In 20 minutes

Белые кроссовки ступают по образовавшимся лужам ночного города, изящные ладони крепко держат мокрый букет любимых чонгуковых роз, а под пиджаком надёжно спрятана от дождя книга Шарлотты Бронте. Приключения Люси Сноу на другом континенте имеют очень большое значение для Чонгука, поэтому её стоит беречь. Младший примерно тысячу раз ночами перечитывал «Вилетт» в электронном варианте, очень усердно, кстати. Тэхён никогда не мог его от неё оторвать и заставить идти спать. Именно поэтому молодой человек уверен, что его бойня за эту лимитированную версию того стоила и подарок Чону понравится. В правой руке неприятной дрожью чувствуется вибрация телефонного будильника и Тэхён вымученно смотрит на экран. «23:20» Ещё сорок минут и километр пути. Всё не так уж и плохо, как могло бы быть. Он наверняка успеет дойти до полуночи, а это самое главное — успеть прийти и сделать Чонгуку лучший в его жизни подарок на день рождения. По крайней мере, Тэхён надеется, что лучший. Хлещущий дождь уже изрядно нервирует и ничего романтического Ким в нём не видит, ведь цветы намокают всё сильнее, как и костюм, а позволить себе такси или банальный зонтик он не может — потерял кошелёк, как последний неудачник. Поэтому он срывается на лёгкий бег по левой стороне дороги, как можно усерднее прячась под маленькими козырьками уличных магазинчиков. Небоскрёбы Сеула мигают яркими вывесками, слепя глаза, все спешат домой после рабочего вторника, а Ким спешит в район Инсандонг, стараясь не сбивать с ног других прохожих, коих тут, к сожелению, предостаточно. «Может зонтик украсть?» — проскакивает совершенно не гениальная мысль в кудрявой голове шатена, и сначала он пытается себя уговорить этого не делать. Ведь это некрасиво, грубо, нечестно и неуважительно, но потом он смотрит на мокрые белые лепестки и ёрзает под холодным пиджаком. «Была не была». — Плевать, — качает головой и медленно подходит к заходящей в какой-то косметический магазин бабушке. Неуверенно хлопает её по плечу, и когда та поворачивается с приветливой улыбкой, вырывает из её рук чёрный зонтик с зелёными яичницами и убегает в толпу. — Извините, мне правда очень жаль, но это чрезвычайная ситуация, — кричит напоследок и теряется между прохожих. «Я правда сделал это. Офигеть» — адреналин скачет, ведь Тэхён в жизни никогда ничего не крал, да и бабуля к тому же орёт что-то нечленораздельное вслед. Он искренне удивляется поступку самого себя, немного оборачиваясь и со всех сил убеждая себя, что бабуля чисто физически не может быть чемпионом мира по лёгкой атлетике. Занимаясь усердным посыланием собственной совести в далёкие края, он и не замечает, как кроссовки промокают в конец, хлюпая переносными лужами в стельках, и как белый свет машинных фар заменяется на тусклое освещение единственного фонаря. На автомате подходя под дверь одного из домов на подъёме, он немного топчется на пороге, поглядывая неуверенно на выключенный свет в окнах. Включив телефон, он вздыхает, время «23:32». Чонгук скорее всего уже спит и будить его совестно, но он обещал, что приедет на его день рождения, поэтому всё же звонит в дверной звонок пару раз. Зов остаётся без ответа. Гук крепко спит. «дин-дон» «ди-дин-дон» «дин-дооон» Разница в звуках выдаёт Тэхёнову неуверенность в своих действиях, но на втором этаже меняется цветовая обстановка, скорее всего младший включил настольную лампу, поэтому Ким перестаёт горбиться и стаёт ровно, прокашливаясь. Свет потихоньку включается во всех уголках на пути Гука, и Тэхён слышит тихое недовольное сопение, прежде чем дверной замок поворачивается. Медленный скрип двери попадает в уши и Тэхён поднимает голову, встречаясь взглядом с заспанным Чонгуком. — Что вы… — выходит немного грубое из младшего, — хотели… — удивлённое, слышно, как Чон воздухом подавился, пока говорил. Младший смотрит прямо в глаза, замечает, как шатен улыбается и открывает рот в замешательстве. Когда до него наконец доходит происходящее, он срывается с места, набегая на Кима со всей силы и пряча своё лицо в его шее. Тэхён приобнимает его за талию одной рукой, пару секунд покачиваясь вместе с ним, а затем зонтик падает, поэтому до Чонгука доходит тот факт, что Ким промок. Они проходят в дом, и Тэхён чувствует маленькую эйфорию от того, как тут тепло. Он вручает Чонгуку букет, второй и третий подарок надёжно пряча во внутреннем кармане пиджака. — С Днём Рождения, — улыбается неловко, наблюдая за тем, как счастливый