Как мы стали семьёй

Проверив все отчёты и раздав всем задания, шатен задумался. По сути, он сделал всё, что должен, и может отдохнуть, в клуб сходить, например. Только вот чутьё подсказывало ему, что лучше остаться в офисе. И чутьё не подвело шестнадцатилетнего руководителя ещё не известной и маленькой организации. В кабинет врывается блондин с длинной косой и гетерохромией. Это Николай Гоголь шестнадцати лет от роду. Единственный друг Фёдора. Только блондину было разрешено общаться с Достоевским на повышенных тонах и противоречить ему. Николай был правой рукой шатена. Только Николаю Достоевский доверял без оговорочно. На все сто процентов. Скажи Гоголь, что видит над головой Феди свисающий на верёвке меч, шатен не посмотрев вверх сразу же передвинул бы своё кресло. Да и как не доверять тому, кто прикрывал тебя от пуль своим телом, тому, кто тащил тебя раненым через болота и леса? Как можно не доверять тому, кого сам не раз спасал рискуя жизнью? Достоевский просто не мог не доверять тому, с кем пошёл ад войны. Когда вокруг горы трупов, едва ли не переживающие стрельбу своими стонами, криками и мольбами о помощи или о том, что бы пуля прекратила их страдания только на себя и на Гоголя мог надеяться шатен. Потому Достоевский всегда присушивался к обладателю гетерохромии. — На Гончарова и Твена с отрядами была засада! Там щас фарш! — с порога кричит Николай. — Надо им помочь! Готовь машину, я оружие. — Достоевский опрокинув стул кидается в коридор в комнату с оружием. Его друг уже прибежал в гараж и заводит машину. Сейчас у них нет дорогих бронированных машин, но через каких-то три года организация будет торговать и ими. Как только Николай выезжает на дорогу к машине подлетает взволнованный Фёдор и открыв дверь садится на переднее сиденье — Я взял наши старые-добрые «Калаши» с патронами и по пять гранат. Больше нам не понадобиться — я отправил их в такое ветхое здание, что от взрыва трёх гранат обрушится этаж, а за ним и остальные. — Значит мы можем сделать до трёх взрывов одновременно? Неплохо, можем подорвать из в двух сторон. — Или забросить гранат в тыл и и расстрелять их, когда враги побегут оттуда. Ну, тех, кто останется в живых. — на Фёдора расцветает улыбка, за которую его к восемнадцати годам призовут дьяволом. — Значит решено. Если окажемся в тылу врага просто расстреливает всех, а если подойдём со стороны наших и тыл кидаем гранаты. — Гоголь свернул, и парни увидели то самое здание, которое сейчас могло стать роковым. — Если всё к хуям взрываем три гранаты и тащим их за собой. — это последнее распоряжение Фёдора, до того как эти двое вращаются в здание и оказавшись в тылу врага безжалостно расстреливают всех. Вечером того же дня босс и его правая рука сидят в маленькой и уютной кухне последнего. — Пушкин вычислил, что на нас напали наш… — Давай сейчас об этом забудем? Пошли в клуб. — прерывает друга Достоевский. Несмотря на то, что Достоевский выглядит человеком взрослым, ему хочется шляться по клубам. Что он кстати и делает, причём довольно часто. — Прости, Федь, не сегодня. Я устал как собака. И тебя я позвал ради работы. — Эх, ладно, выкладывай. — сдаётся Фёдор. Спустя полтора часа, узнав всё о «Моржах» напавших, на организацию Достоевский идёт в ночной клуб, предварительно переодевшись. *** В клубе, как и ожидалось, Фёдор, решив отпустить себя, напивается. Не в стельку, но достаточно для того чтобы познакомиться с девушкой, не ради её души. Впрочем, Достоевский не думал, что кто-то ходит один в клуб с другой целью. Осмотревшись Достоевский видит превлекательную рыжую девушку. «Почему бы и нет?» — думает шатен и подходит. — Добрый вечер. Не желаешь познакомиться поближе? — Желаю. Я Настя. — представляется девушка. — Чё, к тебе или ко мне? Предоставившись Фёдор пригласил девушку к себе домой. В квартире они явно не чай пили. *** — Да хули ты меня толкаешь? — хоть просыпаться на чужой кровати было для Насти не в первой, но так резко её ещё не будили. А Фёдор тем временем продолжал расталкивать девушку. — Давай-давай, подъём, собираем вещи и на выход. — Бля, ну ты и сволочь. Пользовался мной и