На балконе вдвоем

***

      Солнечные лучи обжигают поверхность пыльных дорог, облака плывут куда-то вдаль, ветер щекочет листья деревьев и поднимает на девушках летние платья, пока Антон и Арсений идут за багажом в местный аэропорт. В эту неделю им удалось вырваться из шумной Москвы, которая живет своей жизнью иномарок и богатых людей. Шастун до сих пор не понимает, как его отпустили со съемок "Контакты". Ведь Стас несколько раз говорил твердое и упрямое «нет», видимо здесь не обошлось без хитрости и лукавства Арсения.       Зеленоглазый благодарил его каждый час в самолете за маленький летний отпуск, который так кстати, ведь парень так заебался таскаться от работы до дома и обратно. Но теперь пора оставить эти мысли, ведь их встречает море, солнце и Турция.       Попов идет впереди него в любимых солнечных очках, хотя взял с собой еще шесть штук, чтобы хватило на каждый день. Ему так нравится в этом городе, потому что каждый раз, когда он приезжает отдохнуть, то знает, что в баре будут крутые коктейли, на пляже шезлонги, а в отеле чистый бассейн.       Всего двадцать минут на такси и они оказываются возле стен пятизвездочного отеля, где тусуются несколько десятков таких же туристов. Белоснежные стены и панорамные окна захватывают красотой, а так же сервисом, ведь чемоданы сразу относят, хотя они не дошли даже до ресепшена.       Антон молча стоит за спиной мужчины, пока тот на английском разговаривает с миловидной девушкой за стойкой. Он рад, что его не заставили разговаривать, потому что стеснение берет верх над уровнем английского. Номер находится на самом верху отеля, и кажется, что самым лучший, ведь Арсений постарался, чтоб было как можно комфортнее эту неделю. Просторная кровать с выложенными лебедями, окно с видом на море, два кресла, направленные к плазме, ванна, в которой они могут поместиться вдвоем. — Спасибо, Арс, тут очень круто. — Шастун обнимает его, прижимая к плечу и целуя в макушку. Ему нравится абсолютно все, даже то, что если открыть окно то будет слышен русский мат людей у бассейна, это даже забавно. — Не за что, сладкий. — Попов улыбается, вдыхая его парфюм и понимая, что готов заплатить еще за десять отпусков, лишь бы слышать такие слова каждый раз.       А потом все как обычно: разбор вещей, душ и легкий перекус. — Давай посмотрим телек, отдохнем, а потом в клуб? — голубоглазый укладывается на кровать, рассматривая в руках пульт и приглашая одним взглядом к себе парня. — Там же одни турецкие каналы. — Шаст усмехается и ложится рядышком, он достал из чемодана свою акулу и уже обнимает. — Ну так поржем, — хихикает тот и включает телевизор, находя какой-то канал с комедиями. — tam bir aptalsın — коверкает Арс и смеется вместе с парнем, вовсе не зная, что это переводится как «ты полный идиот»…       Около часа они весело проводят время за просмотром, а потом старшему хочется фруктов да побольше. Поэтому он отлучается на первый этаж, ведь там ресторан. А Антоше хватает этого времени, чтобы надеть то, что не надевал никогда. — Вроде красиво… — шепчет светловолосый, рассматривая свою задницу в зеркале, потому что на ней красуются красные стринги. Он купил их перед поездкой, потому что хотел разнообразить интимную жизнь и посмотреть на реакцию партнера. Ведь сам Антон брутальный и гоповатый воронежский мужик нацепил этот разврат на себя. — Еп твою мать… — слышится знакомый голос из дверного проема, потому что Арс очень вовремя возвращается. Такой вид сзади его устраивает до тесноты в штанах если не больше. — Ой, Арсик пришел. — Шастун оборачивается и нелепо улыбается, смотря в ошалевшие глаза, которые блуждают далеко не по лицу… — Куда ты в них собрался? — мужчина подходит ближе и обнимает, оглаживая бедро. — Я дождусь в них вечера с тобой. — младший усмехается и целует его в щеку, наклоняясь к шортам и надевая. — Ты будешь меня возбуждать каждый раз, когда я посмотрю на тебя, — шепчет тот и вздыхает, возвращаясь в спальню. — поэтому ты — зверь, Шастун. — смеется Арс и поедает фрукты из тарелки. — Не волнуйся, я тебе ночью отплачу натурой. — хихикает ехидно зеленоглазый и тоже присоединяется к небольшому полднику.       