Без сопротивления

Мэгги, Мэри, Мэнни, Минди, Мисси… Дин, хоть убейте, не помнит, как зовут эту очередную залетную девчонку с волосами неприятного красного оттенка и толстыми щеками, которая громко стонет сейчас под ним. Да ему это и не важно. Скоро их маленькая охотничья команда в лице него, Сэма и Джона снова снимется с места, и вся эта тихая глушь останется позади, как и десятки других мест и людей до этого. Нет, конечно, бывали у него и «запоминающиеся» короткие связи, но эта была точно не одна из них. Дин жестко и размеренно трахает свою очередную новую знакомую, полностью раздетый, расположившись с ней поверх одеяла, и не только потому что жарко, и не только потому что ему так уж приятно видеть всё ее голое тело. Но и потому, что он знает, что Сэм сейчас дома, возможно, в соседней комнате или в гостиной… Почему это так много для него значит — Дин и сам не хочет понимать. Но это знание на кромке подсознания сообщает чертовски сладкое, сосущее глубоко внутри, мучительно приятное ощущение. Сэм совершенно точно слышит, как он трахается! Это заводит гораздо больше, чем эти вполне себе немаленькие титьки, прижимающиеся к нему снизу. Дин старается выбить из девушки побольше стонов и сам не молчит. И в какой-то момент ему мерещится, что приоткрытая на заметную щелку дверь раскрывается еще чуть шире. И тогда Дин кончает. Одна только мысль о том, что Сэм смотрит на них, мгновенно толкает его за грань. Проводив довольную девушку ровно до своей входной двери и не шагом дальше, Дин натыкается в гостиной на Сэма, который сидит на диване с подушкой на коленях и подозрительно порозовевшими щеками. — Что — подглядываешь, извращенец? — ухмыляется старший, закрыв дверь, потому что эта мысль чертовски льстит ему, уж не говоря о том, как приятно щекочет его мужское достоинство и сердце. Сэмми сидит, молчит и еще больше краснеет, прямо точно, как девчонка какая-то. Да уж, этому и подглядывать не обязательно, чтобы так раскраснеться и засмущаться. Наконец Сэмми собирается с силами, поднимает голову и с раздраженным видом заявляет: — Я бы скорее уксус себе в глаза накапал, чем смотреть на такую гадость. — Точно, не смотрел? - издевается старший. — По-твоему, там есть на что смотреть? Если только из любопытства: кто из вас платить в конце будет. — Это еще что за намеки такие? — Не намеки. Прямо говорю, что вы оба на шлюх сильно смахиваете. — Сучка. — Придурок. Сэм вечно что-нибудь такое отчебучивает. Каждый раз как тонкими коготками по коже царапают Дина такие милые глупости и в то же время почему-то тешат его душу. Наверное, потому что смутно читается за такими выпадами и что-то другое. Да, имеются у Дина серьезные подозрения, что за такими вот язвительными высказываниями «Саманты» скрывается… хм, ну, как бы это менее пошло сказать? Дикая неудовлетворенная страсть? Бешеное безнадежное влечение, которое заставляет по ночам рвать подушку зубами и дрочить в ванной каждые три часа? За такие мысли и предположения Дин всегда обзывает себя больным придурком, но все равно никуда не может от них деться. Может, потому что это правда? Нет, больной, больной придурок… Пока Дин завороженно смотрит на младшего, не уставая удивляться его нежной и тонкой, какой-то безумно чистой, естественной красоте, особенно ярко заметной на фоне только что ушедшей крашенной бабы, Сэм быстро поднимается и уходит от него. И Дину снова мерещится на какой-то миг промелькнувшее в районе ширинки у Сэма влажное пятно. Сэмми уходит в комнату, а сладкие мысли стреляют внутри Дина одна за другой. Подглядывал?.. Дрочил?.. Кончил?.. Кончил, не дотрагиваясь? Представлял себя на месте этой Минди-Мэри-Мэнни?.. Тек от вида трахающего ее Дина? Господи, а что если Сэм все-таки и правда давно мечтает оказаться на месте этих девчонок?.. Нет, тогда уж лучше не знать. Потому что он просто не сможет с