"Бис" для суфлёра

      Приближалось время Заседания, на котором будут объявлены претенденты на пост министра. Помимо ещё пары встреч с Абраксасом в кабинете Гектора Гермиона никак не участвовала в подготовке к нему, полностью посвятив себя систематизации полученной информации по проклятию. Она знала, что впоследствии пожалеет о своём решении, но просто не могла игнорировать ухудшение состояния дяди. Пока что это выражалось только в общей слабости по вечерам, но она понимала, что чем дальше, тем станет хуже. Гермиона не знала, догадывается ли Гектор, чем именно она занимается, но они оба старательно делали вид, что ничего особенного не происходит. На самом деле он даже не спрашивал, продолжает ли она ходить к Риддлу, и Гермиона предполагала, что он не в курсе, что её отлучки прекратились.       Риддл не проявлял никаких признаков жизни. От него не было писем, он не пытался связаться с ней каким-либо другим способом, и она чувствовала обиду и раздражение. Обиду на Риддла и раздражение на себя за то, что чувствует обиду.       В день Заседания они с Гектором явились перед самым началом, потому что, спустившись утром, Гермиона не обнаружила дядю за столом. И это заставило её сердце застыть, а кровь — похолодеть. Однако не успела она запаниковать окончательно, как Гектор вошёл в столовую и как ни в чём не бывало приступил к завтраку, во время которого Гермиона заставляла себя не смотреть в его сторону: Гектор только разозлился бы, обрати она внимание на признаки слабости. Несмотря на то, что он любил лесть, он также сильно и диаметрально противоположно относился к жалости по отношению к себе.       Они сели на лавку, и Гермиона бегло пробежалась по лицам присутствующих. Она невольно вспомнила первое Заседание, когда ещё никого не знала, кроме Гектора, и сравнила с нынешними ощущениями. В данный момент она чувствовала себя гораздо увереннее, хотя и продолжала совершенно по-детски избегать взгляда Риддла.       — Приветствую всех на Заседании Визенгамота номер четыре тысячи шестьдесят семь! Верховный Чародей Визенгамота — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Секретарь заседания — Эмис Шеклболт.       Грейнджер позволила себе на некоторое время отключиться от происходящего. Маги разбирали вопросы, которые в данный момент ей не были интересны. Она украдкой косилась на дядю, замечая, что и ему здесь скучно. Было не удивительно, что он долгое время не посещал эти Заседания. До того, пока не появилась она.       На лицах остальных волшебников тоже не было ничего, что выдавало бы заинтересованность. Гермиона скользила взглядом по присутствующим и, не удержавшись, вздрогнула, увидев пустое место напротив. Она склонилась к Гектору.       — Блэка нет, — прошептала она еле слышно.       Взгляд дяди метнулся к пустому месту. Он еле заметно кивнул.       По эмоциям, не отразившимся на его лице, Гермиона не смогла понять, в курсе ли он причин отсутствия Сигнуса или нет. Но то, что представитель одного из самых больших семейств не явился на важное заседание, заставило её нахмуриться.       Перейти к второму блоку решили без перерыва.       Грейнджер подобралась, заставив себя слушать и обращать внимание на происходящее. Волшебник, поднимающийся с лавки, заставил её нахмуриться ещё сильнее.       — Отдел международного магического сотрудничества хочет внести предложение, — начал Лич, расправив плечи. — На недавней конференции представители Австрийского Министерства поделились интересным опытом… Как мы знаем, после событий почти двадцатилетней давности уровень преступности в этой стране снизился на шестьдесят процентов, — Трэверс присвистнул; Гермиона заметила, как Гектор напрягся. — За счёт того, что изучение и применение тёмных искусств полностью запрещено, а мракоборцам позволяется изъятие тёмных и опасных артефактов без лишних бюрократических проволочек…       — Позвольте, — поднялась миссис Принц, пока остальные ошеломлённо обрабатывали информацию, — вы имеете в виду, что для того, чтобы осмотреть чьё-либо поместье, мракоборцам не потребуется ордер?       — Да, — нехотя кивнул Лич и продолжил: — Несомненно, будут исключения…       — Для сотрудников министерства, я полагаю? — вновь оборвала миссис Принц; по залу послышались шепотки.       — Не только, — уклончиво ответил Нобби; Гермиона знала, когда он старается уйти от ответа, и понимала, что сейчас он делает именно это. — Это позволит перекрыть возможность потенциальной угрозы…       — По какому принципу выбираются дома для обыска? — поднимаясь, произнесла Гермиона раньше, чем успела хорошо обдумать свои действия.       