"Бис" для суфлёра

      Следующие три дня прошли как в тумане. Гермиона старалась держаться из последних сил, только ради Гектора. Если он и заметил, что с племянницей что-то не то, то тактично молчал. Она варила зелья, стараясь сконцентрироваться и полностью погрузиться в работу, чтобы отвлечься от страшных мыслей. Параллельно этому другая часть её сознания продумывала план. И Гермиона была искренне благодарна той своей части, что хотя бы она сохраняла некое подобие хладнокровия.       Спустившись утром, на четвёртый день после полнолуния, Грейнджер была настроена действовать. Она сверлила взглядом завтрак, понимая, что ей нужно постараться затолкать в себя яйцо и бекон, особенно под таким строго-заботливым вниманием домовиков, но это было выше её сил. Вместо того, чтобы приступить к еде, она посмотрела на Гектора и тяжело вздохнула.       — Гектор, что вы знаете о ликантропии?       Тот вздрогнул и сфокусировал на ней взгляд поверх газеты.       — Ты… Э… Ты заражена? — спросил он не своим голосом.       — Что?! Нет! — воскликнула Гермиона, подаваясь вперёд.       Гектор облегчённо выдохнул.       — Ну просто, знаешь ли, несколько дней ты вела себя довольно странно, вот я и подумал…       — Нет-нет, — для верности Гермиона ещё и помотала головой. — Нет, — добавила она. — Но у меня уже несколько дней роятся мысли… Возможно, именно из-за этого я не могла сосредоточиться. Кажется, я придумала рецепт антиликантропного зелья.       — Ты знаешь, как много мастеров бьются над этим? — начал Гектор, косясь на неё наполовину снисходительно, наполовину жалостливо. — На мой взгляд, это так же недосягаемо, как философский камень.       Гермиона еле удержалась от того, чтобы хмыкнуть: она за свою жизнь была близка и к тому, и к другому.       — Я записала рецепт, хочу, чтобы вы посмотрели. Я не спала несколько дней, думая над этим, — ещё никогда ложь не давалась ей так легко; тёмные круги под глазами только подчёркивали её искренность.       Она протянула Гектору лист пергамента с написанными на нём компонентами и выкладками с нумерологическими расчётами. Писала она в спешке, поэтому выглядело всё достаточно небрежно. На другой стороне Гермиона подробно расписала схему варки зелья.       По мере чтения брови Гектора то взлетали к линии волос, то сдвигались к переносице. Он переводил взгляд от расчётов к составу, от состава к схеме, и так по кругу. Гектор призвал несколько справочников из библиотеки, не поднимаясь из-за стола. Периодически он озадаченно хмыкал, но больше часа ничего не говорил вслух, полностью углубившись в записи.       — Ты хочешь отравить волка, — в конце концов проговорил он, не отрываясь от записей. — Немного, — добавил он. — Это удивительно, но имеет смысл. Никто не искал способ отравить вторую сущность. Все исследования в данной области, о которых я знаю, сводились к тому, чтобы увеличить потенциал мага над потенциалом волка. Никто и никогда не пытался снизить потенциал зверя. Это интересно. Но очень сложно, — он перевернул лист, — и долго.       Гермиона пожала плечами. Она всё же старалась запихнуть в себя еду, сдавшись под умоляющими взглядами домовиков, поэтому её рот был занят.       — У тебя не указано ни одного обезболивающего растения…       — Да, я не смогла включить их в схему… — выдавила она, проглотив кусок яичницы.       — Если вместо гноя бубонтюбера добавить ягоды белладонны, а также экстракт руты и лирный корень, то это не только снимет болезненные ощущения, но и вкус сделает поприятнее, — всё так же не отрываясь, проговорил Гектор, даже не обратив внимания на её комментарий. — И удешевит состав. Гной бубонтюбера — редкостная и дорогая дрянь. И ещё отвратительно пахнущая, к тому же. Это незаконно, что у такого гадкого на вид и запах ингредиента такая большая ценность.       Внезапно в голове Гермионы зажглась лампочка.       — О! Вы поэтому варите лечебные мази для Святого Мунго гораздо быстрее и дешевле, чем все остальные зельевары?       — Да, — самодовольно ответил Гектор, наконец оторвав взгляд от листа. — Я запатентовал свои составы, но рецепты не разглашаю. Планировал написать книгу, чтобы её опубликовали уже после моей смерти.       — О, — протянула Грейнджер, потупив взгляд. — Так вы думаете, имеет смысл опробовать это? — она махнула рукой в сторону пергамента.       — Да, — твёрдо сказал Гектор так, что сомнений в его искренности не оставалось. — Этим мы займёмся сегодня же.       Гермиона качнула головой и мысленно порадовалась, что Гектор не забраковал её идею. Убедить его в том, что зелье работает, было бы крайне трудно. А сил на споры у неё не осталось.       Что ж, если всё получится, то она сполна сможет отплатить Гектору за гостеприимство и хотя бы частично унять чувство вины из-за убийства оборотня.