собой справиться, если это так. Боже, до чего же невероятная сучка… Сучка, стопроцентная сучка, его сучка… Нет, гнать нужно такие непристойные наркотические мысли, прочь, прочь. Это какой-то медленный, похожий на трясину ад. И чем больше дергаешься, сопротивляешься, запрещаешь себе, тем сильнее затягивает. И как это только он умудрился так запасть на собственного младшего братишку? Да, он любит его, очень любит, это, конечно, понятно… Но что же это к черту за любовь такая? Постоянно представлять с ним всякие развратные штуки, дрочить, делать с ним в снах все невообразимые вещи… Разве так любят своих младших братьев? Кончают в постель от снов, где засовывают в них самые разные немаленькие предметы? Постоянно дрочат на них, представляя их вожделенные губы на своем полностью затвердевшем члене? С немым криком кончают, воспроизводя в памяти этот обожающий, преданный взгляд, готовый принять от тебя абсолютно всё? Блять, Сэм, да будь ты проклят за то, что сотворил со своим непутевым старшим братом. Какой же позор, просто ужас, если бы мама узнала… она бы уже никогда не смогла гордиться Дином. Подобные мысли всегда хорошо его отрезвляли. Но лишь ненадолго. Слишком сильным и мутящим рассудок было это ненормальное влечение. Теперь Дин пьет пиво, одно за другим, думая о том, как же он все-таки попал. Безвыходно, ничего нельзя сделать. Может, пройдет? Хотя уже не первый год. Может это уже безнадежно, как рак на последней стадии? Можно ли сдохнуть от силы влечения? Реально сдохнуть, может, и нет, но вот с ума, наверное, точно можно сойти. Отца снова нет, не только в этом доме, в этом городе, но и в этом штате. Они с Сэмом одни, а по ящику идет какая-то полная хрень. Дин смотрит, не вдумываясь, просто посмеиваясь над киношными глупостями. Скоро к нему подсаживается Сэм… Господи, Сэмми. Дин замирает. Сэм осторожно присаживается на диван из кожзаменителя совсем-совсем рядом… Братья разве так близко сидят? Наверное, бывает. Хотя, больше все-таки похоже на посадку пары, даже не супругов, а каких-нибудь тинэйджеров, которые жмутся друг к другу, как две половинки бургера. Сэм был бы нижней половинкой, безусловно… Черт, хватит уже! — Какую бредятину ты смотришь, — кривится Сэм и, щелкая пультом, деловито начинает искать что-то более достойное. Дин лишь молча глядит на него вблизи, снова надолго залипая, как будто клад какой-то рассматривая. — А мне нравится, — специально врет Дин. — Давай-ка верни. И удивленный Сэм молча, без всяких вопросов и протестов переключает обратно. Смотрит вместе с Дином то, что явно считает полнейшим дерьмом, господи… Боже, какой же он все-таки… Сучит, язвит, зудит, своевольничает, но в итоге и в целом — какой же Сэм все-таки послушный и податливый рядом с Дином! Какой покорный, когда дело касается Дина, его решений и слов. Куда лучше любой девушки или жены. Это нормально? Наверное, все-таки нет. Наверное, поэтому Дин и заводится, как озабоченный конь, снова и снова, не в силах выкинуть пошлые мысли о своем милом Сэмми из головы ни на минуту. Дин чувствует, как несмотря на недавний секс, член поднимается и полностью твердеет в штанах. Просто от близкого присутствия Сэма. От его податливой мягкости и послушности, от запаха чистоты и вожделения… Да, несмотря на чистоту и недавнее мытье, от Сэма пахнет вожделением, пахнет сексом, и это уж точно не похоже на фантазии или иллюзии. Дину приходится приподнять левое колено, чтобы Сэму не было видно его полностью вставший член. Далеко не в первый раз они в подобной ситуации, но в этот раз какой-то бес толкает Дина прекратить эти муки бестолковых гаданий и уже попробовать наконец выяснить что-то наверняка. Иначе он скоро точно двинется. — Сэм, а тебе не жарко? — Что? — глядит на него Сэм, явно удивленный. — Есть немного. А что? — Ты можешь снять майку, если хочешь. — Д-дин… — Сэм явно