Через час Шасту остается только тухнуть от скуки, ведь любимый заседает в ванной и похоже не собирается выходить. Парень искренне не понимает, зачем этому сексуальному и взрослому мужчине нужно мазаться разными кремами и делать маски два раза в день, потом причесываться и укладывать челку, хотя она все равно не пролежит ровно больше тридцати минут. Но ничего поделать нельзя, ведь это Арсений Попов и стоит смириться. — А-а-а-рс!!! Я заебался! — кричит он и вздыхает настолько громко, что в соседнем номере слышно. — Иду уже, прям нельзя подождать чуть-чуть, — бурчит брюнет и направляется к шкафу, чтобы выбрать одежду. — так это не подходит, это тоже… — шепчет он и думает, чтобы надеть? — надо завтра в магазин зайти. — всплескивает руками мужчина и продолжает рыться в вещах. — Да блять вон же шорты и рубашка, что тебе надо еще? — скулит Антон и понимает, что это тоже надолго, ведь если Арсений Попов не прихорашивается, то выбирает одежду. И как ему не влом? Эта мысль посещает светлую голову парня каждый раз, как только они живут вместе. — Нет, они не сочетаются, надо другую рубашку. — как на модном приговоре отвечает старший и наконец-то находит ту самую священную рубашку, в которой не стыдно в клуб пойти. — Храни господь эту рубашку. — шепчет Шастун, встает с кровати и поправляет кудряшки, которые совсем недавно стали его главным атрибутом. — Стоять! — выпаливает как на автомате тот и останавливает его рукой, пока в другой держит флакон с духами. Несколько движений и приятный аромат плывет по воздуху. Это греет сердце младшего, ведь пахнуть одинаково вместе с Поповым это что-то невообразимо романтичное. — Теперь пойдем? — шепчет светловолосый и улыбается уголками губ, ведь злиться больше не хочется. — Пойдем. — так же тепло улыбается он, и через несколько минут они оказываются под солнцем, которое бесконечно опаляет кожу ультрафиолетом.       Через двести метров от дверей отеля находится бар, который встречает тысячи людей громкой музыкой, светодиодными огнями, вкусными напитками, пластмассовыми белыми стульями и небольшими столиками, за которыми сидят туристы. Местных тут не найти, возможно лишь директор и администратор заведения. Шастун осматривается, потому что хочет понять чем обыкновенный бар отличается от этого. И понимает, что здесь можно смотреть на море и танцевать прямо на песке.       Арсений же смотрит на нелепые движения на танцплощадке этих загорелых тел, ему вовсе не удивительно от того, что повсюду слышатся русские слова. Он пытается раскрыть в себе то самое чувство эйфории, но пока чувствуется только суматоха внутри. — Давай выпьем и забудем кто мы? — шепчут его губы на ухо партнера, затем улыбка трогает скулы, а ноги сами подходят к барной стойке. — Секс на пляже, пожалуйста, два. — Попов ждет буквально несколько минут и садится за столик, где его ждет Шаст. — Как думаешь, они заботятся сейчас хоть о чем-то? — спрашивает парень и отпивает коктейля, ему хочется стать таким же как эти молодые люди, которые кричат и смеются. — Вряд ли, — смеется мужчина и тоже попивает коктейль. — давай так же? — он тянет за руку, наклоняя к себе. — на брудершафт и танцевать. — они скрещивают руки и пьют до дна, а потом голубоглазый утягивает парня на танцпол.       Арс быстро входит в ритм музыки, начиная показывать всем вокруг свои умения двигаться. Шустрые, ловкие, но в то же время такие лаконичные движения, кажутся Антону идеальными. Он никак не может поймать с ним одну волну, но… — Давай руки, — не говорит, а больше требует старший, держа худые, обвитые металлом руки, и начинает двигаться вместе с ним. — вокруг тебя весь мир кружит, кру-у-ужи-ит, — подпевает тихонько он и кружится вместе с парнем. Хочется запомнить этот момент, чтобы каждый раз летом вспоминать, как они кружатся на побережье моря и забывают обо всех проблемах.       Антон смеется каждый раз, когда Попов начинает подпевать, ему нравится этот бархатный голос, глаза цвета небосвода, слегка холодные руки и улыбка, которая греет воздух вокруг них. Но песня кончается так быстро, что у Шастуна даже сердце замирает на секунду от осознания. — Жаль. — шепчет он и опускает глаза, ведь так хочется вечно танцевать под эту летнюю песенку. — Шасту-у-ун, — протягивает брюнет и обнимает его, пытаясь передать хоть каплю неописуемых чувств ему. — сейчас будет медлячок, я чувствую. — Сеня лыбится и уже слышит начало медленной музыки, которая убаюкивает нежным мотивом.       