* * *

      Котлы, как и работа, кипели весь день. Гермиона действительно перестала думать о том, что совершила меньше недели назад. Она вообще не думала ни о чём, кроме зелий. Чувство вины, теплящееся в душе, как саламандры в пламени, подгоняло её и заставляло желать вылечить всех волшебников всего Мира.       Пока Гектор занимался антиликантропным, Гермиона трудилась над зельями и мазями для Св. Мунго и частными заказами, которые Гектор любезно свалил на неё. Она порхала от котла к котлу, нарезала ингредиенты, помешивала зелья, переливала их во флаконы и с максимально сосредоточенным видом проверяла их на свет.       Грейнджер сварила столько костероста, что можно было бы споить его всей Англии, но это была лишь стандартная месячная партия для больницы. После того, как миссис Принц «ушла в отпуск», как по секрету поделился с ними главный зельевар Св. Мунго, все заказы посыпались Гектору. Точнее, ему и Гермионе. Кто-то в больнице прознал о том, что у Мастера Дагворт-Грейнджер появилась помощница, и новые заявки теперь летели со скоростью молний.       Частный заказ на амортенцию удивил Гермиону, но не озадачил. На вопрос об этичности этого зелья Гектор лаконично ответил: «Не наше дело» — и вернулся к нарезке ингредиентов. Так что Грейнджер лишь пожала плечами и ушла в дальний угол лаборатории, огороженный специальными чарами, которые удерживали аромат амортенции.       Уже ближе к полуночи Гермиона закончила со своей частью работы: костерост, бодроперцовое, крововосполняющее, напиток живой смерти, амортенция, — всё было готово и разлито по флаконам. Никогда в жизни она не чувствовала такой благодарности к эльфам за то, что они есть. Пича и Флор уже занимались уборкой лаборатории и составлением списка ингредиентов, которые необходимо восполнить.       Гектор лишь время от времени брал флаконы с готовыми зельями, проверял их на свет и бурчал, что вот ещё немного, и мракоборцы тоже начнут оставлять им заказы. Сотрудничество с мракоборцами виделось ему чем-то полезным, хотя, когда он работал один, то не единожды отказывался от совместной деятельности с ними.       Осмотрев лабораторию и Гектора, стоящего над котлом, в переднике и перчатках из драконьей кожи, с такими же, как и у неё, растрёпанными волосами, тёмными кругами под глазами и бледной кожей, Гермиона задумалась над тем, когда он в последний раз выходил из лаборатории сегодня. У нее мелькнуло крайне нелепое видение — как она заставляет Гектора прекратить варить зелье и поужинать. Это был бы очень смелый поступок — и, возможно, последний в ее жизни, — настолько он был увлечён.       Как бы сильно ей ни хотелось отправиться спать, она не могла бросить Гектора одного. Подойдя к его столу, Грейнджер сложила руки на груди. Понаблюдав за действиями дяди пять минут, она подхватила ритм его работы, как басист вливается в ритм группы, и начала помогать.       Краем глаза Гермиона заметила, как Гектор приподнял уголок рта, и не удержалась от улыбки сама.       Усталость сказывалась, но, приняв бодрящее, она почувствовала себя лучше. Ближе к пяти утра, когда в лабораторию стали проникать лучи рассветного солнца, а домовики поглядывали в их сторону с явной угрозой на личиках, Гектор вдруг замер, а Гермиона почувствовала странное покалывание в области лопатки.       — Это из Мунго, — бросил Гектор. — Зелья, — лаконично произнёс он.       — Я отнесу, — предложила Гермиона, видя, что он даже не собирается сходить с места.       — Давай.       