начинает нервничать и отворачивается, вновь краснеет и запинается от одной только темы, но старается не показывать своей странной реакции. — С чего вдруг такая забота? Сам не хочешь свою снять? — А ты не будешь против, если я сниму? — Н-нет, с чего бы мне быть против… Мне все равно, Дин, хоть весь разденься и гопак спляши. Твое дело. — Смотри осторожнее со словами, Сэмми. А то ведь и права разденусь. — Ну и разденься. — Разденусь, Сэмми. — Да иди ты к черту… Дин медленно, и как-то не специально порнушно, стягивает с себя чуть влажную майку, оставаясь рядом с Сэмом обнаженным по пояс, предельно красивым и привлекательным, с этими своими литыми сильными мышцами, и в джинсах, нещадно распираемых огромным стояком. Сэм даже не смотрит на Дина, лишь глубоко дышит, сидит красный и загруженный, словно палку проглотил. Ох, зайди сейчас Джон, что было бы… Но это невозможно, и эта мысль уже не действует должным отрезвляющим образом. Дин заворожен только Сэмом и тем, что происходит здесь и сейчас на этом диване. — Все нормально? — интересуется Дин, с несказанным удовольствием наблюдая за Сэмми. — Д-да… Еще раз Дин думает о том, что несмотря на всю свою сучность, Сэмми всегда потрясающе послушный и доверчивый именно ему. И для Дина это просто сладчайшая вещь в мире. В том числе еще и потому, что Сэмми никого больше не слушает, даже их отца-начальника. Сэм всегда все делает по-своему, и никто ему не авторитет. Но Дин — это почему-то другое дело. Дин — это отдельный разговор. На него Сэм всегда смотрит так, как будто у Дина имеются все ответы. Как будто Дин — самый лучший, самый невероятный во всем мире, и, конечно же, самый важный человек для него. А Дин просто изо всех сил старается не думать об этом каждую минуту, старается не думать о коже Сэма, о заднице Сэма, о его губах, руках, волосах, о возможном вкусе его поцелуев… Еще десять минут промучившись, делая вид, что смотрит фильм, Дин делает следующий шаг-поползновение к своему объекту любви и вожделения. Спокойно и непринужденно левая рука Дина ныряет между спинкой дивана и Сэмом, мягко-мягко, невесомо ложась тому всей широкой ладонью на поясницу поверх майки. Ничего слишком уж криминального нет в такой ласке, но, в то же время, это ключевой момент, решающий всё! Если Сэм сейчас возмутится или посмотрит на него, как на придурка, или хотя бы просто отодвинется, то значит Дин сам себе накрутил, настроил воздушных замков и поверил в свои собственные извращенные фантазии. А вот если нет… Если Сэм продолжит тихо сидеть, как будто ничего нет, как будто ничего не случилось и не происходит… Тогда шанс есть. И можно продолжать «исследования» по прощупыванию почвы и выводу всех непристойных тайн «Саманты» из тьмы на свет божий. Как только горячая и широкая ладонь Дина ложится ему на поясницу, Сэм чуть вздрагивает от неожиданности и шока, издавая едва слышный стон, и… замирает. Просто замирает с приоткрытыми губами под этим интимным, однозначно не братским, прикосновением. И больше ни слова, ни звука, кажется, что Сэмми даже не дышит. По-прежнему глядя только на экран, Дин начинает легонько, собственнически поглаживать Сэмми там, как свою девчонку. А парень продолжает покорно сидеть — ни слова против. Зато постепенно Сэм явно расслабляется под этими приятными и успокаивающими, присваивающими поглаживаниями Дина. И вот уже Сэмми, кажется, совсем расслаблен и заворожен под осторожными и ненавязчивыми ласками любимого старшего брата. Интимность момента захватывает их обоих, пронзая изнутри неописуемой сладкой негой. Оба продолжают сохранять видимость, как будто ничего не происходит, и пялятся на экран, по которому идет какая-то уже совсем дурацкая реклама, телемагазин ненужной туфты, но никто и не думает переключать. Дин чувствует, как Сэм начинает немного двигаться, осторожно, словно боясь спугнуть — чуть