — не просто разменная монета в его вечной игре с этой… этой недоангелицей. А потом он бросил её. Сказал, что «игра надоела». Сказал, что Вики всё равно не реагирует. Ости осталась ни с чем. С разбитым сердцем, которое она тут же заковала в броню из сарказма и ненависти, и с всепоглощающей злобой. Злобой на него. На неё. На весь этот чертов мир. И по иронии судьбы, или по прихоти того же Люцифера, их пути продолжали пересекаться. Поручения, случайные встречи в нейтральных зонах, даже необходимость делить одну проклятую комнату на три дня, пока шёл ремонт в её. Сначала Ости виделась с Вики только из-за этих обстоятельств. Потом начала подходить сама. Чтобы язвить. Чтобы подкалывать. Чтобы вонзить отравленное лезвие своего языка в эту спокойную плоть и наконец-то увидеть боль, ранение. Но боль не появлялась. Появлялись… ответы. Неглупые. Иногда даже острые. — Предсказуемо? — Ости изогнула бровь. — Милая, в твоём гардеробе есть всё, кроме чувства собственного достоинства. Хотя, после того как тебя бросил сам Люцифер, это неудивительно. О, погоди… это же тебя бросили? Или меня? Я уже путаюсь в его жертвах. Вики отхлебнула своего напитка. Лёд звенел о стекло, словно крошечный колокольчик. — Тебя использовали,иОсти. Меня пытались задеть. Разница лишь в том, что я это поняла сразу. А ты… ты позволила себе почувствовать. Удар пришёлся точно в цель. Ости почувствовала, как по её спине пробежала волна адского жара. Никто не смел говорить с ней об этом. Никто. — Я ничего не позволила, — прошипела она, и её голос на секунду потерял театральность, став низким и по-настоящему опасным. — В отличие от тебя, я знаю, что такое чувства. Я в них купаюсь. Я из них состою. А ты… ты что? Ходишь в своих платьицах и ждёшь, когда тебе выдадут крылья? Скучно. — Может быть. Но моя скука не заставляет меня цепляться за того, кто видит во мне лишь инструмент для того, чтобы досадить другой, — парировала Вики. Её простой, не самый добрый и не самый злой характер сегодня был откровенно колючим. — И, кстати, зелёный — не твой цвет. Ости посмотрела на свои ногти. Они были бордовыми. Она поняла, что Вики говорит не о маникюре. Это был укол в её ревность, в её боль, в её самое уязвимое место. Демоница резко встала, отодвинув стул с оглушительным скрежетом. «Иди к чёрту.» — Я уже здесь, — невозмутимо ответила Вики. — И, судя по всему, надолго.» Ости развернулась и ушла, чувствуя, как ярость бьётся в её висках. Она ненавидела её. Ненавидела!

***

Прошло несколько недель. Ости снова была в баре, пытаясь забыться в объятиях какого-то тщедушного грешника, чья душа пахла подгоревшими обещаниями. Но это не работало. Её мысли возвращались к Вики. К их стычкам. К её словам. К её глазам. Внезапно дверь бара распахнулась, и ворвалась группа ангелов-провокаторов. Не высших чинов, конечно, но достаточно сильных, чтобы устроить сцену. Их взоры сразу же упали на Ости. Она была слишком заметной мишенью. — Смотри-ка, кто тут! Бывшая игрушка Люце. Наверное, соскучилась по небесному вниманию? Ости оскалилась, готовясь изрыгать пламя и оскорбления. Но один из ангелов, более дерзкий, уже направил в её сторону "луч" ослепительного, обжигающего света. Она зажмурилась, готовясь к боли, к удару в её эго, но… Боль не пришла. Вместо этого перед ней возник силуэт в нелепом, цвета утренней зари, платье. Вики. Она встала между Ости и ангелами, и её простая, не ангельская и не демоническая аура, поглотила удар. Она дрогнула, но не отступила. — Убирайтесь, — сказала Вики, и её голос впервые зазвучал не просто колко, а по-настоящему грозно. — Она под моей защитой. Ангелы рассмеялись. «Твоей? Защитой непризнанной? Смешно.» Но Вики не сдвинулась с места. — Скажите это Люциферу, когда он узнает, что вы тронули его бывшую. Думаете, он позволит кому-то другому играть своими старыми игрушками? Имя Люцифера подействовало. Ангелы, пробормотав что-то невнятное и раздражённое, отступили и исчезли. В баре воцарилась тишина. Ости стояла, онемев. Она смотрела на спину Вики, на это дурацкое персиковое платье, и что-то старое и окаменелое в её груди дало трещину. — Зачем? — выдавила она, и её голос звучал хрипло и непривычно тихо. Вики обернулась. Она была бледной, но её глаза по-прежнему были ясными. — Потому что ставила мне подножки только ты. И язвила только ты. Это моё личное развлечение. Никто не смеет в него вмешиваться. Ости не нашлась что ответить. Она просто смотрела на неё. На эту странную, непризнанную, недобрую и незлую, неспокойную и не свою. Которая только что встала на её защиту. С того дня всё изменилось. Их стычки продолжались, но в них появилась… ритмичность. Почти ритуал. Ости приходила, изрыгала яд, Вики парировалк, Ости злилась, но уже не уходила. Она оставалась. Они могли часами сидеть за одним столом, обмениваясь колкостями, но за этим стояло что-то ещё. Невысказанное. Как сейчас. Ости рисовала когтем узоры на запотевшем стекле своего бокала. — Твоё новое платье делает тебя похожей на зефирку,которую забыли на солнце. — А твои попытки оскорбить мой вкус напоминают бабушек. Только у них получалось убедительнее, — откликнулась Вики, не отрываясь от книги, которую она, черт знает зачем, притащила в адский бар. — И, кстати, ты пялишься на моё платье уже десять минут. Оно тебе нравится? Могу дать номер портного. Ости фыркнула, но не стала отрицать. Она действительно смотрела. Не только на платье. На изгиб шеи, на пальцы, перелистывающие страницы, на лёгкую улыбку, которая иногда играла на её губах. Эта мысль была опасной. Мысль о том, что она привязалась. Что эти их встречи стали не необходимостью и не способом выместить злобу, а… чем-то желанным. Ярким пятном в её вечном, озлобленном существовании. — Знаешь что? — Ости откинула волосы назад, принимая свою королевскую позу. — Ты мне противна. Вики наконец подняла на неё глаза. И в её взгляде не было ни обиды, ни гнева. Было понимание. Глубокое, бездонное понимание, которое обожгло Ости сильнее любого ангельского света. — Я знаю, Ости, — тихо сказала Вики. — Ты мне тоже. И в этой тишине, повисшей между ними, было всё. И невысказанная благодарность за то спасение, и годы язвительных перепалок, и тень Люцифера, и странная, исковерканная привязанность, которую Ости никогда, ни за что, даже перед самой собой, не признает. Но она была здесь. В этом взгляде. В том, что она не ушла. В том, что продолжала приходить. Ости отвернулась и сделала глоток своего глифта. Оно горело, но уже не так сильно. Как и её сердце. Оно горело ровным, тлеющим огнём, в центре которого была она. Эта дурацкая, непризнанная ангелица в персиковом платье. Её личная, самая большая и самая сладкая тайна. И её вечное наказание.