Лич повернулся к ней, встречаясь взглядом. Это была их первая встреча за последний месяц. И Гермиона почувствовала, как внутри всё ухнуло. Грейнджер нервно сглотнула.       — На самом деле, по мнению министерства, ни у какого волшебника нет причин хранить опасные артефакты, — ответил он, не сводя с неё холодного взгляда.       — То есть любой мракоборец может ворваться в поместье и провести там обыск?       — Это тот случай, когда цель оправдывает средства, мисс Грейнджер, — прохладно ответил Лич. — Думаю, безопасность должна стоять на первом месте.       Гермиона медленно опустилась на скамью. Ей хотелось высказать ему, что из уст волшебника, на доме которого нет даже антитрансгрессионного барьера, это звучит лицемерно, но благоразумно промолчала.       Волшебники продолжали засыпать Лича вопросами, на которые тот уверенно отвечал. Трэверс, кажется, был доволен таким предложением, и во время голосования догадка Гермионы подтвердилась.       Однако голосующих против оказалось больше. Но это не значило, что Лич не подготовит новое предложение, в котором допустит некоторые послабления. Судя по тому, как загорелись глаза Трэверса, это будет ещё не раз подниматься на будущих заседаниях.       — До оглашения имён претендентов на роль министра остаётся разобрать лишь одно предложение, — начал Дамблдор. — Министр Блишвик?       Тот дёрнулся, услышав обращение, но тут же собрался и поднялся на ноги. Прочистив горло, он начал:       — Мы рассмотрели предложение мистера Дагворт-Грейнджера. Напомню, сэр Гектор предложил создать приют для маглорождённых, оборотней и волшебников, оставшихся без родителей. К сожалению, в этом году финансирование уже было распределено, и раньше следующего декабря мы не можем выделить средства на покупку здания, заработные платы, подготовку программ и так далее. Предлагаю отложить этот вопрос до распределения бюджета на шестьдесят третий год, — отчеканив, он склонил голову и сел.       Маги снова зашептались.       — Не понимаю, почему вообще должны выделяться средства для, простите, низших слоёв общества… Ведь средства будут браться из наших налогов. А приют не сможет существовать автономно. Я уже не говорю о какой бы то ни было прибыли, — недовольно прокомментировал Орион Блэк.       — Мы обсуждаем возможность сотрудничества с гербологами и зельеварами, — сухо возразил Гектор, — которые смогут пользоваться территорией приюта для выращивания тех или иных растений, варки зелий в обмен на обучение. С открытием приюта появятся дополнительные рабочие места. Мы не претендуем на мастеров в роли учителей и воспитателей, поэтому заработная плата не будет высока. Мистер и миссис Лонгботтом, насколько я знаю, уже давно нанимают на работу маглорождённых и оборотней, — названные маги кивнули, — и вполне довольны.       — Значит ли это, что вы ожидаете частных вложений? — поинтересовался Мокридж.       — Это так, — кивнул Гектор, — мы не хотели бы откладывать этот вопрос до будущего года. Более того, планируем лично внести бо́льшую часть суммы, если это потребуется. И, естественно, в этой перспективе можно будет уверенно отсечь участие министерства в образовательной программе.       — Это недопустимо, — возмутился Блишвик, — министерство имеет влияние на образовательный процесс даже в Хогвартсе. С какой стати мы должны игнорировать приют?       — Министерство не планирует оказывать финансовую поддержку, — приподняв брови, едко проговорил Гектор, — соответственно, у нас появляется частное предприятие, а не государственное. С каких пор министерство контролирует частный бизнес?       Министр несколько раз открыл и закрыл рот. Он даже покраснел от возмущения, однако слов, чтобы возразить, не находил.       Молодые волшебники, наблюдающие за спором, вертели головами от одного оппонента к другому; взрослые же, прищурившись, смотрели лишь на Гектора. Гермионе это не нравилось. Было ощущение, что все понимают что-то, чего не понимает она.       Блишвик, наконец, собрался с мыслями.       — Если вы соберёте семьдесят процентов той сметы, которую уже мне предоставили, — нехотя начал он, — то министерство вложит остальную сумму.       Гектор перевёл снисходительный взгляд с министра на Дамблдора.       — Кто, помимо рода Дагворт-Грейнджер, готов оказать финансовые вложения в создание приюта? — безэмоционально проговорил он.       Как и ожидалось, поднялись Лестрейндж-старший и Малфой. И, совсем неожиданно, на ногах оказалась миссис Принц.       Гермиона заметила, как Гектор еле заметно приподнял уголки губ.       — Прекрасно, — проговорил Дамблдор. — Что ж, думаю, остальные могут пожелать удачи сэру Гектору в этом непростом деле, — его тон не подразумевал насмешки, было ощущение, что он искренен, но её, конечно, разозлило, что он выделил только дядю. Дамблдора, похоже, такая мелочь не волновала. Он продолжил: — Пришло время представить волшебников, которые примут участие в выборах на должность министра, которые, напомню, пройдут в августе этого года! — торжественно объявил Верховный Чародей. — Мистер Тодеус Блишвик! — он указал рукой на поднявшегося и кланяющегося министра. — Мистер Нобби Лич! — тот тоже поднялся, кланяясь. — Мистер Абраксас Малфой!       С каждым названным именем зал наполнялся аплодисментами, размноженными сводчатым потолком, однако после того, как было названо имя Малфоя, всё вокруг буквально потонуло в оглушительном рёве звуков. Гермиона и представить не могла, что ему могут оказывать такую поддержку. Видимо, он не терял зря времени последние месяцы. Насколько знала Гермиона, у Абраксаса было несколько предприятий, ферм, ресторанов, разбросанных по свету, но он находил время и для того, чтобы появляться в министерстве. Он как-то обмолвился, что периодически консультирует сотрудников сектора административной службы Визенгамота, и Грейнджер могла с уверенностью сказать, что его достаточно здесь ценят, раз позволяют работать, не находясь в штате.       Когда было объявлено о завершении Заседания, Гермиона выскользнула из зала, пока остальные волшебники подходили к кандидатам, поздравляя их. Сейчас у каждого из них наступало нелёгкое время: предвыборные кампании велись и в это время. И в этот период гораздо проще относились к проклятиям и отравлениям противника, ведь если маг не может защитить себя, то какой из него министр? Логика волшебников, как и всегда, была на высоте.       Грейнджер, оставив дядю позади — он предупредил, что должен переброситься парой фраз с миссис Принц, — уверенно направлялась в сторону каминного зала. Ей навстречу попадались редкие сотрудники, не присутствующие на Заседании. Двигаясь навстречу одному из них, Гермиона безразлично скользнула взглядом по его лицу, однако через пару шагов застыла на месте, кровь отхлынула от её лица. Она изумлённо таращилась, всматриваясь в знакомые черты, с трудом удерживаясь от того, чтобы потереть глаза резко вспотевшими руками.       Маг, заметив такое пристальное внимание с её стороны, прищурился. Подойдя ближе, он схватил её за руку и втолкнул в дверь какого-то кабинета. Всё произошло так резко, что Гермиона и пискнуть не успела, продолжая на него таращиться, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.       — Судя по вашему нелепому виду, вы видите моё лицо, — прошипел маг, — и, более того, узнали меня.       Гермиона кое-как кивнула, не в силах говорить.       Мужчина огляделся, сделал пару взмахов палочкой, поставив защитный купол, сквозь который их никто не мог подслушать, и набросил отвлекающие чары на дверь.       — Итак, когда мы с вами познакомились?       — В-в двухтысячном, — выдавила из себя Грейнджер.       Маг прищурился.       — Я перестал получать сообщения из будущего шестого июня, — проговорил он. — Значит ли это, что вы прибыли в наше время в эту дату?       Гермиона помотала головой из стороны в сторону.       — Я прибыла третьего, — проговорила она, — я и подумать не могла, что встречу вас, — добавила она шёпотом.       — Третьего… — протянул маг, игнорируя последнюю фразу; он по-прежнему сжимал её плечо, удерживая рядом с собой. — Значит, будущее изменилось не сразу, а как только вы начали вмешиваться, так?       Она неуверенно кивнула.       — У меня столько вопросов…       — Поверьте, у меня не меньше, — отрезал маг. — Но едва ли мы можем обсуждать перемещение во времени в этом кабинете, — прошипел он. — Вы сможете зайти в мой Отдел на неделе?       — Вы с ума сошли? — возмутилась она. — Слишком многое на кону, если хоть у кого-нибудь возникнут вопросы…       Маг удручённо покачал головой, задумавшись о чём-то. Он выглядел почти так же, как и спустя пятьдесят лет, что удивило Гермиону.       — Мне нужна ваша помощь в исследованиях, — настойчиво повторил он, поглядывая на часы.       Диалог выходил скомканным, почти односторонним.       — Я могу подготовить для вас свои записи, — неуверенно предложила Гермиона, — некоторые из них, — добавила она. — Но… У меня не было инструкций на этот счёт. Я даже не предполагала, что могу встретить, — она обвела рукой его фигуру, — вас!       — Присылайте ваши записи на этот адрес, — он сунул руку в карман мантии и достал оттуда клочок пергамента. — Отправьте то, что считаете нужным. Если у меня будут какие-либо вопросы, я напишу вам от неофициального имени.       — Ладно, — нехотя согласилась Гермиона, — но мне нужно хорошо всё обдумать…       — Подумайте о том, чтобы устроиться в Отдел тайн, я могу вам помочь. Вместе мы сможем продвинуться в исследовании времени, мисс Грейнджер… — он задумался, отведя взгляд в сторону. — Теперь мне становятся понятны многие моменты, — протянул он. — Что ж, моё предложение в силе, имейте в виду.       — Мне нужно всё обдумать, — твёрдо повторила Гермиона, мечтая поскорее покинуть это место.       Наконец, маг разжал пальцы, удивлённо посмотрев на них, и, кивнув, направился к выходу из кабинета. Гермионе ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним. Она не могла так слепо передать записи этому человеку, особенно в свете своих недавних открытий. Если он ещё не знал о тёмной магии и крестражах, то быстро всё поймёт, стоит ей начать с ним сотрудничество. Не то чтобы ей не хотелось поделиться с кем-то секретом, но работать одной было гораздо проще. Оглядываться в своих действиях на безумного учёного…       Она в кого-то влетела и опасно пошатнулась, но крепкие руки поймали её за талию. Лич.       — Мисс Грейнджер, — кивнул он, — я вас искал.       Гермиона недоумённо приподняла брови и развернулась, выворачиваясь из его рук, чтобы начать двигаться в сторону выхода. Воздуха стало не хватать. Слишком — слишком — много потрясений на один день. Лич — невыразимец — Лич. Мерлин…       — Да? И зачем же? — протянула она, заметив, что Нобби идёт за ней.       — Может, остановимся? — предложил он.       Она затормозила, вздохнув. Неподалёку от них группками стояли маги, переговаривающиеся о чём-то. И, конечно, она не могла не заметить платиновый блонд Малфоя и вихрастые тёмные кудри Риддла. И испепеляющий взгляд последнего.       — Я вас слушаю, мистер Лич. — Гермиона выдавила вежливую улыбку.       — Гермиона…       — Мисс Грейнджер, — с нажимом сказала она.       Брови Лича поднялись всего на пару миллиметров, так, что она точно не заметила бы, если бы не знала, куда смотреть. Если бы не знала его так хорошо.       — Мисс Грейнджер, — послушно исправился он.       Мимо них на максимальной скорости пронёсся Риддл, его мантия яро парила в воздухе, словно подстраивалась под настроение хозяина — Гермиона подавила желание закатить глаза, она-то думала, что Малфой — королева драмы.       — Я хотел обсудить несколько моментов, где мы могли бы встретиться? — спросил Нобби так, будто она в принципе согласна встретиться.       Настал черёд Гермионы приподнимать брови.       — Полагаю, в вашем кабинете, мистер Лич, после того, как вы пришлёте официальное приглашение, — вежливо улыбнувшись, проговорила она.       — Это не совсем официальный вопрос…       — В таком случае, нам говорить не о чем, — твёрдо сказала она, не стирая с лица всё ту же приторно-вежливую улыбку, которой бы восхитилась сама Амбридж.       — Но…       — Мисс Грейнджер, мистер Лич.       Абраксас материализовался рядом словно привидение.       Лич сцепил зубы, поворачиваясь к нему.       — Да, мистер Малфой, вы что-то хотели? — поинтересовался он.       — Мисс Грейнджер, — демонстративно обратился к ней Абраксас, полностью игнорируя Нобби, — где мы могли бы обсудить ваш проект?       — Мистер Малфой… — начал Нобби, но Гермиона его перебила:       — Поскольку участвовать в обсуждении должны также и сэр Гектор, и мистер Лестрейндж, будет удобно, если мы соберёмся в нашем поместье, — ответила она и повернулась к Личу: — Всего доброго, мистер Лич.       — Всего доброго, мисс Грейнджер, — сквозь зубы процедил тот, холодно игнорируя удаляющуюся спину Малфоя.       Гермиона шагала рядом с Абраксасом, подстроившимся под её темп. В груди расползалась горькая чёрная клякса неприязни и обиды, она пыталась очистить сознание, стереть свои чувства, но выходило скверно. Что-то вязкое противно разрасталось внутри.       Малфой молчал, Грейнджер не решалась заговорить с ним, прекрасно понимая, для чего он увёл её от Нобби. И она не знала, что чувствует по этому поводу. Какая-то её часть жалела, что не выслушала Лича — возможно, он действительно хотел обсудить что-то, что её заинтересует, но другая часть, чисто женская, ликовала. Нобби сделал ей больно, и она надеялась, что, хотя бы часть её боли от его предательства почувствовал и он.       Пара вошла в каминный зал, и Гермиона протянула руку к одному из горшочков с порохом, но Абраксас схватил её за плечо — поразительно напоминая ей невыразимца, хватавшего её ранее за то же плечо. И раньше, чем она успела возмущённо зашипеть, бросил порох в пламя.       — Поместье Риддла.       И втолкнул Гермиону в камин.