выгибается под его ладонью и едва заметно приподнимается, явно стараясь, чтобы рука Дина спустилась ниже… Боже… Блять… Что ж ты творишь, Сэмми?.. Ты хоть понимаешь?.. А он-то сам понимает?.. И Дин вместо того, чтобы спуститься, наоборот скользит рукой вверх по стройной спине и ныряет всей пятерней в каштановые волосы, с наслаждением зарываясь своими грубыми пальцами охотника в этот дождь из шелка. Сэм снова издает какое-то тихое и отрывистое, но совершенно экстатичное аханье. Дин нежно и небрежно ласкает его, поглаживает, массируя голову, пропуская драгоценные обожаемые волосы сквозь пальцы… Удовольствие какое-то бесконечное, и Дин уверенно может констатировать, что никогда ничего подобного не ощущал в своей жизни ни с одной девушкой или парнем. Тем более, просто трогая волосы… Сэм как коробка наслаждений для него — самая сладкая, неизведанная, полная всевозможных невообразимо прекрасных вкусов коробка, которую необходимо потихоньку наконец-то начать открывать. Необходимо для них обоих, как Дин теперь четко видит. Следующий шаг — еще один решающий и рискованный. Но Дин уже просто не выдерживает. Он поворачивается и мягко, осторожно целует Сэмми в губы. Точнее ловит его приоткрытые в растерянности губы своими пухлыми, до невозможности сексапильными губами. Сэм ахает и стонет в эти пошлые губы так, как будто его пытают то ли слишком страшными муками, то ли слишком огромным удовольствием. А может и то, и другое — как будто Сэму слишком хорошо, так остро кайфово от этих долгожданных прикосновений, что прямо до боли. Теперь губы Дина более уверенно, по-хозяйски ласкают его, и язык старшего проникает в Сэма, упиваясь нежностью его рта, гостеприимностью и несмелыми ответными движениями языка. Следующий шаг — уже не решающий и не рискованный, а вполне логичный и закономерный. Дин опускает свою правую руку Сэму на ширинку, с удивлением фиксируя, как же сильно у Сэма стоит. При этом, как только ладонь Дина уверенно накрывает плененный джинсами член Сэма, Сэмми вдруг выгибается, громко беспомощно стонет в поцелуй, несколько раз отчаянно толкается в эту покровительственно устроившуюся на нем ладонь брата и… бурно кончает с протяжным вскриком. Блять… кончает от одного только поцелуя! С ума сойти, Дин с ошеломленным лицом смотрит на него и пытается переварить это. Он всего лишь слегка полапал Сэмми, поцеловал его, и Сэм кончил… Кончил так, как будто уже год воздерживался, хотя это точно не так, и Дину достоверно известно, что как минимум вчера Сэм точно дрочил. Продолжая толкаться в ладонь Дина и долго спуская сперму в собственные штаны, Сэм постепенно успокаивается. Бессильно падает и обмирает под внимательным взглядом Дина, шумно дыша после такого оргазма. — Сэмми… Сэм… Сэмми… — Дин повторяет это, не зная, что еще сказать, не в силах вообще думать сейчас, пока новая идея неожиданно не посещает его голову. — Нужно снять с тебя эти чертовы джинсы. Дин тут же всерьез берется за это нелегкое дело, а Сэм лишь вяло помогает ему, бессильно приподнимая бедра, когда надо, тихо всхлипывая от пережитого «унижения» и «косяка»… — Сними, сними их, да… Теперь их нужно снять, Сэмми… Сэм, давай… Ты слишком сильно кончил, они, блять, все спермой уделаны… — Д-ди-ин… прости… — За что простить? Сэм, всё супер, я тебя обожаю… — Прости я… Так сильно тебя… Боже, Дин!.. Дин в легком тревожном шоке от того, что Сэм начинает буквально реветь здесь и разводить сопли, не понятно из-за чего. — Все хорошо, всё прекрасно, солнце… Сэмми, ты что? — терпеливо и бесконечно любя успокаивает старший. — Сэм, ты же из нас не один такой. Если бы один, я бы понял, а так — чего плакать-то?.. — Нет, ты… ты даже не знаешь, как я… тебя… — Да-да, ты меня хочешь, мы уже это выяснили. — Но ты не знаешь, как… — Жопой об косяк. Прекрати уже истерику на пустом месте! Сразу же чуточку успокоившись под