Зарисовки по Америка/Россия

Еще будучи юнцом, Альфред Джонс оказался завербован в службу внешней разведки, где первое время выполнял исключительно грязную работу. Он вырос в сиротском приюте, не имел никакой родни, а потому считал, что терять ему нечего. Руководство поручало ему важные дела, а Альфред вкладывал тотальные усилия для того, чтобы все сделать лучшим образом. В начале 80-х годов ситуация в мире была довольно напряженная. Джонсу поручили разговорить советскую шпионку, женщину, которая не первый год сливала важную информацию в СССР, выдавая себя за американку. Они узнали ее настоящее имя — Анна Брагинская. У Альфреда было полгода для того, чтобы выпытать из нее ответы на вопросы, и приказ не убивать и никак не уродовать лицо женщины. Все остальное допускалось. С каждым днем пытки становились все изощреннее. Брагинскую не могли сломить ни ее камера — сырая и провонявшая мертвечиной, ни крики других узников и узниц, так же подозреваемых в шпионаже. Она держалась, как кремень, скулила от боли, но так и не произнесла ни одного слова. Терпение Альфреда трещало по швам с каждым новым днем. Он злился, избивал Анну, насиловал ее, давил морально, морил голодом, обливал холодной водой, топил в холодной воде… Брагинская не знала, что в скором времени американская контрразведка будет вынуждена вернуть ее советскому руководству, уже после того, как те поймут, что она в плену. Она не знала, что выживет. Но она все равно ничего не сказала. Впрочем, до ее освобождения прошел целый год страшных пыток. Альфред сдался первым, не только потому, что понял, что эту женщину не сломить, но и потому, что Брагинская забеременела. За это Джонсу досталось от руководства. Это он был неосторожен, а еще и невнимателен, так что сроки для аборта прошли, а избавиться от плода на внушительном сроке они бы не смогли без рисков для жизни Анны. Так что женщина в итоге родила прямо в той же маленькой камере. Отстраненный от дела, Альфред смог выяснить, что Брагинская родила близнецов — мальчика и девочку. И уже с этими детьми ее и вынуждены были отдать американцы своим советским коллегам. Информация о беременности просочилась, в отделе было слишком много крыс. Так что главной задачей было замять этот неприятный инцидент. В начале 90-х СССР перестал существовать, как страна. Уже разочаровавшийся в своей деятельности в контрразведке, Альфред успел побыть на войне, потом перейти на гражданку и по итогу попал в профессиональный спорт. Лишь баскетбол смог подарить ему положительные эмоции и понимание того, что он может делать хорошие вещи. Отношения у него не ладились. У Джонса были друзья, он нравился женщинам, однако сближаться с противоположным полом он не хотел. Смотря в лицо той или иной красавице, он упорно видел Анну. Воспоминания о ней причиняли боль. Альфред понимал, сколько всего плохого он ей сделал, понимал так же, что она, определенно, проклинает его каждую ночь, если вообще еще жива. Понимал, что эта женщина, будучи старше него, пережила больше ужасов, разочаровалась в людях и осталась со сломанной судьбой. Но помимо этого Джонс понимал, что она родила от него детей. Он был отцом, никогда не видевшим своих сына и дочь. А ведь будучи мальчишкой, он мечтал о родителях, мечтал однажды найти маму, обнять ее и услышать, что она его любит. Но он не знал родителей. И теперь его собственные дети не знали отца. Много раз Альфреда порывало попробовать найти как Анну, так и своих детей. И всякий раз он останавливал сам себя. Наверняка Анна давно сменила имя, вполне возможно, что она даже смогла найти себе мужа, человека, которого близнецы называли папой. Или же она могла просто отказаться от детей, заделанных ей карателем и насильником. Было так много разных вариантов… С каждым новым днем Джонс терзал сам себя, вспоминая прошлое и жалея о том, что он сделал. Карьера Альфреда развивалась неплохо, однако сразу после Олимпиады в Атланте в 1996 году он решил стать тренером. Он посвятил себя юным дарованиям, порой думая о том, что