всё. Совесть-то не мучает? Хотя у такого пидораса её вообще походу нету. Кабель ты драный. Я думала ты в меня влюбился! — Пфф, любовь в ночном клубе? Да я даже толком не видел тебя. Только фигуру. — Чё? Ах ты кобель! Пидорас! Еблан нахуй! Я на тя заяву накатаю. — «Заяву»? За что? За то, что я тебя не люблю? За то, что имя твоё не запомнил? Ты ведь сама ко мне в постель прыгнула. — Фёдор вышел из комнаты и прошёл на кухню, где стал варить себе кофе. Из спальни ещё десять минут доносились крики, не очень цензурные причём, после чего девушка поняла, что результата это никакого не приносит. Однако Настя решила не сдаваться и просто переместилась на кухню к Фёдору. Спустя сорок минут девушка поняла, что все нотации бесполезны и ушла. *** Спустя несколько дней Достоевский уже не помнил о той девушке. Сама Настя с большим удовольствием забыла бы будущего Дьявола, но вот незадача она беременна. От Фёдора. Девушка решила не молчать и сразу же направилась к дому Фёдора. Ключей у неё не было и девушка села на лавочке в подъезде. Через двадцать минут в подъезде появились Фёдор и Николай. - О, папаша, привет. - Фёдор и Николай открыв рты смотрят друг на друга и одновременно спрашивают: - У ТЕБЯ ЕСТЬ РЕБЁНОК? - Уж не знаю про блондинчика, а вот у тебя через девять месяцев точно будет. Я беременна от тебя, Фёдор. - девушка делает акцент на имени будущего отца, намереваясь уколоть его тем, что в отличие от шатена запомнила имя того с кем насколько дней назад переспала. - Феноменальная память. - верно раскусив намерение Насти подмечает Фёдор. - Пошли. Дам денег на аборт. - С хули я буду делать аборт? Я может ребёнка хочу. - Значит рожай, мне всё равно и на тебя, и на ребёнка. Я просто дам денег, что бы ты больше здесь не появлялась. - с безразличным выражением лица Фёдор проходит мимо девушки и открывает дверь подъезда. Через пару минут все трое сидят на кухне Достоевского. Фёдор предложил чай и получив согласие от обоих своих гостей налил чай лишь себе и Гоголю. Это несомненно оскорбило девушку, но она решила сдержаться. - А как вы с Федей познакомились? - Где-где? В ночном клубе. Он просто воспользовался мной! - в этот момент словно спасая друга в кухню вошёл Достоевский с толстой стопкой пятитысячных купюр. Фёдор положил перед девушкой эту стопку и сказал таким же ледяным голосом: - Ты сама полезла в мою кровать. Я лишь подошёл познакомиться. - Это всё равно ты виноват! - Я? И в чём же моя вина? В том, чт.. - Федя хватит! Она беременна! - прервал своего босса Николай. - И что? Я не обязан слушать её просто потому, что она беременна. - Федя хватит или я уйду. - говоря "уйду" Гоголь имел ввиду не квартиру, а организацию. Это был первый и единственный раз, когда Гоголь угрожал Фёдору. Верно поняв слова блондина Достоевский прекращает ссору и говорит. - Кроме ругани нам ничего не осталось. Уходи, иначе стресс навредит ребёнку, которого ты так хочешь. Помни только, что если ты родишь, от меня помощи не жди. - Какая же ты сволочь, Федя. Если передумаешь - вот мой номер. - девушка взяла деньги, оставила на столе бумажку с номером и вышла из квартиры. - Что ты собираешься делать? - О чём ты? - Я о твоей дочери. - Она, как и её мать, мне никто. Я уже много раз тебе об этом говорил. - И что? В ней твоя кровь. Ты просто оставишь девочку с этой алкоголичкой? - Да. - Она убьёт ребёнка! - Мне-то что? - А если девочка, как и ты, будет эспером? Давай возьмём её. Если до десяти лет способность не проявиться, то ... - Гоголь не смог договорить, так как эта девочка уже поселилась в его сердце. - То? - Фёдор приподнимает бровь и ухмыляется. - То ... То я её убью. - Я думал, что ты вернёшь её матери, но так даже лучше. - Ты никому не позволишь вынести секреты нашей организации. - И то верно. Не звони ей сейчас, лучше через дня три. - А если она всё-таки сделает аборот? - Значит оно и к лучшему. Да шучу. Она понимает, что ты меня уговоришь забрать ребёнка. - голос Достоевского потеплел. Что бывало только тогда, когда он оставался наедине с Гоголем. - А пока найди всю информацию об этой шлюхе.1 - Эх, ладно. Пойду. Тогда потом выпьем. - Хорошо.