Усмехнувшись, Гермиона взяла несколько контейнеров с флакончиками и отправилась в библиотеку. Она открыла камин и впустила штатного зельевара из Мунго. Штатным зельеваром оказалась женщина, с светлыми вьющимися волосами, слегка полноватая, но с невероятно добрым лицом. Увидев Гермиону, она смешно приподняла брови и споткнулась при выходе из камина.       — Доброе утро, — как можно вежливее поздоровалась Гермиона, сдерживая усмешку. — Вот зелья.       Она поставила контейнеры на столик, чтобы ведьма из Мунго проверила флакончики с составами.       — Доброе утро, — бодро поприветствовала ведьма, — Миранда, — она протянула руку.       — Гермиона, — представилась девушка в ответ.       — Я думала, это слухи, что Гектор нанял помощника, — произнесла она так, что явно требовались объяснения от Гермионы.       Грейнджер развела руками в стороны, как бы говоря: «Вот она я».       — Слухи не лгут.       Миранда подошла к столику и принялась доставать флакон за флаконом, проверяя их на свет. Это заняло некоторое время, на протяжении которого она была максимально сосредоточена.       — Всё отлично, — произнесла она. — Как и всегда.       Гермиона тепло улыбнулась ведьме.       — Я передам дяде.       Взгляд Миранды неуловимо изменился после этих слов, но Грейнджер не смогла понять эмоцию, промелькнувшую в глазах.       — Что ж, всего доброго, — улыбнулась ведьма.       После того, как она скрылась в зелёном пламени, Гермиона заблокировала камин и вернулась в лабораторию, где по-прежнему кипела работа. Было в этом что-то успокаивающее. Примерно такое же чувство появлялось у Гермионы, когда она видела Гектора каждое утро за завтраком, читающего газету.       — Всё в порядке? — уточнил тот.       — Да, Миранда проверила зелья и забрала их в больницу.       Гектор бросил быстрый взгляд на неё при упоминании Миранды, и Гермиона подумала, что между этими двумя, возможно, что-то было. Хотя, зная Гектора, это могло быть как какое-то светлое чувство, так и чистое презрение, как, например, к Дамблдору.       Их отношения пока не вышли на тот уровень, когда Гермиона могла бы задать Гектору прямой вопрос: они по-прежнему не касались личных тем. Так что ей оставалось только гадать.       Закончив варить зелье и проверив его на свет — оно было замечательного ультрамаринового оттенка, как ясное небо ранним утром, — и разлив по флаконам, Гектор сразу же собрался в Мунго. Рабочий день давно начался, и он не сомневался, что главный целитель уже на месте и сможет его принять.       Гермиона не рискнула заставлять его завтракать: всё же творческий гений имел непоколебимую твёрдость духа, зато смогла уговорить переодеться. А прежде, чем Гектор растворился в зелёном пламени, она успела направить на него палочку и привести его волосы в порядок.       Вполне довольная собой, Гермиона отправилась завтракать и дожидаться Гектора в столовой. Благо, действие бодрящего зелья ещё не закончилось. Это было немного странно и отчасти эгоистично, но как только Гектор покинул поместье, Гермионе вдруг стало как-то пусто. То ли сказывалось то, что они почти месяц работали бок о бок и практически не расставались — только на время сна, — то ли Гермиона опасалась, что в голову снова полезут опасные мысли, но ей очень хотелось, чтобы Гектор вернулся.       Она вошла в столовую, где стол уже был накрыт к завтраку и лежали две приготовленные газеты. В комнате витал аромат свежей выпечки. На столе стояли ещё тёплые ванильные булочки, от которых спиральной струйкой поднимался пар. Выглядели они невероятно аппетитно. Гермиона уже схватила одну из них, как в столовую ворвался Гектор.       — Идём, целитель согласился познакомиться с тобой.       Гермиона удивлённо приподняла бровь.       — Зачем?       — Мы создали зелье, которое может совершить переворот, не считаешь же ты, что я заберу все заслуги себе?       Грейнджер не стала спорить. Она с сожалением отложила булку и под укоризненные взгляды домовиков вышла вслед за Гектором.       Они появились в каминном зале больницы. Гектор взял Гермиону под руку и стремительно направился на пятый этаж, где, как знала девушка, располагался кабинет главного целителя. Гиппократ Сметвик занимал эту должность всего год, но уже сделал очень большой вклад в развитие больницы.       Грейнджеры эффектно вошли в кабинет: Гектор — гордо задрав подбородок, Гермиона — едва поспевая за ним, стараясь сохранить хотя бы часть достоинства и не споткнуться. Кроме Сметвика, который явно их ожидал, сидя в кресле, стоящем в стороне от его рабочего стола, здесь никого не было, что порадовало Гермиону.       Она много раз слышала о целителе. После войны Гермиона часто бывала в больнице, но в её время Сметвик занимался более сложной практикой, и, когда она навещала близких, он в тех палатах не показывался. Так что увидеть его сейчас было как прикоснуться к чему-то уникальному. Примерно то же самое она ощущала, когда встретила Леннона.       — Доброе утро, — пробасил Сметвик.       Поприветствовав его в ответ, Гермиона, стараясь не пялиться на целителя так откровенно, села в наколдованное кресло. Ещё одно занял Гектор. Сметвик сидел в кресле напротив. Между ними находился небольшой столик, на котором стояли зелья. Подняв палочку, Гиппократ отлевитировал контейнер с зельями на рабочий стол, а на маленьком столике почти сразу же появился чайник с заваркой, молочник и свежие пончики.       — Полагаю, вы не завтракали, — произнёс Сметвик.       Он взял записи Гектора в левую руку, а правой, в которой была палочка, стал разливать чай. Чайник плавно двигался над кружками, наклоняясь и наливая заварку, одновременно с ним начали разливаться сливки, и Гермиона с интересом следила, не столкнутся ли ёмкости в какой-то момент. Так же плавно пончики разлетелись по тарелкам. И всё это он проделал, не отрывая глаз от пергамента — и когда Гектор только успел всё это написать? Гиппократ управлял посудой с чаем и пончиками, устроив целый балет. Выглядело это впечатляюще.       Гермиона посмотрела на Гектора, который полностью игнорировал и представление, и угощение, только пригубив чай, но сама она не могла себе такого позволить. Наплевав на приличия, она набросилась на пончик, покрытый розовой глазурью и, как выяснилось, наполненный сладким джемом. Казалось, от одного укуса можно было заработать гипергликемическую кому — сейчас Гермиону это мало волновало.       Она краем глаза рассматривала целителя. Он был высоким, широкоплечим и, честно говоря, на целителя был похож так же, как Билл Уизли на служащего банка. То есть ну совсем не похож. Ему бы больше подошла работа вышибалы в каком-нибудь баре в Лютном.       Гектор выглядел крайне возбуждённым и только огромным усилием заставлял себя сидеть на месте, хотя и заметно ёрзал.       — Значит, компоненты сами подстраиваются под массу и энергию заражённых? — протянул Гиппократ.       — Да, — взорвался ответом Гектор, словно только и ждал возможности что-то сказать. — Излишки зелья выйдут в ходе естественного процесса.       Сметвик покивал головой и отложил записи в сторону. Гермиона отвела взгляд и принялась рассматривать чудесную стену над его плечом.       — Я целый год изучал архив с разработками Белби, но он и близко не подобрался к тому, что представили вы.       Он поднял взгляд на Гермиону и перевёл его на Гектора.       — Белби старый дурак, не смыслящий в зельях! — заявил Гектор.       