Ты - к рассвету, я - к закату

Думать об этом разговоре уже не было сил. Поток мыслей размывался на своей оси, превращаясь в телевизионные помехи и не давая Аарону спокойно уснуть. Да, первые несколько часов он просто игнорировал это, пытался слить мысли в открытое, дышащее ночной прохладой окно и наконец-то отдохнуть от учебного запылённого событиями и ветхими мыслями дня. Но подсознание решило иначе. Миньярд не мог успокоиться, откинуть зудящие вопросы, задавить предполагаемые ответы. Он никогда не был глупым и какие бы задачки не подкидывала жизнь, он справлялся с ними. Просто справлялся. Не требуя, не желая и не забирая ничего взамен. Его решения не всегда были правильными, складными, аккуратными и лёгкими. Но Аарон, несмотря ни на что, продолжал двигаться, продираться сквозь пространственные заросли времени, не останавливаясь, не жалея о сделанном. В этом был весь его жизненный путь. Непрерывная канва событий, ровная строчка неудач и побед, лишние нити примазывающихся мыслей. Аарон никогда не знал, в какой части пути находится, поэтому редко останавливался и рефлексировал, оставляя такое времяпровождение людям, у которых было время. У него его на такие уступки сознанию никогда не было. Иногда такое поведение кончалось нахлынувшими кризисами, которые Аарон с горем пополам перерабатывал, и депрессивным состоянием, что преследовало его постоянно и редко давало отбиться. Но Миньярд продолжал двигаться, продолжал жить и даже иногда радоваться. И такое положение дел его устраивало. Пока не появился Кевин со своими замыленными стандартами и твёрдыми убеждениями. Да, он тоже бегал от своего прошлого, от каких-то болезненных и тёмных воспоминаний. Но при этом всегда успевал притормозить на поворотах, в отличие от Аарона, который нёсся с места в карьер. Миньярду в целом было плевать на его темп жизни, внутренние крючки и заморочки. Но у Дэя была лихорадочная одержимость спортом, от которой было сложно отмахнуться. Он постоянно говорил о нём, читал о нём, корректировал под него расписание и даже предложил научить его играть. Последнее настолько ошарашило и выбило дух из Аарона, что он ровно минуту пытался придумать достойный язвительный ответ, который ясно очертит его отношение к таким заявлениям. Такого давно не случалось, так как Миньярд редко подпускал к себе резких и ярких людей, мало представляющих, что такое личное пространство. Но он пережил и это предложение, и укор в глазах и жестах Дэя первую неделю из-за рациона питания. К счастью, спортсмен оказался сообразительным и больше не трогал его насчёт образа жизни. Жизни, в которой Аарон ничего не понимал. Да и соображал в этом вопросе хоть кто-то? Дни в сожительстве протекали быстрее, чем Аарон хотел отмечать. Зима приближалась, как и сессия. Поэтому нервы болтались на холоде оголёнными проводами, искря раздражением. Миньярд никогда не был синонимом к слову равновесие, так как сил для себя после борьбы с внешними обстоятельствами оставалось слишком мало. Поэтому его мотало из стороны в сторону, как опавший дёрганый лист на ветру. От всеобъемлющего гнева до желания сбежать, спрятаться, чтобы никто не нашёл, чтобы никто даже не порывался искать. Всё, нет человека. Растворился во времени, пространстве, в щепотке своих мыслей. Распался до песчинок, до атомов, до первых букв Слова. И предпочтительнее всегда был последний вариант, но гнев мастерски умел отвоёвывать свои позиции. А погода не прибавляла уверенности и заземления. Тучи часто были окрашены в тёмные тона, таща свою басовитую ношу. А листья давно облетели, оставив только редкие напоминания. Именно так и объяснял Аарон свои снизившиеся оценки, ссоры с Дэем и постоянную подавленность, оплетающую плечи. Он знал, что этот период пройдёт и эти проблемы заменят новые. Но он перестал справляться. Да, такие мысли возникали не впервые. И тогда он тоже причинял окружающим боль, не забывая и про себя. Но в этот раз всё осложнилось. Теперь Аарон жил не один и из свободного пространства, где он мог собирать своё крошево по кусочкам, оставались только с обственная спальня и иногда ванная, если Дэй не надумывал принять душ после тренировки. Ещё был захламлённый чердак, но у Миньярда не было ключей и сил вскрывать дверь и проверять это место на пригодность нахождения там человека. Единственное, что мог действительно сделать Аарон – это изо дня в день повторять себе, что смерть пока что не лучший вариант, ведь он пообещал Кейт, а значит не должен облажаться. Но он лажал, потому что давно копившаяся усталость наконец нашла брешь в его обороне и проникла в устаканившиеся будни, подобно волне. Аарон знал, что такое состояние не может продолжаться вечно и был абсолютно прав. *** *** *** Придя после института домой он обнаружил, что остаётся один на этот день, как сообщалось ровным почерком в записке, оставленной Дэем на столе. Аарон даже немного позавидовал аккуратности букв, сам он писал на уровне захмелевшего носорога. Пройдя в свою комнату он огляделся, поставил потрёпанную годами сумку на пол и, оперевшись ладонью о стол, рухнул рядом с ней.