My lil Luc

Ночью Дилюк сторожил Мондштадт в роли полуночного героя. Шорох за углом заставил его отстраниться от стены и проверить, в чём дело. Там стоял человек в плаще, намеревавшийся украсть какой-то свиток. Обнажив меч, Дилюк собрался помешать ему. Он не справился.

***

Капитан кавалерии, Кэйа Альберих, закончив с работой, решил отправиться в таверну, выпить стаканчик (или больше) полуденной смерти и заодно помозолить глаза Дилюку, который наверняка снова с непроницаемым лицом нальёт ему виноградный сок. Зайдя в неё, он заметил, что за прилавком стоит не Рагнвиндр-младший, как часто бывало в последнее время, а Чарльз. По крайней мере, теперь можно быть уверенным, что его любимый напиток не подменят ненавистным соком. Подойдя к барной стойке и сев на стул, он сделал заказ и усмехнулся. — Чарльз, а где мастер Дилюк? Снова своими пыльными делами на винокурне занимается? — Кстати о птичках. Бармен поставил перед мужчиной стакан полуденной смерти и хлопнул в ладоши, склонив голову. — Я не возьму с вас денег, если вы сделаете мне небольшое одолжение, Капитан Кэйа. Кэйа вздёрнул бровями и с задором в глазах посмотрел на Чарльза. — Я тебя слушаю.

***

Признаться честно, Альберих совсем не ожидал, что его поведут на винокурню «Рассвет» за одолжением. Что же это за одолжение такое, в котором ему придётся собачиться с мастером Дилюком за то, что он пришёл сюда? Нужно было попросить взамен бутылку полуденной смерти... Когда они приближались к винокурне, капитан заметил, что горничные столпились в круг в одном месте. А дальше услышал то, чего не ожидал услышать никогда больше. — Братец Кэйа! В окружении горничных сидел маленький Дилюк, лет семи. Он выглядел так же, когда они впервые встретились, в той же одежде и той же причёской. Да... Определённо стоило попросить бутылку полуденной смерти. Заставив себя улыбнуться, Альберих подошёл к мальчику и сел перед ним на корточки. — Привет, Люк, – сердце болезненно защемило от этого прозвища, но он продолжал улыбаться. – Давно не виделись. Ты как-то изменился в размере. — Он вчера пришёл в таверну таким, в одной рубашке. Альберих кивнул, трепля алые как пламя волосы. — Я скучал, братец. Давай погуляем? Мужчина снова вздрогнул. Видимо, он не помнил, что произошло, раз уменьшился, другие подыгрывают. Это значит, что он не помнил ни о смерти Крепуса, ни об их ссоре. — Хорошо, погуляем.

***

Кэйа не помнил, когда последний раз держал Рагнвиндра-младшего за руку. Вместе они гуляли у фонтана. Мелкий красноволосый мальчуган умудрился обрызгать его водой, когда тот отвернулся. — Люк, ещё раз так сделаешь, и я тебя в фонтан окуну! Альберих бы ни за что не стал этого делать, но в шутку пригрозил, начав щекотать младшего. Мальчик громко смеялся, пытаясь выбраться из чужих рук, а Кэйа старался запомнить его смех как можно чётче. Он бы отдал всю мору, даже отказался бы от алкоголя, если бы ему позволил прикоснуться к себе Дилюк постарше. Капитан больше всего на свете хотел услышать его смех после четырёх лет отсутствия. Наверняка он изменился за это время, стал ниже, возможно, более хриплым. — Братец, отпусти! Наконец Рагнвиндр смог ускользнуть из рук и убежал к прилавку «Хорошего охотника». — Проголодался? — Немного... Можно? Мужчина положил руку ему на плечо, слабо сжав. — Сара, одну порцию «Однажды в Мондштадте», пожалуйста, и виноградный сок. Он ещё помнил его любимое блюдо, удивительно. Спустя столько лет. — Хорошо, сейчас сделаю. Женщина улыбнулась в ответ на улыбку маленького Дилюка и ушла готовить.