таким строгим и жестким выговором старшего, Сэм теперь весь такой обмякший и тихий, такой податливый и восприимчивый в руках Дина, такой полностью отдавшийся в его власть… Сэмми поддается как расплавленный воск, позволяя себя совсем раздеть и уложить на диван обнаженной спиной вниз. — Дин… Я… я хочу, чтобы ты меня трахнул… — голос Сэма такой тихий и пристыженный, что у Дина в сердце настоящая боль. — Тебе точно не будет противно? Скажи правду, я… «Противно» — господи, какая же святая детская наивность. — Нет, Сэмми, нет, мне будет очень-очень приятно, и уж точно не противно, — снова терпеливо успокаивает Дин. — Даже не думай о такой глупости больше, понял? — Хорошо… — все еще всхлипывая изредка, вроде как верит Сэм со слезами в глазах. — Но как же, Дин… Я же не девчонка, а ты… — Просто ты идиот, Сэм. Ты для меня в тысячу раз лучше, чем любая девчонка! Я тебе клянусь, никогда еще в жизни не говорил большей правды, чем эта! Сэм все еще дрожит и все еще не решается проявить инициативу, не хочет навязываться такому абсолютно идеальному в своих глазах мужчине… Поэтому Дин раздвигает Сэму ноги сам, уверенным движением сильных рук. У Сэма уже снова член стоит почти полностью, грудь часто вздымается, соски торчат остро и твердо, а сжатый вход едва заметно пульсирует от желания. Для Дина три секунды — смотаться в комнату за смазкой и обратно. Сэм ждет его все там же, даже не шелохнувшись. Дин целует Сэма в колено, мажет по его возбужденным соскам своим широким языком, целует в нежную шею, признается в любви… черт, да, признается, и ругает сам себя за эти сопли ебаным придурком, но Сэму вроде бы нравится. — Может быть неприятно, Сэмми, — предупреждает Дин прежде чем перейти к долгожданному действу. — Ах, нет, Дин… давай уже… Руки старшего еще немного пошире разводят согнутые ноги Сэма, и указательный палец правой руки Дина осторожно и ласково скользит в горячую дырочку Сэмми. Младший замирает, немного выгнувшись на лопатках, приподнимаясь навстречу Дину. Дин закусывает губу, чувствуя, что и сам сейчас может позорно кончить. Странно, но в Сэмми не так уж и туго, и Дину легко удается ввести вдобавок к указательному еще и средний палец. Двигая так двумя немаленькими пальцами внутри младшего братишки, наружу и внутрь до самых костяшек, Дин пытается развести их там внутри. Стенки Сэма туговатые и упругие, но постепенно Дину это удается. Анус Сэмми еще растягивается, чуть-чуть, но раскрывая тесную задницу младшего Винчестера настежь, демонстрируя Дину его пульсирующие розовые стенки. Сэм со смятением чувствует, как в него входит прохладный воздух и тихо постанывает под пристальным, стальным и суровым как ад взглядом Дина. Удостоверившись, что места хватит, Дин деловито вводит третий палец, начиная после этого небрежно и размашисто двигать всеми тремя по кругу, разрабатывая Сэму упругое кольцо мышц всей своей крупной кистью. Сэмми застывает с распахнутыми от наслаждения губами, чувствуя эту сладкую открытость с другой своей стороны, и то, как холодит поначалу его возбужденную плоть кольцо Дина. Дин продолжает играться с податливой дыркой младшего братишки, вновь пытаясь растягивать анус уже тремя пальцами, принося Сэму заметный дискомфорт. И быстро добавляя еще один палец, но уже другой руки. Увлекшись этим азартным занятием, Дин упорно пытается растянуть Сэмми еще больше, еще шире и откровеннее. Хочет узнать: насколько Сэмми податливый даже здесь, насколько широко и без особых усилий может растянуться его сладкая дырка. Сэмми всё более учащенно и загнанно дышит, но, не сводя глаз с Дина, покорно терпит такую растяжку на своем пределе и ничего не говорит. То ли это вновь очередное проявление его покорности, то ли это потому что член у Дина реально огромный, и Сэм знает это и понимает, что хорошая подготовка обоим будет только на пользу. Когда, убедившись, что