* * *

      Гермиона почувствовала крепкую хватку на своих плечах ещё до того, как по инерции свалилась бы на пол. Риддл взмахнул палочкой, закрывая каминную связь. Она нервно сглотнула.       — Что ты…       — Замолчи, — прорычал он.       Грейнджер опешила и инстинктивно отшатнулась, но его руки упорно удерживали её на месте. Ровно до этого момента она считала Риддла более… адекватным.       — Том?       — Что хотел Лич? — сухо спросил он, глядя в её глаза.       Гермиона нахмурилась.       — Не знаю, — ответила она, не желая отчитываться перед Риддлом. — Я не стала его слушать…       — Когда я проходил мимо, мне показалось, что вы всё же о чём-то беседовали.       Проходил — это мягко сказано: от того, как он стремительно нёсся по коридору, у волшебников взлетали мантии.       Гермиона подавила желание закатить глаза. Она повела плечами, желая вырваться из хватки — третий раз за день её хватали за одно и то же место — там явно останется синяк. Этот факт, правда, волновал её меньше, чем возмущало то, что Риддл, наконец, вспомнил о ней. После смятения, которое она испытывала недавно из-за Лича, её эмоции окончательно взбунтовались.       — Знаешь, что, Том? — резко бросила она, продолжая вырываться из хватки с яростным остервенением. — Ты вообще не имеешь права указывать мне, с кем я могу общаться, а с кем — нет! — заявила она.       Он удивлённо моргнул, словно ему сказали что-то, о чём он забыл. А потом склонил голову набок.       — Не имею права, — протянул он отстранённо, глядя в пространство над её плечом.       — Ты игнорировал меня две недели, — обвиняюще зашипела она.       — Прости, — сказал он.       Грейнджер подавилась воздухом. Она в буквальном смысле ощутила, как перед глазами поплыло. Это что, Тёмный Лорд Волдеморт, наследник Слизерина, Том-чёртов-мать-его-Риддл попросил у неё, Гермионы Грейнджер, прощения?       Мерлин видит, как же тяжело ей далось удержать нервный смешок. Или просто не расхохотаться.       Это было настолько нетипично для Риддла, что ей захотелось себя ущипнуть.       — Что? — пискнула она.       — Не заставляй меня повторять, — резко бросил Риддл; а, всё в порядке. — Я был увлечён исследованием, Абраксас объяснил мне, что я не должен был тебя игнорировать, — у неё всё же вырвался нервный смешок — Абраксас объяснил. — Просто мне достаточно того, что ты была рядом. В пределах видимости. Знаешь, после того, как ты месяц назад чуть не… — он покачал головой. — Я просто не привык состоять в отношениях.       Том Риддл делился с ней личным. А она-то думала, что этот день больше не сможет её удивить, да вот поди ж ты.       — Ладно, — кивнула она.       Проигнорировав ту часть, которая отвечала за гордость, Гермиона тяжело вздохнула — она не могла прекратить общение с Риддлом, и рисковать глупыми обидами, особенно после того, как он попросил прощения, было неразумно. К тому же она взрослая.       — Давай просто будем работать над этим вместе.       Вместо ответа Риддл поцеловал её. Его руки заскользили по телу; она не заметила, когда он снял парадную мантию, оставив её только в юбке и блузке, но, судя по тому, что его горячие ладони уже пробирались под ткань, — это ненадолго.       — Том, — протянула она умоляюще.       Он, наконец отстранился, тяжело дыша, и посмотрел ей в глаза. Гермиона моргнула: ей показалось на мгновение, что радужки его глаз стали кроваво-красными.       — Ты не хочешь? — удивился он.       Грейнджер чуть не зарычала от такой постановки вопроса.       Оттолкнувшись от стены, она обняла его за плечи и накрыла губы поцелуем, сорвала с него мантию, и провела рукой вдоль ряда пуговиц на рубашке, расстёгивая их: трюк, которому она научилась благодаря Нобби.       «Так, не думать о нём».       Они срывали друг с друга одежду, двигаясь к столу. Риддл поднял её за талию и усадил на твёрдую поверхность, нависая сверху. Гермиона обняла его талию ногами и простонала, почувствовав сквозь бельё его прижимающийся напряженный член. Под брюками Риддла не было белья, и Гермиона поняла, что будет думать об этом всякий раз, когда будет видеть его.       Его руки скользили по её телу, пока он дразнил её, толкаясь бёдрами навстречу. Риддл прочертил дорожку от её подбородка до груди поцелуями, накрывая сосок губами и дразня его языком. Он умел доставить женщине удовольствие. На миг Грейнджер стало интересно, сколько раз он пользовался этими своими умениями, когда пытался добиться своего.        «И почему ему пришлось убить Хепзибу?       И почему я думаю об этом во время прелюдии?»       Качнув головой, она отдалась ощущениям. Его пальцы ласкали клитор через ткань трусиков, распаляя желание.       — Том, — прохныкала она, — пожалуйста.       Он нежно прикусил напрягшийся сосок; Гермиона почувствовала, как его губы растягиваются в улыбке.       — О чём ты меня просишь? — притворно удивился он, проводя рукой по внутренней стороне бедра, бегло касаясь ткани трусиков.       