Парень обнимает его в ответ, поглаживая лопатки через ткань рубашки, все же приходится улыбнуться, ведь Арс для него это… Луч света, произведение искусства, классический фильм, премия оскар, великий актер, скульптура в музее, полотно Ван Гога, книга Оскара Уайльда и еще много чего, если точнее, то не хватит и дня, чтобы перечислить.       Два тела методично двигаются на песке, пока музыка играет, а глаза сами закрываются, пока атмосфера становится ламповой, а море притихло, чтобы не мешать. — Мне хочется сказать, что настолько счастлив, как сейчас, я не был никогда. — откровенничает мужчина, потому что сердце подсказывает насколько важны эти слова. Они будто масляные духи, которые оседают на коже и дарят нам несколько часов забвения цветочным запахом. — А я… — речь младшего обрывается, ведь он хочет сказать что-то поистине романтичное, но не может подобрать слова. — Я просто люблю тебя. — выдыхает тот и смущенно поджимает губы, понимая, что на фоне возлюбленного чувствует себя полным дураком. Но даже это прекрасно, прекрасно быть дураком рядом с ним. — Точно, я тоже, если вдруг ты забыл. — смеется Попов, ведь хочется говорить это чаще, но нет подходящего момента на работе. А Антон никогда и не забудет, он старается помнить каждый раз, когда видит его.       Через полчаса срочно нужен отдых, потому что Шаст ноет о том, как хочется покурить, а Арс потакает этой привычке, он понимает как трудно бросить. Они садятся на берегу моря, хотя светловолосый настаивает на место на шезлонге. — Да брось ты, тут же круче. — импровизатор притягивает его ближе, обнимая одной рукой за плечи. — А там мусорка есть! — продолжает настаивать Тоша и закуривает, смотря на волны, которые разыгрались и сносят маленьких рачков на побережье. — Романтики никакой у мусорки. — качает головой Попов и укладывается на его плечо, стараясь не вдыхать дым от сигареты.       Шаст замолкает, наконец понимая, что больше такого момента у них не будет, ведь следующий отпуск только через полгода и то зимой. Он прислушивается и слышит гул толпы, затем дыхание партнера, но тут же все эти прелести заглушает стук собственного сердца. Оно так бьется, так колит, как будто бабушкин свитер из шерсти надет. — А мы точно никогда не расстанемся? — язык сам управляет его разумом, даже не давая обдумать сказанное. — Антош? — шепчет голубоглазый и ложится к нему на коленки, чтобы удобнее было смотреть в глаза. — Ты правда думаешь, что я могу тебя разлюбить? — интонация такая мягкая, но в то же время удивленная, что Шаст путается и не может понять, какого ответа от него требуют. Он решает просто промолчать и отвести глаза. — Молчишь, — вздыхает тот и неожиданно утыкается носом в его торс. — Не разлюблю, честно. — так же тихо обещает Сеня и прикрывает глаза. — Ловлю на слове, — наконец до светлой головы младшего доходит информация, и свободная рука опускается и массирует кожу головы партнера, — давай еще по коктейлю и в отель, я все-таки хочу приберечь немного сил для тебя. — усмешка застывает на вытянутом лице, а сигарета уже докурена до фильтра и падает куда-то в песок.       Когда они оказываются в отеле, то Антон буквально убегает в ванную, оставляя Арса наедине с самим собой. В голову Попова сразу приходит настолько же странная идея, как и он сам. Он вытаскивает матрац из огромной кровати и кое-как запихивает его на балкон, остается только найти смазку в чемоданах и еще одну прелесть, которую хочется опробовать. В руках оказывается длинная красная веревка, которая предназначена не иначе как для шибари. Мужчина проходил несколько недель обучения, чтобы удивить Шаста и заставить скулить так, чтобы соседи подумали про убийство в номере.       