Чонгук вытягивает прошлый букет из вазы, выкидывая, и аккуратно ставит на его место красивые розы. Младший поворачивается к Киму, устанавливая зрительный контакт и приближаясь к его губам. Зонтик остался на улице, кажись. Поцелуй спустя три месяца отношений на расстоянии, которые Тэхёну пришлось провести во Франции, кажется волшебным. Чонгук приобнимает его за шею, будто совершенно забыв о том, что Ким опоздал, прижимает ближе, губами скользя по мягкости Тэхёновых уст. То, чего так не хватало всё это время старшему, вернулось, и со всей отдачей ласкает его рот. Целует, проливая слёзы по новой. — Я скучал, Тэхён-а. Скучал три месяца с самого первого часа, и сегодня скучал. Я уже себе столько всего напридумывал. Что произошло? Непозволительно близко. Слишком. Близко. Ким сглатывает, не в силах посмотреть куда-то ещё, кроме чёрных зрачков и понимает, что обещание, данное себе ещё в начале их отношений, чисто физически нельзя будет нарушить, ведь иначе он не сможет. Он всегда будет винить себя за хоть одну слезинку из этих глаз. И винит сейчас, потому что и любому дураку понятно, что это не первые слёзы Чонгука за этот день. — Извини, что приехал так поздно. Поезд задержали, и у меня не было возможности прийти сюда раньше, — говорит тихо, пока в уши понемногу прокрадывается тиканье настенных часов. Чонгук выдыхает с облегчением, но всё равно голову не отворачивает. — Почему ты тогда трубку не брал? Я же волновался. Тэхён оставляет вопрос без ответа — признаться, что было просто элементарно стыдно поднять звонок, ведь говорить просто в лицо, о том, что скорее всего День Рождение будет испорчено, смелости не хватило. Вместо этого, Ким показывает пальцем на стрелки часов и Чонгук поворачивает голову в ту сторону. — У нас есть ещё ровно двадцать минут. Пойдём, — он тянет младшего за запястье в гостиную, замечая приготовленный стол на двоих. В душе снова скребут кошки — Чонгук хорошо приготовился, хотел провести этот день вдвоём, а Тэхён вот так всё испортил. Но показывать, хотя бы до поры до времени, он этого не собирается. — Садись, — он заставляет смущённого Чона сесть на стул, — и жди меня, я мигом. Тэхён быстро возвращается в прихожую, снимая промокший пиджак и оставаясь в одной, более менее красивой, голубой футболке. Достаёт прежде спрятанную книгу, понимая, что спрятать её так было хорошим решением — она практически не пострадала, снимает носки, вкладывая их в обувь и обувает какие-то тапочки, стоящие возле входа. Он быстро возвращается обратно, в гостинную с уже включенным светом, и прячет подарок за своей спиной. Шатен с улыбкой присаживается на стул напротив и разливает вино по бокалам. Книга остаётся лежать за спиной. — Впрочем, Чонгук. Тот факт, что я опоздал, не означает, что я завалил всё. У меня есть для тебя кое-что. Чон поднимает голову, смотря заинтересованным взглядом на собеседника. — Закрой глаза и вытяни руки вперёд. Это и делает брюнет, а затем складывает рот буквой «О», когда чувствует тяжесть на своих ладонях. — Открывай. Камера телефона с одним процентом успевает заснять первую реакцию Чонгука, перед тем как выключится, пусть и немного криво. Причиной тому стало то, что старший смотрел не на экран, а на действо перед собой, и он никогда не забудет эмоции, выражающиеся на чужом лице. Чон скользит пальцами по обложке любимой книги, а затем открывает её, изучая жёлтые страницы (Тэхён специально выбрал такую, чтобы создавалась атмосфера антиквариата). Не в силах поверить, что видит любимую историю перед собой, он зависает на пару секунд, случайно открывая пятьдесят седьмую страницу. — Письмо? — Эм, да. Прочти, — подбадривающе кивает и улыбается Тэхён, поглядая на часы. Немного неуверенно разворачивая сложенную бумажку, Чонгук скользит взглядом по написанным вручную буковкам, вчитываясь внимательно в каждое слово. «Дорогой Чонгук, Я не мастер красивых речей, и точно не умею затягивать в свои слова чёрной магией так, как Шарлотта Бронте (я правда не понимаю, по какой другой причине ты не отрываешься от её книг), — младший мотает головой, приветливо цокая, — но я постараюсь выразить всё, что чувствую, как можно лучше. Помнишь, как однажды я купил нам к фильму мятно-шоколадное мороженое? Ты ненавидишь его, поэтому я съел обе упаковки и ты обиделся на меня. Ты тогда смешно дул губы и не разговаривал со мной, но стоило мне захватить тебя в свои объятия, как ты растаял и позволил мне затискать тебя до смерти. А помнишь