Гермиона прикусила щеку изнутри, чтобы не возразить. В конце концов, она украла разработку Дамокла Белби. И, несмотря на то, что Гектор удешевил зелье и улучшил его, главная заслуга оставалась всё же за Дамоклом.       — Я готов позволить начать тестирование этого зелья, — произнёс Сметвик, и Гектор шумно выдохнул. — Это займёт некоторое время, потому что нам необходимо найти добровольца.       — Мы всё понимаем, — покивал Гектор. — Если не возражаете, мы бы хотели присутствовать при трансформациях.       — Конечно, — заверил целитель. — Это не обсуждается. Как долго вы занимались разработкой зелья?       Гиппократ посмотрел на Гектора, Гектор посмотрел на Гермиону, а та взглянула на Гиппократа, завершая сей треугольник. Когда Гиппократ перевёл взгляд на Гермиону, та поняла, что у неё есть всего несколько секунд, чтобы придумать ответ на вопрос. А ещё, если она сейчас не воспротивится желанию и посмотрит на дядю, то будет выглядеть крайне глупо.       Если она скажет, что придумала рецепт за пару вечеров, Сметвик может заартачиться и привлечь к проверке ещё нескольких специалистов; а если скажет, что долго вынашивала этот рецепт, то посыплются вопросы от Гектора.       — Достаточно, чтобы быть уверенными в нём,— обтекаемо сказала Гермиона,       Сметвик дипломатично кивнул. Этот кивок был похож на что-то осторожное, чем часто пользуются политики.       — Что ж, рад с вами познакомиться, — он протянул Гермионе руку для рукопожатия, чем её достаточно сильно удивил; она вложила свою маленькую ладошку. — Гектор, я сообщу вам, когда доброволец найдётся.       На такой радостной ноте Грейнджеры покинули кабинет целителя и уже без лишней спешки направились в каминный зал. Ведьмы и волшебники, встречающиеся им, смотрели на них с некоторым любопытством.       — Когда вы успели сделать все эти записи? — поинтересовалась Гермиона.       — Во время перерывов, в процессе, — просто ответил Гектор.       — Впечатляет, — одобрительно протянула она.       Оказавшись дома, они закрыли камин, позавтракали и отправились в свои комнаты. Гермиона уснула сразу, как только легла в постель. От усталости не было никаких лишних мыслей.

* * *

      Проснувшись часов через десять, Гермиона чувствовала себя немного разбитой. Наскоро приведя себя в порядок, она спустилась в столовую. Гектор уже был там. Выглядел он, честно говоря, не очень. Справедливости ради, она тоже выглядела не очень.       — Думаю, сегодня можно устроить выходной, — произнёс Гектор.       Гермиона подавилась воздухом и выразительно взглянула на часы, которые показывали девять вечера.       — Полагаю, что так.       Гектор слегка усмехнулся.       — Как насчёт того, чтобы попрактиковаться в магии? Не мешало бы обновить защиту поместья, пока есть время. Она ослабла ещё на тот момент, когда ты появилась. Если с зельем всё получится, хотелось бы, чтобы журналисты держались отсюда подальше.       — Не так я себе представляла отдых, — улыбнулась Гермиона. — Но я с радостью. Но на следующий наш выходной планы строю я!       Гектор поднял ладони в знак капитуляции.       Закончив с ужином, они вышли на улицу. Вместо того, чтобы направиться к воротам, Гектор пошёл куда-то вглубь сада — то есть в совершенно противоположную сторону.       — Чары, защищающие поместье, представляют собой купол, который подпитывается магией. Чем больше магии, тем сильнее защита, — начал он лекцию. — Всё достаточно просто, но только в теории. На практике это оказывается довольно энергозатратно.       Гермиона шагала вслед за Гектором, внимательно его слушая. Сад был освещён мерцающими искрами, которые наколдовали домовики. Их золотисто-розовое сияние напоминало закатное солнце.       — Итак, всё, что от нас требуется, это капля крови на алтарь, — Гектор указал на плиту, исписанную рунами, очень похожую на ту, что была в поместье. — Этот алтарь связан с тем, что в поместье. Только тот направлен в основном на родовые ритуалы, а руны этого относятся непосредственно к защитным.       — Но ведь требуется что-то помимо капли крови? — уточнила Гермиона.       — Да, — кивнул Гектор. — Инкантация очень непростая, тебе придётся разучивать её довольно долго. Поэтому сегодня читать буду я. Однако с твоей силой купол в любом случае станет крепче.       Гермиона понятливо кивнула. Гектор достал из складок мантии серебряный нож — Гермиона отметила, что он отлично подошел бы для нарезки фруктов, — и сделал небольшой порез на ладони. Затем передал нож Гермионе. Она повторила его действие.       Грейнджеры одновременно коснулись плиты. Гермиона почувствовала пульсацию магии, распространяющуюся по всему телу. Это было немного необычно, но не неприятно.       Гектор начал воспроизводить заклинания вполголоса, так что Гермиона практически не могла разобрать слов. Чем больше проходило времени, тем сильнее чувствовалась пульсация.       Грейнджер подняла голову вверх, заметив какой-то отблеск. Примерно в пятидесяти футах над ними появилось яркое розовое свечение в форме диска. Сначала Гермионе показалось, что этот диск падает прямо на них, но потом она поняла — он просто увеличивается в диаметре. Свечение медленно, но верно росло и когда дошло примерно до двадцати пяти футов над поверхностью земли, в центре под розовым появился ещё один диск — жёлтый. Гермиона сообразила, что Гектор начал читать другое заклинание.       Она ощутила знакомые лёгкость и эйфорию, какая бывает в случае применения тёмной магии. Обычно после такой растраты наступал и восхитительный откат, но Гермиона успокаивала себя тем, что не так давно колдовала, поэтому для неё всё должно было пройти безболезненно.       Мысли об использовании тёмной магии навели на воспоминание о Грейбеке. Перед глазами буквально всплыл образ его бледного лица, с грубыми волчьими чертами и синими губами.       Магия уколола её в ладонь, словно в ответ её мыслям.       В небе разросся ещё один диск — голубой. Все три купола переплетались между собой, смешиваясь и переливаясь, как мыльный пузырь. Гермиона невольно залюбовалась этим зрелищем.       — Quod ita sit! — громко произнёс Гектор, вырывая Гермиону из мыслей.       Она сморгнула наваждение.       Оторвав ладонь от ритуального камня, Грейнджер увидела, что порез исчез.       — А теперь, если ты не сильно потратилась, мы можем пройти по периметру и наложить стандартные заклинания.       — Безопасность превыше всего, — проговорила Гермиона, поднимаясь с колен. — Идёмте, вдвоём мы закончим быстрее.       Пока Гермиона следовала за Гектором на ватных ногах, он вполне бодрой походкой направился к воротам.       — Итак, предлагаю отсюда разойтись в разные стороны и продвигаться вдоль купола.       — Отличная идея, — проговорила Гермиона, стараясь не выдать усталость.       — Протего максима! Сальвиа Гексиа! Кавеинимикум! — начал Гектор и сделал несколько шагов в сторону от Гермионы.       Она подняла палочку и воспроизвела вербальную форму инкантаций. Так сила заклинаний была выше. Не то чтобы она сомневалась в своих невербальных чарах, но рисковать безопасностью не стоило.       Гермиона довольно активно продвигалась, вплетая все три заклинания в купол защитных чар.       Барьер, который они устанавливали, мало отличался от защиты Хогвартса, только количество магов, принимающих участие в создании барьера для замка, было гораздо больше.