Антон моется, бреется и даже зубы чистит, стараясь так, будто они увидят друг друга обнаженными в первый раз. Ему всегда хочется быть ангельски чистым, так как самому противно от себя, если кожа не пахнет гелем для душа. При выходе из ванной еще с не высохшими волосами зеленоглазый обнаруживает только разобранную кровать и открытый чемодан, но на кухне слышится стук бокалов, поэтому не трудно определить, где находится партнер. — Ты чего кровать сломал? — испуганно спрашивает тот и поправляет полотенце на поясе, зная, что под ним находятся только стринги. — Нет. — усмехается старший, отдает ему один бокал и ведет на балкон, показывая свое изобретение, больше похожее на нелепый домик маленького ребенка. — Романтично ведь. — попивает шампанское он и улыбается, притягивая его к себе и обнимая за талию. — Попов, ты — идиот, ты знаешь об этом? — хохочет по-доброму Тоша и тоже отпивает из бокала. — Грубиян! — голубоглазый шлепает его по бедру и смеется с того, как мило младший ойкает. — А че это за веревка там? Ты решил повеситься? — язвит Шастун и рассматривает ее, вдруг понимая предназначение и сразу краснея, как помидор. — Может лучше тебя подвесить? — Арс усмехается и развязывает полотенце, откидывая подальше и пробираясь руками к нежной коже на ягодицах, которую он любит гладить, шлепать и царапать. Короткие ногти скользят по ней, расписывая узорами, Попов как художник, который намечает предметы простым карандашом, перед тем как рисовать.       Светловолосый замирает в теплых руках, стараясь не показывать смущения и того, как сильно участилось дыхание от одной мысли о шибари. Арсений неудержим, он залезает под резинку стринг и несколько раз оттягивает и отпускает ее с характерным шлепком на тело младшего. Он разжимает объятия и хмыкает, когда видит чужой стояк, убирая бокалы и поднимая веревку с матраца. Сеня легким движением раскладывает парнишку на балконе. — Арс-Арс! Тут же все видно и слышно! — почти вскрикивает тот и пытается свалить с балкона. — Так, лежи лучше спокойно, а то я могу разозлиться. — твердит сквозь зубы старший и укладывает на живот, а затем обездвиживает, усаживаясь сверху и начиная свой ритуал связывания с рук.       Попову нравится то, как веревки обводят тонкие запястья парня, как узлы скрепляют предплечья, как вздыхает под ним светловолосый, подергивая руками и убеждая себя, что его точно развяжут потом.       Закончив с этим, он отходит и смотрит сзади на связанного, как в настоящем порно Шаста. Веревки обволакивают грудь, походя на портупею, затем руки и наконец бедра, над которыми больше всего пыхтел старший, стараясь нигде не сдавить и не перетянуть. — Арс, я же не могу пошевелиться совсем… — мычит Антоша и двигает только пальцами, думая, что таким беспомощным он не чувствовал себя с детства. — В этом и вся прелесть, куколка моя! — смеется мужчина и одаривает его несильным шлепком по ягодице, осматривая худые ноги, которые связаны до лодыжек.       Ему не надо много усилий, чтобы раздвинуть ножки и начать ласки, от которых море мурашек проходит по коже парнишки. Губы касаются родинки на спине, затем выпирающих лопаток, оставляя мокрый след, руки уже опустились на грудь, а указательные пальцы неторопливо массируют соски, которые чуть затвердели. — А-а-арс… — приглушенно сипит под ним Тоша и зажмуривает глаза, ведь кровь начинает приливать к паху.       Голубоглазый лишь вкушает эти стоны и радуется этой задумке, потому что он подготовил не только эти невинные ласки. Смазка уже открыта, и лубрикант льется на пальцы. Пока Шастуна обдувает теплым ветром, отчего щеки сами краснеют, ведь он вспоминает, что они на балконе! Хочется хныкать от такой нелепости и смущения, но возбуждение берет верх, потому что два пальца арса входят в него. — М-м-м, пожалуйста, хозяин! — почти вскрикивает тот и вдруг осознает, что именно он проговорил. — Хозяин? — смеется Арс и толкает пальцы глубже, ему нравится такая формулировка и данная картина. — Да-а… — Антон скулит, пытаясь сжать ноги, но у него не выходит, ведь между ними стоит коленка предусмотрительного Попова. — Не смущайся, малыш, нас никто не увидит. — пытается успокоить его тот и надавливает на простату, расплываясь в гордой ухмылке ведь Шастуна размазывает по матрацу, и он сладко постанывает. — Арс, пожалуйста, давай внутри номера. — выпрашивает младший, стараясь сдерживать себя. — Тут романтичнее. — хмыкает голубоглазый и вынимает