Сэма пока что не получится растянуть еще больше, Дин осторожно выводит все свои пальцы, Сэмми даже не закрывается, а остается немного приоткрытым, сантиметра на три, и бесстыдно пустым. Сэм виновато всхлипывает перед Дином. Его гостеприимный вход ритмично пульсирует, не закрываясь, оставаясь готовым и жадным, раздразненным. Обильная смазка блестит внутри, довершая призывную до безумия картину. От такой мучительно опустошенный Сэм тихо постанывает и подбрасывает бедра в нетерпении, бормочет как в бреду: — Ааах… я люблю тебя… люблю, Дин, боже… — Да, Сэмми, да, я тебя тоже… ты уверен, что готов? — еще раз для уверенности уточняет Дин. — Может быть больно. — Да, да, быстрее, Дин… я умру… Дин наконец расстегивает свои джинсы и направляет свой большой толстый член в своего милого и хорошо подготовленного братишку. Начинает медленно и осторожно вводить свой несусветный ствол в раскрытую, но все равно слишком узкую для него, дырку Сэма. Большая головка проскакивает внутрь прохода только с большим-большим натиском, безжалостно растягивая анус младшего Винчестера до небывалых размеров. Так, что Сэм закусывает губу, чтобы не кричать. А затем Дин короткими и упорными толчками вводит свой толстый ствол в Сэма дальше, постепенно заполняя его, раздвигая собой нежные стенки еще шире. Сэм при этом замирает, все больше раскрывая рот в немом крике. С каждым небольшим толчком Дина Сэм чувствует себя всё более распертым, заполненным и растянутым. Член старшего кажется таким огромным, что все тело Сэмми от корней волос до пяток болит. Но для него это самая приятная боль в мире. Чувствовать Дина, принимать его силу, напор и желание… Навалившись на Сэма, точно бык на хрупкого тореадора, Дин продолжает вводить в него свой мощный член небольшими толчками, до тех пор, пока крупные яйца не вжимаются младшему в зад. Внутри Сэма так хорошо, так спокойно и тесно, глубоко, жарко, влажно, прекрасно… Но едва Дин полностью оказывается внутри, как Сэм вскидывается, прижимает Дина к себе за плечи обеими руками и начинает невнятно бормотать. — Дииин… я сейчас снова… — в панике шепчут его губы. — Я опять… Боже… Дину почему-то и в голову не приходило, что Сэм снова может кончить. Но, кажется, именно это и происходит теперь. Едва только оказавшись заполненным Дином, просто насаженный наконец-то на него, Сэм уже начинает сокращаться в оргазмах и выталкивать из себя семя. Его задница конвульсивно сжимается, а из его твердого члена медленно течет и течет столько спермы, что Дин может только удивляться — сколько же ее там еще. Проходят незабываемые долгие мгновения чистого кайфа, а Сэм все еще сжимается и кончает на его члене. Еще до того, как Дин начал в нем двигаться... И теперь Дин боится, что, если сейчас Сэм скажет, что это всё, и попросит выйти, он просто не сможет этого сделать. Он трахнет Сэма… Сейчас, именно сейчас, непременно. Он уже не сможет остановиться. Тем более после такого. Сэм слишком хорош, больше чем Дин мог себе вообразить и представить. Хоть и со своими сюрпризами в виде постоянных неуместных оргазмов. — Тебя надо хорошенько отшлепать, сучка, — шутливо замечает Дин после такой неловкой ситуации, когда Сэмми снова сливает на его члене и виновато замирает, глядя снизу-вверх на Дина из-под ресниц виноватым щенячьим взглядом. — За то, что ты постоянно кончаешь. — Диин… — слегка обиженно тянет Сэм. — Не бойся, это успеется в другой раз. А сейчас, извини, Сэмми, но я должен закончить то, что едва ли начал. И с этими словами Дин начинает понемногу, но уверенно двигаться в Сэмми, быстро ускоряя темп. И вот уже он вовсю жестко трахает его провинившуюся в который раз задницу. Сэм покорно принимает всё это и не протестует ни единым словом, жестом или взглядом, позволяя себя долбить и, кажется, даже получая от этого большое удовольствие. Так и есть: скоро Дин