Грейнджер разочарованно простонала.       — Я хочу тебя, — прорычала она, пытаясь подняться на локтях, — сейчас.       Риддл оторвался от её груди и повернул голову набок. Выглядел он донельзя самодовольным.       Грейнджер металась между возбуждением и возмущением. Желанием почувствовать его в себе и больно ударить его в челюсть.       — Уверена?       О, она так сильно сжала челюсти, что была удивлена, как не раскрошились зубы.       «Хочешь поиграть, Риддл?»       Гермиона упала на стол, притянула его ногами за талию, сдвинула ткань трусиков одной рукой и направила его член в себя другой. Всё это было сделано четко и так быстро, что Риддл, казалось, был ошеломлён. Грейнджер качнула бёдрами, насаживаясь на член, и застонала, закатывая глаза.       — Ты…       — Заткнись и двигайся, — прорычала она.       Риддл усмехнулся, но подчинился. Он двигался в ней плавно и ритмично, чётко выверяя каждое движение. Это приносило удовольствие, но в его действиях не было ни капли страсти. Его руки скользили по телу, губы касались губ, но всё это было… без души.       Гермиона, не разрывая поцелуй, остановила и оттолкнула его, спрыгнула со стола и потащила его за собой на ковёр. Она скинула трусики и уложила Риддла на спину, седлая его.       — Прекрати думать, — прошептала она, кусая его за мочку уха и тут же зализывая укус.       Риддл удивлённо посмотрел на неё.       Гермиона села ровно, прикрывая глаза и полностью отдаваясь ощущениям. Она медленно раскачивалась на его члене, меняя углы проникновения. Риддл крепко сжимал её бёдра, впиваясь пальцами в кожу. Комната наполнилась стонами, вырывающимися из её груди. Дыхание перехватывало каждый раз, когда она опускалась на всю длину. В какой-то момент Гермиона скорее почувствовала, чем услышала, Тома. Он наконец расслабился, простонал, а Грейнджер ощутила, как волна тепла начала зарождаться внизу живота и расходиться по всему телу. Её движения стали резче, Том сильнее сжал её бёдра, насаживая её на себя, его стоны стали громче и чаще.       — Мерлин, Том, я сейчас, — прохрипела Гермиона.       Она схватилась за его плечи, двигаясь быстрее, пока ритм окончательно не сбился. Внутри взорвался фейерверк такой силы, что перед глазами замерцали цветные пятна. Риддл толкнулся бёдрами несколько раз, и Гермиона почувствовала, как он изливается в неё.       Она лужицей растеклась сверху, оставляя поцелуи на солёной коже. Том не спешил скатывать её с себя, напротив, сильнее прижал к своему телу.       Они лежали так несколько минут, переводя дыхание. Гермиона скатилась с Риддла, призвала палочку и направила её на живот, произнося заклинание. Она заметила, как Том поджал губы. Интересно, его больше волновало, что она первая позаботилась об этом, или же расстраивало, что она в принципе позаботилась об этом? Гермиона была уверена, что первое. Она сильно сомневалась, что Том Риддл хотел детей. Более того, эта мысль заставила её усмехнуться.       Риддл тяжело вздохнул и притянул Гермиону к себе.       — Я не хочу, чтобы ты разговаривала о чём бы то ни было с Личем, — холодно проговорил он ей в макушку.       Грейнджер оттолкнулась от его груди и приподнялась, заглядывая ему в глаза.       — С какой стати? — удивилась она.       — Я только что заявил на тебя свои права, — сухо ответил Риддл.       Гермиона, не выдержав, рассмеялась.       — Я не вещь, чтобы ты мог предъявлять свои права на меня, — проговорила она, отстраняясь ещё сильнее. — Не то чтобы я собиралась разговаривать с Нобби Личем, но просто имей в виду, что ты не имеешь права мне указывать.       Риддл прищурился, сцепив зубы.       — Я не… указываю, — нехотя проговорил он, — а прошу тебя не общаться с ним.       — Я учту твою просьбу, но ничего не обещаю, — проговорила Гермиона и поспешила перевести тему: — Ты обратил внимание, что Сигнуса Блэка не было на Заседании?       Том протянул руку, хватая её поперёк талии, и снова притянул к себе, разворачивая спиной.       — Да, — лаконично ответил он.       — Я, если честно, немного опасалась встречи с ним…       — Тебе больше не о чем волноваться, — холодно произнёс Том.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, оглядываясь на мага через плечо.       — Я слышал, что у Сигнуса драконья оспа. Прогноз неутешительный.       Грейнджер почувствовала, как сердце пропустило удар. Глаза расширились от догадки.       — Ты или Гектор имеете отношение к этому?       Она всё-таки повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть Риддлу в глаза. На его лице не отразилось ни единой эмоции, все мышцы застыли, будто под чарами стазиса, но взгляд потяжелел. Он сверлил её своими невозможно синими глазами, крепко прижимая к себе.       — Я сделал то, что посчитал нужным. То, чего заслужил Сигнус Блэк.       Гермиона рвано вздохнула.       — Почему ты так просто признаёшься мне в этом? — прошептала она.       — Я видел твою реакцию на смерть Беллатрисы, — ответил Том, — полагаю, ты не станешь осуждать моё желание защитить тебя.       