***

По итогу Альбериху пришлось доедать, потому что маленький живот Дилюка не смог вместить всю порцию и он начал жаловаться на боль. Зато виноградный сок весь до дна вылакал. И славно. Вот что-что, а виноградный сок допивать за младшим ему не хотелось. После сытного обеда шли прятки на винокурне. Еле сдерживаясь, чтобы не найти Люка в первую же минуту, капитан кавалерии притворялся, что уровень его интеллекта стоит наравне с хиличурлом. — Где же мой маленький братец Люк? – вопрос улетел в воздух, ведь никакого Дилюка, конечно же, рядом нет. Кусты зашевелились. Следом шло тихое хихиканье и кто-то прыгнул пригнувшемуся Кэйе на спину. — Я здесь! Рагнвиндр положил голову ему на плечо, стискивая старшего в объятиях. — Нашёл. Хотя скорее это ты меня нашёл, ха-ха. С улыбкой мальчишка потёрся о смуглое плечо, прикрыв глаза. — Я люблю тебя, братец Кэйа. Сердце Альбериха замерло, он поджал губы, чувствуя влагу в уголках глаз. У того, что под повязкой, она почти сразу же исчезла, впитавшись в ткань, зато из второго потекла слеза по щеке и капнула на землю, разбившись. Снова в груди неприятно защемило. Он так скучал по Дилюку. Даже забывать стал, каково это было, проводить вместе время. — Ты в порядке? Благо, мальчик не видел его лица. — Да, в полном, – капитан хрипло рассмеялся, трепля красную шевелюру. – Я тоже люблю тебя, Люк.

***

Близилась ночь. Дилюк попросился ночевать к Кэйе, а тот не смог отказать молящим алым глазам. Они вместе лежали на одноместной койке Альбериха, пока тот читал ему книгу. Внезапно мальчик спросил то, чего Кэйа надеялся не услышать больше всего. — Кэйа, а где отец? Поджав губы, он посмотрел на свой глаз Бога. Он был ему напоминанием о лжи. И, хоть он и не хотел говорить ему правду, чтобы мальчик не расстроился (а он бы точно расстроился), понимал, что ложь сделает только хуже. Кто знает, может быть, Дилюк навсегда останется таким. И если Кэйа ему скажет, что отец в отъезде, он будет всё время ждать приезда отца, который уже давно в могиле. Кому нужно такое будущее? — Он... Он умер, малыш. Кэйа кожей почувствовал, как обнимающий его мальчик вздрогнул, а затем услышал то, чего хотел услышать меньше всего. Детские всхлипы юного Дилюка. Мальчик не стал говорить, что это ложь, и что его брат всё выдумывает. Вместо этого он уткнулся ему в плечо и плакал. — Значит, теперь я совсем один?... — Нет, что ты. У тебя есть я. Братец Кэйа всегда будет с тобой, слышишь? Мысленно проклиная себя, Альберих начал вытирать мальчику слёзы пальцами и поцеловал в лоб. — Честно-честно? — Честно-честно, Люк. Когда я тебе врал? Всегда. — Спасибо, братец... После слёз от истерики Рагнвиндр всегда засыпал. Это Кэйа хорошо помнил. Поэтому, когда тот перестал плакать и уснул, укрыл его одеялом и вышел из квартиры, отправившись в лес. Там он нарвал травы-светяшки. Букет из неё был его первым подарком Дилюку на день рождения. Наверняка это подняло бы ему настроение после слёз. Когда он пришёл домой и стал разуваться, то услышал басистый голос, заставивший его вздрогнуть. — Лжец. Хах, быстро же мастер Дилюк вернулся в прежнюю форму. — Ты снова наврал мне. Сказал, что всегда будешь рядом со мной, а сам ушёл. Альберих спрятал букет за спиной, глядя на вышедшего хмурого Дилюка. Привычный облик вернулся, а милый и ласковый юнец, который ластился к Кэйе и признавался в любви снова канул в небытие. — Прошу меня извинить, мастер Дилюк. Были неотложные дела. Рагнвиндр посмотрел на его руку, что находилась за спиной, и вопросительно выгнул брови. Кэйа не заметил этого, потому что закрыл единственный глаз, зажмурившись. Растрепав себе волосы на затылке, старший нервно посмеивался. — Наверняка вы хотите избавится от моего общества. Не смею вас задерживать. Капитан услышал шаги и подумал, что тот всё же решил уйти, но, когда открыл глаз, Дилюк стоял рядом с ним, а не с дверью. Сунув свою руку тому за спину, он достал из смуглой ладони букет из травы-светяшки и удивлённо посмотрел на него. — Ах, это... Вы плакали, и я думал, что это поднимет вам- Он заткнулся, почувствовав чужие губы на своей щеке. Со слабо заалевшими щеками Рагнвиндр-младший отстранился. — Я хочу спать, пойдём, – он потёр красные от слёз глаза кулаком, после чего взял Кэйю за руку и потянул за собой. Альберих не знает, каких богов ему благодарить, поэтому благодарит всех существующих, чувствуя тепло чужой (родной) руки. И только сейчас он заметил, что Дилюк в его одежде.