те чувства во время нашего первого поцелуя? Я не уверен, было ли у тебя так же, но я был гатов — «готов, придурок», – улететь в космос или упасть на землю от того, насколько твои губы прекрасны и от того, насколько красивым ты был после него. Помнишь, когда я написал свою первую песню и мало кто её слушал, и ты добивался у университетского диджея, чтобы её крутили на радио. И её крутили. Помнишь, как ты купил мне игрушечного львёнка, потому что мы похожи, и я уже никогда не смог отрекстись от этой клички. К слову, я всегда носил её с гордостью. И ещё десятки моментов, как ты делал меня счастливым, которые навсегда отпечатались в моей памяти. Ты всегда делаешь меня счастливым, Чонгук. И никто другой не сможет так, как ты. Я не знаю, отплачиваю ли я тебе тем же, но я надеюсь, что ты не делаешь это, ничего не получая взамен, — Чон отвечает, что конечно получает, — Я очень благодарен, Чонгук. Ты — лучшее, что произошло в моей жизни. Когда мне грустно, когда я счастлив, ты всегда возле меня и улыбаешься мне, будь то по камере или по видео-звонку. Поэтому я не хочу тебя отпускать. Никогда. — Я тоже. С Днём Рождения, крольчонок. Я люблю тебя. P.S. посмотри вперёд).» Перед брюнетом, что дочитал до конца и непонимающе поднимает взгляд, представляется невероятная картина. Тэхён, стоя на одном колене, прикусывает губу и держит в правой руке золотое кольцо — то, которое они видели три месяца назад на выставке. Чон уверен, что это оно, они тогда долго любовались белым бриллиантом в виде маленькой розы. Даже понимая, что сейчас произойдёт, сердце стаёт в пятках, когда в ушах эхом отбивается элегантно сложенный вопрос. — Ты позволишь мне жениться на тебе, Чонгук? «Чонгук, Чонгук, Чонгук» — от трепета, с которым было произнесено его имя, кожа покрывается мурашками. Он сглатывает, не в силах выдавить из себя что-то, потому что чувства, которые наполняют его всего, добираются до главных артерий и собираются комком в лёгких в горле настолько сильно, что хочется плакать. — Да, — что он собственно и делает, шепча и без того понятный ответ. Шатен поднимается с колен, подхватывая младшего за тонкую талию, будто чувствуя, что держаться тому становится невероятно трудно. Он медленно надевает кольцо на изящный палец, и поднимает глаза, взглядом встречаясь с Чонгуком. У того две слезинки катятся по порозовевшим щекам и чёрные зеницы наполнились галактиками из-за солёной жидкости в них. Красивый. Красивый. Невероятно красивый. Тэхён не спеша приближается к заветным губам, не закрывая глаз и с обожанием наблюдая за тем, как меняются эмоции в глазах младшего. Как меняют своё положение складки радужки, как его дрожащее дыхание заполняет уши вместо музыки. Он берёт в одну руку его лицо, стирая большим пальцем слёзы с щёк. Прикасается к губам младшего, протираясь о них секунды две перед тем, как начать двигать своими и причмокивать верхнюю. Любимый. Любимый, самый лучший в мире мальчик обхватывает его руками и ногами, повисая и медленно отвечая на поцелуй, поддаваясь ласкам и точно с такой же активностью всасывая родные губы. — Я скучал. — Я тоже. У нас мало времени, –напоминает Ким. — Спасибо. Старший улыбается понимающе и усаживает Чонгука на кресло, опять принимая в свои объятия его губы, ведь скучал, очень скучал. Холодная пицца никогда прежде не была такой вкусной, как и простоявший несколько часов в тепле клубничный торт, всё скрашивало присутствие любимого человека, Чон в этом уверен. Он его никогда больше, ни в какие командировки без себя не отпустит. Хотя, если Ким будет делать такие сюрпризы каждый раз, то и перетерпеть можно. — А, нет, всё-таки нет. Передумал. И хорошо.

***

В ванной можно делать эстетичные фото для пинтереста. Здесь золотистый кран и огромное зеркало, букет подаренных Тэхёном белых роз пахнет на всё помещение и мраморный умывальник блестит в штучном свете. На них обоих теперь синие пижамы с любимыми героями мультиков и одна пара наушников на двоих. Она сильно сковывает движения, но Чон даже спорить не будет, что это лучшая чистка зубов, которая только могла быть. Тэхён заботливо накрывает их пушистым пледом и тяжёлым одеялом, крепко прижимает своего парня к себе и дышит в такт музыке. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, х-хён. Его. Его, его, его, только его и больше никому не принадлежащее. Чонгук отдал ему всё своё сердце и всю свою душу, поэтому он никогда не оставит там пустоту. — Спи спокойно, любовь моя.