Ты - к рассвету, я - к закату

Так, дыши. Давай, вдох и выдох, вдох и выдох, вдох и... Это единственное, о чём мог думать Аарон, сидя на прожигающем прохладой кафеле туалета в кампусе. Да, сомнения в ориентации явно не являлись пунктом в его списке ста желаний на жизнь. Но ватерлиния уже достигнута, а крысы с корабля давно сбежали, оставив ему только сомнения, тревожность и желание разбить голову о стену за спиной. Как здорово, наверное, будут смотреться кровавые крошки рубина на кафеле. Аарону кажется, что он сходит с ума. До дрожи в коленках, пальцах и суставах хочется поговорить с Кейт, уткнуться в её приятно пахнущую макушку, но, хах, даже этого он сделать не может, ведь то, что он чувствует… Аарон в двадцать первый раз ударяется головой об стенку и отчаянно стонет в немного покрошившийся от времени с уголков потолок. Убеждается, что потолок ужасный слушатель и, хватаясь за раковину, поднимается с пола. Когда он направляется в общежитие, дрожь всё ещё пробирает, но дело даже не в погоде. Впрочем, наверное, стоило надеть что-то кроме потёртого полосатого свитера в этот день. Решение о разговоре не возникает спонтанно, парень привык советоваться со своей девушкой, даже где-то полагаться на неё, но здесь… Аарон просто не знал, как лучше поступить в данной ситуации. Действительно, многие ведь могут дать совет о том, что делать с девушкой, когда тебя ни с того ни с сего начинает привлекать какой-то потерянный на дороге жизни парень. Ох, Кейтлин, святая Кейтлин, где же ты так согрешила, что тебе достался этот отвратительный, безответственный, немного поломанный и безэмоциональный мешок костей. Миньярд прекрасно понимал, что он не заслуживал её ни в каком из перерождений. Но единственной драгоценностью, которой Аарон мог отплатить, была правда. Жестокая, хлёсткая и неопровержимая. Такая, от которой её чувства к нему должны были распасться на атомы. Закончить своё существование. Именно эту правду он шёл сейчас говорить своей девушке. Сожалел ли он о том, что так получилось? Да. Понимал ли он всю ответственность этого поступка? Вполне. Любил ли он свою девушку? Безусловно. *** *** *** Наконец он стучит в дверь спальни. А дальше… Этот разговор он не любит вспоминать так же, как и первый опыт с наркотиками. По итогу они сошлись на том, что их отношения никогда не будут свободными, и ждать, пока Аарон разберётся со своими ископаемыми в голове, Кейтлин не может, поэтому паузу брать не будет. Через неделю они расстаются. Через шестнадцать дней она забирает свои вещи. И хоть всё не так плохо, как могло случится, но мелкие мотыльки сомнения продолжают прогрызать его череп. «Тебе ведь дали свободу действий, чего ждёшь.» Но Аарон просто не мог поверить в то, что произошло. Нет, они всё равно делили плату за завтраки на двоих, ходили гулять по осеннему, уже облепленному осколками листьев парку, разговаривали на волнующие друг друга темы и даже! Даже остались друзьями! Но пустота всё равно с каждым днем становилась заметнее. На полках недоставало книжек Оруэлла, каждую из которых она могла цитировать по памяти. Бардак царил там, где раньше всегда было прибрано. И пустовали места, где раньше что-то протекало, заваливалось и стояло. Он был развалиной и так привык к кому-то рядом, что просто не мог оставаться монахом на подвесном мосту дальше. Аарон решает бросаться в шторм с головой. Утонуть в себе, смешанных чувствах и отношениях, которые не решают проблемы. Даф не такой уж и плохой парень, но интересы не складываются, края не притираются, химической реакции не происходит. И время только ровняет краски, не давая ярким пятнам затесаться в картину. Через два месяца их судьбы расплетаются. Даф улетает в Пенсильванию, а Аарон будто освобождается от пут забвения. И, конечно же, даже на этом проспекте жизни он не может обойтись без Кейт. Бедная девочка. Надеюсь, хоть в раю она перестанет разгребать чужие проблемы. Почему я не обратился к своему брату? А к кузену? Ведь они оба геи. Так вы будете вопрошать до побеления? Да? Что ж, у меня найдутся силы ответить. С Эндрю мы всегда были разными птицами. Если он рвался в ураган и шторм, доказывая собственную силу, ярость и буйность, то я старался оставаться на берегу и наблюдать за всем с безопасного расстояния. Хрупкий, глупый и горделивый. Тогда я не знал, что ветра гуляют и в долине. А Ники. Он и так уже настрадался. За нас, с нами и против нас. Валить на него ещё и это — воронья неблагодарность. «Да, Кейт?» Телефонный звонок перемешивает мои мысли. — Конечно, скоро подойду. — Верно, мне как обычно. И не жди на холоде, зайди внутрь. — Ой, да не слепой я и не тупой. Найду тебя, не откинусь. *** *** *** Мы с Кейт смогли найти точку опоры, и теперь наши взаимовыгодные отношения имеют право называться дружбой. С тех упадочных времён прошло уже полгода, но мысли вместо того, чтобы захоронить себя в тёмные уголки разума, лишь множатся и, как январский снег, слипаются в ком, давящий на виски и мешающий спать по ночам. Но я снова себя перебиваю и спешу дальше, в который раз опаздывая на встречу с Кейт.