Ты - к рассвету, я - к закату

Аарон был просто в бешенстве. Оно будто текло по его венам, прожигая электрическими разрядами, трепещущими под слоями дермы и разгоняющими кровь до предела. И переваливая за него. Было ощущение, словно он пробежал сотню километров, не останавливаясь ни при каких обстоятельствах. Чтобы прийти к финишу и обнаружить что сердце будто увеличилось в два раза и каждое его сокращение ощущается землетрясение. Такое состояние, знаете, когда этот орган в груди бухает, а тебя трясёт. Просто перемалывает от того, как хочется разодрать собственными руками другого человека. И нет, это не приукрашенное высказывание, а вполне себе реальная и осознанная цель. Проработанная уже, в мозгах встряхнувшаяся. Ничего больше не мешает, кроме мягких увещеваний Кейтлин. Которые она, как видно, копила для этого самого момента. Чтобы убаюкать, чтобы успокоить, растворить даже кремень в этой приятной кислоте, что душит все кровавые намерения полностью, до дна, под завязку, так, чтобы потом даже намёка не оставалось на эти мотивы. Но для него это уже так не работает. Сформировалась, вылепилась привычка за все эти годы. Не помогают ни слова укрывающие, удушающие своей теплотой, ни увещевания о приятном и мирном конце. Потому что не бывает так у них. Просто не бывает, не происходит. У них скорее чуть что, сразу взрыв, апокалипсис, мгновенная катастрофа от которой не спасутся ни посуда, ни Кейт, ни мимо бегущие прохожие. Вот и у них также. Всегда мимо, вразрез. Так, чтобы все слова сталкивались, слепливались, смешивались, образуя ту самую цепную реакцию, от которой взрыв, пожар, сдвиг литосферных плит, но только не мир, любовь и уважение. Никогда. Ничего из этого между ними не произойдёт. Природа не позволит. Компонентов для реакции не найдётся. Что угодно, вселенная разрешает. Ведь именно она так задумала, чтобы у кого-то мир, а у них — локальная катастрофа. Но это ничего. Это даже к лучшему. Ведь больше разочарований не будет. Только разрывы, безумие и смерть. И его устраивают все три варианта, желательно, до приезда его ненаглядного брата. О котором ему сказала Кейт. Нет, это уже даже не серьёзно. Почему даже она узнаёт об этом первая? Это всё-таки обидно, в какой-то степени. Аарон с ним живёт в одной квартире, мучается от его заскоков на здоровом питании и экси. А все важные для его нервной системы новости узнаёт самым последним. Несправедливость затапливает его. Обволакивая этим своим сухим, пыльным и немного соломенным вкусом. От которого противно свербит в горле и хочется как в детстве свернуться под одеялом. Но тут Аарон себя обрывает. Как же нелепо. Хватит корчиться от жалости, хватит бежать от проблемы, хватит закрывать уши, ты же услышишь, всё равно услышишь. И тихий голос, будто бы из прошлого снова замолкает под набатом его ярости и других спутавшихся, неясных, но таких же кристальных и застилающих глаза чувств. У него случилась истерика. Снова. Уже второй раз за этот месяц. Как же это неприятно и не вовремя. Так, стоп, хватит об этом думать. Закончи. Сверни вкладку. Вырежи из себя это наконец. Но только перестань уже. Аарон делает ещё вдох. Его явно отпустило не до конца, но сейчас он по крайней мере может думать вполне осознанными, пусть и короткими предложениями. В этот раз хоть не пришлось отпрашиваться с пары и звонить Кейт. Она бы конечно о таком сразу узнала и лишний раз не стала бы трогать. Но его сосед не отличался такой тактичностью. Он вообще ею не отличался, ни при каких обстоятельствах. *** *** *** Ну вот, опять эта ярость. Аарон уже не понимает, откуда у него просто берутся силы и эмоции на эти истерики. И где этот вечный триггер, который каждый раз толкает его сознание за край? Учёба? Нет, у него даже на первом курсе из-за неё срывов не было Работа? Тоже мимо. Из-за больницы ему дали достаточно выходных на то, чтобы отдохнуть и по-настоящему восстановиться. Его