Айсберг

10 МАЯ 2021 ГОД, УТРО. ОТЕЛЬ 7 часов утра. Хоть рассвет наступил совсем недавно, бурная деятельность жителей Роттердама уже была слышна даже при закрытых окнах. Машины гудели, велосипедисты с помощью звонка сигналили прохожим, заходящим на их дорожки, а сами прохожие орали что-то им вслед. Природа тоже проснулась: птицы пели свои любовные серенады, перескакивая с балкона на балкон, а пчёлы уже начали атаковать людей, проходящих рядом с цветниками. Солнце, недавно показавшееся из-за горизонта, усердно пыталось пробиться через плотные шторы в номер Манижи. Сама Сангин до сих пор не легла спать, да и, наверно, уже не ляжет. Она уже несколько часов валяется в кровати и смотрит в одну точку на потолке, всё думая об одном. А если точнее — об одной. Россиянка долго ломала голову. Она не могла просто бездействовать и забить на Катю, но ей было ясно, что тут всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Манижу очень напугало, когда Катин острый, пронзительный взгляд коршуна сменился на испуганный, беззащитный взгляд жертвы этого самого коршуна. Сангин смогла прочитать в глазах украинки полную осознанность ситуации, в которой она находится и покорное смирение с безысходностью, но всё же, всего на долю секунды там появилась маленькая, еле заметная искра надежды на спасение. Манижа поклялась взять эту искру и разжечь с помощью неё пламя. Внезапно, в дверь номера постучали, прервав размышления девушки. Сангин это очень удивило, ибо с делегацией она договаривалась встретиться только в 10 часов, к тому же, никто из них не отличался привычкой вставать рано по утрам, поэтому все они должны были спать в это время. Некто снаружи продолжал настойчиво бить в дверь, всё усиливая и усиливая удары. Тут Маниже стало не по себе, но какое-то наивное любопытство взяло над ней верх. Она открыла дверь. На пороге номера стоял высокий, чуть ли не под два метра ростом, мужчина крепкого телосложения. На его голове не было волос, а руки и шею украшали множественные татуировки черепов, драконов, волков и прочего. Буквально через секунду, как перед ним открылась дверь, он быстро залетел внутрь номера, закрыв за собой. Манижа даже не успела опомниться, как её прижали к стене и приставили к горлу старый, слегка притупившийся нож. От шока россиянка на секунду растерялась. В её голове началась ужасная паника, она не понимала, что происходит и как на это реагировать. Неужели до неё добрались психи, что писали ей угрозы, неужели сейчас её жизнь вот так оборвётся из-за песни? Манижа была готова плакать и кричать о помощи, но подумала, что это только разозлит мужика. Она взяла себя в руки и спокойным голосом заговорила.       — И это вместо «здравствуйте»? Как неприлично, — с усмешкой сказала девушка.       — Ты дошутишься, сука! — проорал мужик, а затем ударил Манижу в ребро. Боль была адской, казалось, будто кость, попавшая под удар, хрустнула, разломившись на множество осколков. Сангин хотела закричать, но псих закрыл ей рот рукой. Из глаз россиянки потекли слёзы. Они рекой катились по её щекам и падали на сухую ладонь мужчины. Создавалось такое ощущение, что его это только забавляло. Безумный оскал крепко въелся в память Манижи, она начала задыхаться от страха.       — Чего, страшно? — всё ещё злобно улыбаясь промолвил психопат, — не ссы ты так, мне пока сказали тебя не убивать, а жаль, я бы с радостью такую дрянь прикончил. Мужик провёл ножом по шее Сангин, заставляя все мышцы её тела сжаться.       — Меня прислал один крайне влиятельный человечек, — начал рассказывать маньяк, — он о-о-очень зол на тебя. Когда он долго на кого-то злится, это плохо кончается, так что запомни раз и навсегда: если тебя ещё раз заметят рядом с Павленко… Так это из-за Кати?       — … тебе хана! — пригрозил мужик, — усекла?! Нож впился в стену в сантиметре от головы Манижи, трясущейся от страха.       — И можешь даже не пытаться кому-то об этом рассказать, у босса везде глаза и уши. Если хоть одна живая душа узнает о нашей милой беседе, мне придётся навестить тебя снова, но уже с другими намерениями. Надеюсь, что ты умная девочка и всё поняла, не так ли? — спросил у Сангин мужик.       — М-м-м, — утвердительно промычала россиянка, рот которой всё ещё был плотно закрыт тяжелой рукой мужика.       — Вот и славненько, — слегка посмеиваясь сказал псих, отпуская Манижу и выходя из её номера. Манижа упала на колени и схватилась за живот. Он невероятно сильно болел. Слёзы из глаз начали литься ещё сильнее, девушка стала буквально захлёбываться в них. Страх овладел ей окончательно, не давая сдвинуться с места. Всё тело потяжелело, руки и ноги не слушались. Россиянка перестала ощущать реальность, всё это казалось каким-то бредовым сном, и лишь жуткая боль, которую она чувствовала каждой клеточкой своего тела, указывала на то, что Манижа не спит. Обычный человек на её месте моментально забыл бы про любые попытки помочь Кате, даже думать бы про это не смел, чтобы не навлечь на себя ещё больше проблем, но Сангин далеко не обычная. Её изнутри раздирала ярость. Она хотела забыть Катерину. Забыть её изящное тело, руки, холодные как лёд, короткие чёрные волосы, сияющие при свете луны, карие глаза, в которые она могла смотреть бесконечно… Сангин искренне хотела всё это забыть, но не получалось, как бы она не старалась. Манижа устала. Она устала от постоянного стресса, который с прибытием в Роттердам увеличился в несколько раз. Ей казалось, что после Евровидения она не сможет жить спокойной жизнью. Её всё время будет преследовать страх и осознание того, что она не может быть в безопасности даже у себя дома. Манижа запуталась. Ей предстояло сделать, возможно, самый важный выбор в её жизни. Слишком многое теперь зависело от хрупкой потерянной девушки с большим и добрым сердцем. За весь день Манижа ни разу не вышла из номера, даже чтобы поесть. Она была истощена, как физически, так и морально. Ребята из делегации пришли за ней в 10 часов утра, но Сангин не пошла с ними. Они долго пытались понять, что с ней, но на их многочисленные вопросы прозвучало лишь сухое: «Со мной всё хорошо, просто устала, идите без меня».