Грейнджер открыла рот, чтобы возразить, чтобы возмутиться! Как он вообще может сравнивать эти поступки, ведь это совершенно разные ситуации… Но тут же захлопнула рот, понимая, что просто не имеет морального права. Ведь и она убивала тех, кто, по её мнению, неугоден. Она убила Грейбека, причём действовала гораздо жестче, чем Риддл. И пусть тот об этом не знал… Но всё же. Она действовала на благо всего населения, но кто знает, сколько изменится событий из-за смерти Сигнуса Блэка. В конце концов, он сумел воспитать двух последовательниц Волдеморта…       И не последнюю роль играло осознание того, что Риддл, пусть Гермиона догадывалась, что всего лишь отчасти, но сделал это ради неё. Она осознавала, что такой сложный, жестокий и жёсткий человек доказывал свою привязанность кому-либо отнюдь не цветами и подарками. Убийство более органично вписывалось в его стиль, чем то организованное свидание, пусть оно и было прекрасным.       — Том, — тяжело начала Грейнджер, — это в любом случае не нормально. Мы не должны убивать волшебников направо и налево, хорошо? — она не знала, как донести свою мысль; Гермиона мысленно хлопнула себя по лбу, когда во взгляде Риддла промелькнули смешинки. — Я серьёзно, Том…       — Гермиона, мне тридцать семь лет, — ответил он, посерьёзнев, — поверь, я знаю, что делаю.       Это отрезвило её. Он прав. Он старше её почти на десять лет, и очень глупо с её стороны указывать… Волдеморту. Тем более, что сегодня у неё была возможность убедиться в том, что он старательно сдерживается рядом с ней. Грейнджер знала, что задачка будет не из простых, но пока что у неё не было идей, какой подход использовать к Тому. Антонин не зря говорил, что Риддл не позволяет никому манипулировать им: нужно быть осторожнее и мудрее.       Она постаралась абстрагироваться от мыслей об умирающем Сигнусе Блэке и мягко отстранилась, поднялась с ковра и оглянулась в поисках трусиков и лифчика.       — Как тот мальчик? — поинтересовалась она, оглядываясь. — Рудольфус, кажется, который просил тебя поговорить с Юстином…       Её лицо озарилось, когда она обнаружила своё бельё. Она сделала пару шагов в сторону, мельком взглянув на Риддла, который не торопился отвечать. И замерла на месте, чувствуя, как губы расплываются в улыбке. Глаза Тома потемнели, он лениво разглядывал её фигуру, явно не слушая вопрос.       Он торопливо поднялся на ноги, в два шага оказался рядом с ней и подхватил её на руки.       — А теперь мы сделаем это, как цивилизованные люди, — прошептал он, направляясь к выходу из библиотеки.       — Ты вновь заявишь свои права на меня? — притворно удивилась Гермиона.       Взгляд Риддла резко стал острым, как нож.       — Я уже заявил свои права, — холодно проговорил он.       Она закатила глаза.       Том поцеловал её, когда они начали подниматься по лестнице, и Грейнджер поняла, что что-то пошло не так, когда он прижал её к стене. Она ахнула, когда он тут же вошёл в неё. Он удерживал её на весу, двигаясь размеренно, словно ему не приходилось удерживать сто фунтов. Грейнджер обняла его талию ногами, запуская руки в его уже порядком растрепавшуюся причёску. Она выгнулась, закидывая голову назад, и громко застонала.       — Где Долохов? — в ужасе прошептала она, вцепившись в плечи Тома ногтями, только сейчас вспомнив, что он живёт не один.       — С Эйлин, — выдохнул Риддл, усмехнувшись.       Его толчки стали грубее, Гермиона чувствовала нарастающее напряжение. Она выгнулась ему навстречу, сильно ударяясь затылком о стену, но не заметила этого, лишь застонала, ощущая, как сжимаются стенки влагалища. Риддл издал то ли стон, то ли рык, и излился в неё.       Он уткнулся носом в изгиб шеи, продолжая удерживать Гермиону на весу, пока переводил дыхание.       Не снимая её с себя, покрепче перехватил её бедра и продолжил подъем по лестнице. Гермиона мысленно усмехнулась. Она всё ещё отходила от оргазма, расслабленно повиснув на Риддле. Она ощущала, как смесь спермы и смазки вытекает из неё.       Наконец Том толкнул дверь в спальню. Грейнджер не удалось детально рассмотреть комнату сразу, потому что Риддл опустил её на кровать, наваливаясь сверху и вдавливая её в мягкую поверхность, поверх одеял. Он махнул рукой себе за спину, и дверь с хлопком закрылась.       Он продолжил целовать, покусывать и ласкать её. Риддл глухо застонал ей прямо в губы, когда лениво толкнулся на всю длину. Гермиона судорожно вдохнула, приподнимая бёдра ему навстречу. В этот раз движения были плавными, почти нежными. Они не разрывали поцелуй и исследовали тела друг друга. Гермиона наслаждалась ощущением от прикосновений к его мышцам. Том был идеально сложен и невероятно красив. И её заводило даже осознание того, что она занимается сексом… с ним.       Гермиона не знала, сколько они вот так лежали, напитываясь друг другом. Когда Том кончил, они забрались под одеяло, по-прежнему прижимаясь друг к другу, и, наконец, уснули.