брат или факт его приезда? Снова не туда. В таком случае его истерики бы не прекращались как минимум в течение трёх лет. Кевин? Тоже нет. Тогда бы все эти срывы начались пораньше. Аарон уже окончательно запутался. Что ему сделать? Как это прекратить? Эндрю приезжает уже завтра и не дай гроб Господень он узнает про это. Его агрессивная забота - последнее, на что он согласится сейчас с пистолетом у виска. Аарон просто надеется что они не встретятся, не пересекутся, не попадут на одну орбиту ни при каких обстоятельствах. Существенной проблемой на этот раз остаётся время его приезда. Ведь Аарон не знает его до сих пор, а значит выстроить план по избеганию его вездесущего брата становится всё менее реальной задачей, но он что-нибудь придумает. Обязательно, абсолютно точно. Не поддаваясь этой глупой и нерациональной панике, от которой так ломко и осколочно трясёт. Будто внутри что-то бьётся. Он постепенно оседает на пол. Дыхание всё более рваное и резкое. Глухие удары. Откуда они? Ванная прожигающе холодит его спину. Слышится хруст. Но это только внутри. Плечи подёргиваются. Холод подбирается и к ним. Раздаётся треск. Может быть снаружи? Может быть он ещё успеет спастись? Кажется тело потряхивает уже полностью. Но Аарону уже плевать. Он захлёбывается воздухом. Мысли кажется тоже, потому что в их мешанине не разберёшь где он? Куда он? О чём он? Перед глазами всё смазывается. Люминесцентная лампа расчерчивает комнату световыми полосами. Ничего не понимаю. Вокруг всё плывёт. Ничего не слышу. Но где-то рядом кажется что-то стучит. Никому не внемлю. Никому. Никому. Никому. Никому. И он захлёбывается этой спасительно-ядовитой тьмой. *** *** *** Кажется его всё ещё трясёт. И тепло почему-то. А, наверное, он больше не в ванной? Или нет? Аарон приоткрывает глаза и словно выплывает. Вокруг всё та же картина: белая плитка, белая раковина со следами от товарного скотча - он и забыл его оттереть, когда обустраивался. И тепло. Как-то даже аномально. Он поворачивает голову. Что ж, теперь понятно. И почему тепло, и почему его больше не накрывает. Кевин напротив и его руки, придерживающие плечи, дают ответ на этот вопрос. Даже странно, что он может ассоциироваться с этим, а не только с занудными советами. Кевин, к его сомнительной чести (очень сомнительной, если честно), не поднимает на него глаз. За что огромное ему.. ничего. Да, среди ям оскорбительных фраз и гор язвительных предложений должно же быть что-то положительное. Вот и будет. Ничего с плюсом. Ничего положительное. Ничего настолько, что его даже в карман не положишь. Только на сердце. И пристроится оно там тоже в самом тёмном и укромном уголке, который и припасён специально для таких положительных ничего. Кажется, это называется защитная реакция, когда сознание несёт полную околесицу, а ты радостно катишься за ним. Кто бы знал, что и Аарон на такое поведётся. Но никто не знал, и сам он тоже мало что понимает. Потому что Кевин вроде как сидел рядом, а теперь поднимается, не резко, нет, а ступенчато как-то, и уходит, ничего не говоря и глаз от пола не поднимая. Аарон не понимает, но позволяет себе удивиться этому факту. Кевин предпочёл его полу, ну наконец-то, надеюсь, через несколько часов его настроение не выветрится и на ужин он поест что-то, что не содержит пятьдесят процентов овощей. Но до ужина ещё дожить надо. И даже эта мысль не может сбить полувоодушевлённый настрой Аарона. Может ему и удастся избегать Эндрю насколько это вообще возможно, может и нет. Но будет это не сегодня и даже не через пару часов, а вот домашнее задание по органике само себя явно не сделает. И Аарону точно не улыбается испытывать терпение своего преподавателя на завтрашнем семинаре. Вот завтра он и будет думать о том, как не подвернуться под руку Эндрю, почему в руках Кевина было так тепло и откуда эти мысли приходят в его голову. Но не сегодня. Абсолютно точно не сегодня.