Сам себе я лучший друг. Навсегда.

Этой ночью к себе холодное до ужаса тело прижимаю, По щекам глажу и в волосы тёмно-русые зарываюсь, Обнимаю крепко, укладываю окоченевшие руки на собственные плечи хрупкие, желая тепло почувствовать. Безуспешно. Почему же отдачи я не чувствую, почему нет того тепла, что ранее было? Я не чувствую прикосновений. Тело это я знаю целиком и полностью, Каждый миллиметр, каждый шрам и каждую родинку. Почему же, дорогой, твои родинки с моими совпадают, Совпадают полностью. Только ты смертельно бледен, приятель. В порядке ли ты? В лицо чужое заглядываю, желая взглядом встретиться и губами лба холодного коснуться. Твоё лицо совершенно такое же. К сожалению, глаза твои закрыты и неподвижны вовсе. Стараюсь каждую морщинку, каждый миллиметр запомнить. Встаю невесомо, ты не двигаешься совсем, К зеркалу подхожу тихо и с любопытством заглядываю, А взглядом встречаюсь с тобой, только живым. Не понимаю, Разворачиваюсь, ищу тебя на постели взглядом, И вижу, уже лежащего на спине, с руками в стороны разведёнными, да запястьями до ужаса изрезанными. А рядом - небольшой ножик канцелярский покоится, А на лице твоём - умиротворение чистое, но глаза по-прежнему закрыты. Ринулся я к тебе, тело пытаясь безжизненное, к себе прижать Но не выходит. Руки мои – сквозь тебя проходят. Тихий смех и плач с уст слетает, но ты даже не слышишь меня. Разбудить стараюсь тебя – безуспешно. За что, и почему – уже не ответишь. Никогда.