пальцы, надевая на него эрекционное колечко, при котором невозможно кончить. Он купил его перед отъездом, но никому конечно не сказал, дабы не портить «сюрприз». — Это что? — Шаст оглядывается на него и не может понять, что на него надели, от этого становится страшнее. — Это колечко, чтобы ты быстро не кончил. — спокойно говорит мужчина и поглаживает его головку, смотря на то, как краснеют кончики ушей партнера. — Арсик, пожалуйста, сними… — нудит он и утыкается носом в подушку. Ему стыдно быть таким жалким перед старшим, потому что обычно Попов нашептывает всякие нежности на ушко, пока парень мурчит на груди старшего. Но сегодня придется Антоше покраснеть в тысячу раз больше. — Никаких разговорчиков, молодой человек. — Он шлепает его несколько раз по упругому заду, а затем гладит покрасневшую кожу, замечая какая она нежная у него. Приходится загладить вину и осыпать ягодицы поцелуями, которые выходят размазанными и переходят в несколько засосов.       Зеленоглазый сгорает под ним, стараясь не громко стонать, ведь чужие губы находят самые чувствительные места, а это сильно возбуждает. Ему уже хочется почувствовать в себе член Арса, он ждет этого с нетерпением, но не решается сказать, ведь если не говорить, то можно и дальше скрывать смущение. — Мне войти в тебя? — как будто прочитав мысли, спрашивает Арсений и утыкается глазами в затылок партнера. — Угу… — шепчет он и зажмуривает глаза, стараясь не палиться, что чувствует себя как школьник нашкодивший. — Что-то не слышу просьб, наверное не хочешь. — вздыхает тот и смотрит на небо. Глупая, но хитрая улыбка почти касается губ, но он сдерживается, зная, что сейчас Шаст не просто покраснел, а побагровел. — Хочу, я очень хочу, пожалуйста… — вымаливает он, чувствуя как член уже каменеет от таких игр, поэтому парень весь сжимается. Ему вдруг кажется, что в голове кроме мысли: «войди в меня», больше ничего нет. Хотя так и есть.       Арс лишь осматривает его, но потом подушечками двух пальцев массирует сжавшееся колечко меж ягодиц. — Попроси получше, я что-то не уверен. — наигранно нахмуривается старший, понимая, что он здесь главный, и все его приказания обязательно исполнят — Арсик, я прошу тебя, войди, я уже разрываюсь от желания! — громко хнычет зеленоглазый и смотрит в глаза через пелену возбуждения.       К великому сожалению партнера, Попов не торопится побаловать его. Поэтому лишь убирает пальцы от попки и резким толчком пропихивает в рот, испепеляя страстным взглядом. — Я еще не наигрался. — констатирует свое желание он и пальчиками проводит по тонким губкам младшего, но затем снова толкает в рот.       Все что остается связанному и до жжения в заднице возбужденному Шасту, это активно сосать пальцы, надеясь на милость. — Вот пиявка… — голубоглазый ухмыляется и убирает пальцы, чтобы заменить их губами, он хочет уже начать доминировать и исследовать ротик языком, но его опережают. Шастун очень резко начинает ласкать в поцелуе, желая как-то унять свое напряжение.       Арс не против такого сладостного поцелуя, он расслабляется, поглаживая пшеничные волосы. Ему ничего не стоит взять и переключиться на нежность, просто потому что рядом с ним любимый и необыкновенный парень. Но приходится отстраниться, чтобы услышать те самые рваные вскрики от младшего. — Раздвигай ножки… — шепчет он и наконец-то стягивает с себя шорты, натягивая легким движением презерватив и смазывая.        Парень кое-как раздвигает ноги и приподнимает зад, потому что в таком положении возможно только скулить и мычать в матрац. — Если будет больно… — фразу Попова обрывает голос нижнего. — Я скажу. — выдыхает тот и максимально разжимается, чтобы все прошло гладко. — Умничка моя. — улыбается старший и отодвинув ткань стринг входит в него, медленно и аккуратно как обычно. — А-а… А-а-арс… — сипит Шаст, зажмуривая глаза и сильнее прогибая спину. — Да, мой сахарок, — мужчина уже резче толкнулся до конца, придерживая его за бедра, — сейчас раскачаюсь и сменю позу, хочу видеть твое лицо. — решительно говорит он и начинает двигаться с нарастающим темпом. — Хозя-я-и-ин! — вскрикивает Антон, пока в голове мысли плывут и срываются вниз по водопаду. Ему сейчас