убеждается, что Сэм снова возбужден. Движения Дина размашистые и уверенные, они словно вбивают Сэма в его новое положение: сучка, сучка, моя сучка, всегда готовая, течная, открытая, принимающая, только принимающая и только член своего «хозяина»… Только Дина… Никого другого Сэмми никогда бы не смог в себя впустить, ведь так? Под конец Дин трахает его с остервенением, выдалбливает так, что член мелькает в затраханном кольце мышц младшего как отбойный молоток, а звонкие шлепки плоти о плоть оглушают. И наконец Дин долго сливает с низкими стонами, удерживая стройные бедра сильными пальцами до синяков, прижимаясь к своему любимому Сэму, заполняя его своей спермой, желая буквально раздуть его до предела своим семенем, хотя до этого еще очень далеко. Немножко придя в себя, Сэм вдруг переворачивается на живот и, вздернув растраханную задницу в самую призывную позу, смотрит на Дина через плечо жалобным умоляющим взглядом. — Хочешь еще? — усмехается Дин. — Дин… Дин, еще… пожалуйста… да, еще, не могу… хочу… Дин… — Уверен? Не много для первого раза? — беспокоится Дин, оглаживая стройное тело Сэма своими большими ладонями, как свою главную прелесть, хрупкую драгоценность и чудо. — Ах, Дин, еще… пожалуйста… трахай меня… долби, Дин, Диин, боже, да… еще, жестче… Дин не заставляет умолять себя слишком долго и вновь въезжает в гостеприимное и перевозбужденное отверстие Сэмми своим неопадающим мощным стволом и возобновляет жесткую скачку, уверенно двигая бедрами, жестко и ритмично всаживая… Сэм вскрикивает под ним, принимает, стонет и тонет в своем наслаждении. Внутри Сэма пошло хлюпает смазка, а толстый член Дина быстро и легко ходит поршнем в его раздолбанной дырке. Сэм даже пробует подмахивать, но темп Дина слишком напористый и властный. Когда Дин наконец выводит из парня свой член, Сэмми остается раскрытым уже на шесть сантиметров. При этом его покрасневшее колечко мышц сокращается и расширяется вместе с глубоким дыханием пассива. Перевозбужденный Дин, выгибаясь и быстро дроча, сливает ему прямо на раскрытую дырку всё новые струи своего семени, издавая при этом низкие и неимоверно сексуальные стоны облегчения. Физического и морального. — Дин!.. — вдруг вскидывается Сэм в какой-то новой своей тревоге, переворачиваясь и беспомощно глядя на брата. — Умоляю, скажи, что это было не разово! И что ты не пойдешь завтра трахать опять какую-нибудь потаскушку! — Да я не… У меня после такого на бабу и не встанет, — с сожалением признает это Дин, и с непередаваемым удовольствием прижимает крепкое тело Сэма к себе. — Мост перейден, пути назад нет. — Хорошо… Потому что я теперь не смогу без тебя, — тихо и печально признается Сэм. — И без этого… — Ты еще от этого устанешь, это я тебе обещаю, — пошло усмехается Дин. — Но я уже сейчас еще хочу... — «Какой кошмар»!.. — посмеивается старший. — Да ты просто настоящий суккуб с синдромом нимфомании, Сэмми. — Да?.. Дин, ты должен знать, что это уже не первый год, и я даже… сам… пробовал… — Пробовал? Как? — сразу заинтересовывается Дин. — Игрушками, что ли? — Сначала просто пальцами… а потом… потом и игрушками тоже, да… Дин замирает, долго глядя на притихшего от стыда и страха Сэма, пока наконец не выносит свой вердикт: — Хорошо. Я рад, что ты об этом сказал. Но ты должен был сказать мне об этом намного раньше. Назидательно шлепнув Сэма ладонью по его бедовой попе и недолго думая, Дин закидывает длинные ноги Сэма себе на плечи, сгибает его чуть ли не пополам и вновь въезжает в него своим большим, всё еще никак не опадающим членом. Таким, точно он виагры обожрался. Дин возобновляет свои жесткие толчки в Сэмми, словно наказывая его за то, что он столько времени молчал о таких вещах, утаивал от Дина и делал всё сам, молча, втихаря... Но ничего, теперь у них впереди много времени: целая жизнь на то, чтобы наверстать упущенное.