Дождь

air forces — mustafa

По окну поезда стекают капли дождя, размывая все пейзажи, что менялись за салоном. Юнги и Хосок специально взяли себе целое купе, чтобы быть всю долгую поездку только вдвоем. Они долго к ней готовились, собирали вещи, выбирали место и время. И сейчас, крепко обнимаясь на нижней полке своего купе можно было сказать, что, да, это счастье. Счастье, когда ты можешь в любой момент обнять своего любимого человека, а не мечтать о его прикосновениях месяцами, ведь тебе нужно накопить денег, чтобы поехать к нему. Счастье, когда ты вместе с ним можешь копить деньги, чтобы поехать куда-то вдвоём, где вас никто не осудит за вашу любовь. Счастье, когда ты можешь касаться своими сухими губами его нежной кожи. Счастье, когда ты подушечками пальцев можешь проводить по любимому телу, вызывая кучу мурашек. Счастье, когда ты можешь читать вместе с ним книги, пока за окном идёт дождь. Хосок счастливо мог утверждать, что их связал дождь, что это их стихия на двоих, что это их связующее. Хосок без Юнги никуда. Юнги без Хосока никуда. А рядом всегда есть дождь. Вот так. Они познакомились, как бы банально и смешно не было, когда делили последний зонтик в супермаркете, а потом Хосок отводил Юнги до дома, потому что жалко. Потому что душа знала, где своё счастье искать. Душа не ошибается. В квартире Юнги вместе ванну с пеной принимали, пока за окном шла гроза. Дождь крупными каплями бил по стеклу, а каждый гром заставлял содрогнуться Юнги в чужих объятиях. Горячая вода распаривала поры, разогревала кожу, заставляя сгорать от близости. Хосок своими длинными и тонкими пальцами массировал напряжённые плечи парня, целуя в затылок, сдувая пену с подставленных ладошек. А на душе всё также легко, как мыльные пузырьки разлетелись по ванной комнате, оставляя этих двоих наедине со своей нежностью, счастьем, любовью. Хосок поверить не мог, что сможет смотреть настолько влюблённо на какого-то парня, что просто шёл рядом с ним под зонтиком и курил свои любимые сигареты с «той самой красной обёрткой, Хосок, почему ты вечно забываешь?». Поверить не мог, что будет засматриваться в эти шоколадные глаза, в которых вселенные рождаются, развиваются и погибают. Поверить не мог в то, что вместе с ним когда-то пойдёт бить маленькие татуировки на ключице, потому что тому в час ночи захотелось драйва и адреналина. — Ты — моё всё, — слышит Юнги, сидя на улице около одной кафешки. Он пьёт свой любимый американо, пока Хосок смакует на языке новый вкус капучино с шоколадом. На языке горечь сильная от только выкуренной сигареты и сделанного глотка, а в душе сам Чон Хосок поселился, что жизнь любого в сладость превратит. Глаза слепит солнце, а хотелось бы сказать, что парень сидящий рядом, потому что его яркая улыбка и серьёзный взгляд чаруют и слепят. Хосок ведь не шутит — для него Юнги — это его абсолютно всё, как бы тяжело не было этого признавать. Юнги засыпает только в тёплых объятиях его парня, утыкаясь носом ему в ключицы, дыша через раз от стойкого запаха его тела, которым и сам уже пропитался на всю жизнь. Они делят между собой абсолютно всё. У них даже сердце одно на двоих. — Иди ко мне, — слышит Юнги, когда идёт босыми ногами вдоль пляжа, вглядываясь в, кажется, бесконечное море. Где-то там далеко сгущаются тучи, гроза собирается, а у него в руках сигарета, а по левую руку по сухому песку ходит Хосок, держащий в руках плед. И кто Мин такой, чтобы не побежать как маленький ребёнок до своего любимого человека, что согреет и физически и морально? Хосок для Юнги всё. Юнги для него — самое главное счастье и причина улыбаться. Хосок столько раз оттягивал Юнги от края бездны, вызывая искреннюю улыбку, не позволяя смотреть ниже горизонта, хоть Юнги не успел сделать для него даже маленькой части в ответ. Юнги честно старается любить до конца, помогает в мелочах, целует в каждый удобный момент. Он обнимает его до хруста косточек, выцеловывает губы до припухлостей, красноты. Счастье для них обоих — это то, что в тот вечер пошёл дождь, а остался только один зонт.