совершенно плевать где он, и кто их слышит, ведь Арсюша двигается прям по простате. — Да, это простата, не кричи. — хмыкает он и надавливает чуть сильнее на нее, чтобы вновь услышать его хриплый голосок. — Господи-и-и… — скулит протяжно тот и весь сжимается, потому что внутри переполняют эмоции, но все что ему доступно это скуления и вскрики. — Тише-тише, давай тебя переверну. — старший кладет руку под живот и бережно переворачивает на спину. Перед глазами вырисовывается багровое лицо Антона, который тяжело дышит и поджимает губы. — Не смотри так, я блять как шлюха тут лежу. — из него вырывается прежняя сущность воронежского уличного воспитания. Арс лишь фыркает от таких слов и наклоняется к его лицу. — Антоша… Антош, — чуть посмеиваясь говорит он, потому что парень отворачивает голову и надувает губы. — ты чего, моя прелесть? — обращения в стиле маленького ребенка как правило подавляют остатки прошлой жизни. — Ничего, просто я хочу нежности… — бубнит младший и резко поворачивает голову, падая в голубой океан глаз напротив. — Сейчас все будет. — шепчет Попов и накрывает губы напротив своими, дабы тот насладился всей сладостью поцелуя.       Пускай недолго, но Шаста окутывает пелена любви и бабочек вокруг, потому что он так любит эти минуты, когда язык мужчины обводит каждый сантиметр рта. — Хочешь будем медленно и плавно как обычно? — тихонько спрашивает брюнет и перебирает шелковистые пряди. — Можно быстро, но только, чтоб ты говорил ласковые слова. — тепло улыбается Шастун и прижимает коленки груди, давая полную свободу партнеру.       Арсений постепенно разгоняется, закатывая глаза и простанывая в полголоса, и повторяя «Тоша, Тошенька, Тош…»       В нужную минуту, когда глаза округляются, сердце стучит намного чаще, а в низу живота все разрывается от напряжения, старший снимает колечко с органа Антона и начинает ласкать рукой, проделывая быстрые и хаотичные движения. — А-а-а-мх… — дергается парень и закусывает губу, хотя этого хватает максимум на несколько секунд, потому что рвется наружу очередной стон. — Давай, Шаст, давай! — на исходе почти кричит тот и давит на головку партнера, стараясь кончить с ним одновременно. — Боже-божечки! — взвизгивает светловолосый и сразу же изливается, по телу проходит волна наслаждения. — Блять. — шепчет брюнет и при виде лица напротив не задерживается и кончает, постепенно опускаясь на грудь Антона. — Это было, — нижний пытается восстановить дыхание, — незабываемо. — договаривает он и смотрит в небо. — А ты еще не хотел на балконе. — усмехается Попов и встает на коленки, начиная развязывать веревки на теле. — Мне было страшно, что нас запалят, — оправдывается Шастун и продолжает смотреть на облака, плывущие на темном небосводе, — принесешь вина? — все же отрывается он и смотрит на возлюбленного — Сейчас развяжу и принесу все, что захочешь, милый. — мужчина одаривает лучезарной и искренней улыбкой. — Спаси-ибо. — тепло протягивает младший, потому что невозможно не откликнуться на такое нежное обращение.       Шаст разминает руки и ноги, сидя в одних стрингах на балконе, рассматривая следы от шибари и удивляясь, потому что связали его несильно, а следы остались. — Вот вино и одеяло, а то голышом сидим. — Арс накрывает его одеялком и дает бутылку, усаживаясь рядом. — А долго следы будут? — интересуется он и отпивает глоток вина. — К утру пройдут. — старший прожигает взглядом следы на груди и тянется губами, чтобы поцеловать. — Щекотно! — хихикает Тоша и валится на матрац, потому что брюнет продолжает целовать следы, эстетически удовлетворяясь их красотой на бледном теле. — Съем тебя, сахарочек. — смеется почти в кожу импровизатор и последний раз целует в ключицы, а затем укладывает голову на подушку. — Смотри какое небо звездное. — Шаст шепчет и замирает, боясь спугнуть атмосферу ночи, которая поглощает их с головой.       Пока ветер колышит листья. Пока в небе пролетают самолеты. Пока звезды россыпью маленьких сверкающих песчинок окутывают темно-синие небо. Пока на эти же звезды кто-то сидит и смотрит на другом конце света. Пока соседи не жалаются на стоны. Пока они в отпуске. Пока луна кажется совсем рядом. Они на балконе вдвоем.