* * *

      Гермиона проснулась от того, что солнце светило ей прямо в глаза. Она тихо выругалась, махнув рукой, чтобы закрыть тяжёлые шторы, и закрыла глаза. Но уснуть уже не смогла. Она медленно села и, не обнаружив Тома, закатила глаза.       Воспользовавшись уборной, Гермиона снова вышла в спальню и на пару минут зависла. Её одежда осталась в библиотеке, и спускаться туда голой… Грейнджер решительно направилась к шкафу. Распахнув его, она выудила длинную зелёную рубашку, надела на себя и решила поспешить в библиотеку. На её удачу, ей никто не попался. Она надела бельё, очистив его заклинанием, натянула юбку и блузку и отправилась в столовую. В поместье стояла тишина, и Гермиону это напрягало.       Нервно сжимая в руках зелёную рубашку, она вошла в столовую, встречаясь глазами с завтракающим Антонином. Он приподнял брови, уставившись на девушку, словно в первый раз её видел.       — Так вот чьи вещи были разбросаны по библиотеке, — протянул он.       Грейнджер хищно прищурилась.       — А были варианты?       Долохов приподнял ладони кверху и покачал головой.       — Мисс Грейнджер, — протянул голос за её спиной; ощущение, будто кто-то кинул ужа за шиворот.       — Мистер Малфой, — в его манере ответила Гермиона.       — Что вы делаете здесь так рано? — поинтересовался он, подходя к своему месту.       — Этот вопрос скорее актуален для тебя, Абраксас, — сказал Риддл, появляясь со стороны кухни с двумя чашками кофе.       Гермиона по-прежнему стояла, застыв на месте, пока Том не указал взглядом на стул, приглашая присесть. Когда она опустилась по правую руку от него, Риддл всучил ей кружку, а на столе материализовался плотный завтрак. Долохов и Малфой с интересом переводили взгляд с Тома на Гермиону и наоборот.       — Хотел обсудить вчерашнее Заседание, — пояснил Малфой, призывая из мантии Долохова сигареты и закуривая. — Вчера вечером твой камин был закрыт, — многозначительно добавил он.       — Что интересного было на Заседании? — спросил Антонин, притягивая внимание к себе; Гермиона благодарно ему улыбнулась.       Абраксас мгновенно переключился на Долохова, забыв о ней.       — Вообще-то меня заинтересовала перспектива проведения Чемпионата Мира по квиддичу в шестьдесят пятом. Если удастся убедить представителей остальных государств в том, что у нас уровень безопасности выше, чем у остальных, то мы сможем поднять имидж страны, — быстро проговорил он, — и, конечно, это огромный приток средств.       Антонин понимающе хмыкнул.       — После того, как Лютный очистился от… грязи, — Риддл поморщился, — у нас и правда стало безопаснее. До Заседания я перебросился парой слов с Трэверсом. Он сказал, что у мракоборцев наступили относительно спокойные времена.       Перед Абраксасом появились кружка с чаем и корзинка со сладостями. Такая же, как стояла рядом с Гермионой. Они смерили взглядом корзинки друг друга, подозрительно прищурившись. Малфой первым отвёл взгляд.       — Отлично, значит, они смогут обеспечить порядок на Чемпионате. Кажется, мне придётся набиться к мистеру Личу в помощники, — он загадочно улыбнулся, — а потом нам поможет та твоя корреспондентка, — кивнул он Риддлу.       Гермиона вскинула взгляд. Риддл злобно зыркнул на Абраксаса.       — Супруга мистера Гойла, — пояснил он, обращаясь ко всем, но Гермиона поняла, что он сказал это для неё.       Она смущённо уставилась в тарелку.       Вообще-то она не была ревнивой… обычно. Но зачастую она и не была так сильно заинтересована в отношениях, как сейчас. И у неё никогда не было… настолько красивого мужчины. Грейнджер уперлась рукой в подбородок, лениво попивая кофе и скользя взглядом по мужчинам. Она не бралась утверждать про шестидесятые, но в её времени они пользовались бы невероятной популярностью, собираясь втроём. Каждый из них был по-своему хорош, тем более, когда они находились рядом все вместе… Она почувствовала, что заливается краской, и поспешно отвернулась. Было странно, какие ужасные мысли лезут в её голову, особенно после того, как она полночи занималась сексом.       Закончив свой завтрак и распрощавшись с Томом, Гермиона переместилась в своё поместье.