если Анна все еще жива и смотрит телевизор, она вполне могла видеть его на Олимпиаде. Вспомнила бы она его? Что бы она при этом испытала? Ужас и отвращение? Джонс старательно прогонял прочь эти мысли. Он так и не женился, но у него была целая плеяда юных спортсменов, для которых он стал наставником и вторым отцом. С годами неприятные чувства притупились. Он старался жить обычной жизнью, как типичный холостяк, для которого существует лишь работа. И его это вполне устраивало. В середине нулевых Альфред окончательно выкинул из головы мысли о прошлом, хотя сблизиться с какой-нибудь женщиной так и не вышло. В один из дней, после тренировки, он шел домой. Рядом с его небольшим домиком стояла машина. Джонс сразу напрягся, поняв, что приехали к нему. Из машины выбрались двое — парень и девушка, оба высокие, светловолосые и голубоглазые. Они подошли к Альфреду. — Мистер Джонс? — ровным тоном поинтересовался парень. — Да. Они оба смотрели на него… странно. Альфред не сразу понял, что именно заставило его так разволноваться. — Это вам. Парень протянул ему папку. Обычную полупрозрачную папку для документов, в которой лежали два почтовых конверта. Джонс взял эту папку. — Что это? — Вы поймете, когда прочитаете. На сей раз заговорила девушка. Альфред не знал, что и думать, а объяснять ему явно ничего не собирались. Молодые люди отошли к машине, а Альфред добрался до крыльца. В папке были два письма. На одном конверте было выведено «Проклятому отцу», на втором же — «Любимому сыну». Не имея понятия, что это значит, Альфред распечатал первый конверт. Он понял, от кого это письмо, едва прочитав первую фразу. «Каратель, пишет тебе шлюха и тварь из третьей камеры. Уверена, ты меня вспомнишь, даже если ты успел так же поиздеваться над доброй сотней других женщин. Это письмо тебе принесут наши дети. Они похожи на тебя внешне, но ты их не узнаешь, потому что они — прекрасны. Они добрые и славные, они умеют любить и сострадать. И ради меня и любви ко мне они нашли в себе силы простить тебя, узнав правду о своем рождении…» Альфред в ужасе сорвался с крыльца, но в тот же миг автомобиль уехал. Тут-то он и осознал, в чем дело. Конечно, юноша и девушка близнецы, так похожие внешне на него самого. Его дети, рожденные Анной Брагинской. Они просто отдали ему письма и уехали, не сказав больше ни слова. Руки начали дрожать, сердце словно сдавило чем-то, так что дышать стало больно, но он нашел в себе силы дочитать до конца. «В моей душе уже нет ненависти к тебе, ибо я знаю — однажды ты замолкнешь навсегда. А я усну. Оказавшись в могиле, я перестану видеть тебя в кошмарах, перестану слышать твой голос и дрожать от ужаса всякий раз, заметив, что мои сыночек и доченька похожи на тебя. В конце концов, все однажды заканчивается. И моя жизнь, и твоя тоже. Узница из третьей камеры, Анна Брагинская» Зайдя в дом, Джонс упал на колени. Дыхание в самом деле срывалось, но он все же открыл второй конверт. «Мальчик мой, сыночек, как же долго я тебя искала. Когда-то давно тебя забрали. Едва ты родился, едва я потеряла любимого мужа, тебя забрали, оторвав от моей груди. Мне пришлось уехать в Америку, я искала тебя, мечтала лишь о том, чтобы снова прижать тебя к себе и сказать, как же сильно я тебя люблю. Я так искала тебя, не зная, какое они тебе дали имя, не зная, что они будут использовать тебя против меня. Ты не виноват, мальчик мой. Я знаю это. Я люблю тебя и всегда буду любить. И мне жаль, что я не смогла подарить тебе всю нежность этого мира, не смогла спасти твою хрупкую душу. Пусть судьба будет к тебе милосердна. Умирая, я буду за тебя молиться. Каждый миг моей жизни, с тех пор, как я впервые ощутила тебя под сердцем, я любила тебя, сынок. До моего последнего вздоха, знай, я думала и думаю о тебе. Ощути мои объятия, которые я не смогла тебе дать, ощути мою любовь, которой я не смогла тебя окружить. И знай, что бы ни случилось, ты — мой сын, любимый сын и первенец, который всегда будет жить в моем сердце. С любовью, твоя мама, Анна Брагинская».